Зарождение этрусского могущества. Этруски и море

Зарождение этрусского могущества. Этруски и море

С самого начала своего существования этрусский народ предстает в глазах Древнего мира богатой и могущественной нацией, и то же впечатление складывается у нас сегодня, когда мы видим великолепные предметы, почтительно уложенные рядом с мертвыми в гробницах VII и VI вв. до н. э. Фибулы, ожерелья, браслеты и архаические серьги этого периода свидетельствуют о высоком мастерстве ювелиров.

Все эти восхитительные украшения – осязаемые следы той роскоши, которую Этрурия знала с самого начала своей истории. Этот период совпадает с великим периодом греческой колонизации на Западе. В сценах, украшающих кубки и позолоченные серебряные сосуды, чувствуется восточное влияние – сперва финикийское и киприотское, а с конца VII в. в основном греческое (фото 69, 70). Темы, позаимствованные из египетского, месопотамского и сирийского репертуара, перемешиваются причудливым образом. Как и во всем искусстве Средиземноморья этого периода, важное место занимают фантастические звери – химеры, сфинксы и крылатые кони (фото 36). Среди этих предметов местного производства нередко встречаются многочисленные вещи, привезенные из-за границы – с Сардинии, из Египта или Сирии.

Колоссальные сокровища этих гробниц, которые называли «золотые гробницы», демонстрируют, что Этрурия с поразительной быстротой поднималась к вершинам процветания. В то время, должно быть, уже разрабатывались железные и медные рудники вокруг Популонии. Доходы от них позволяли стране в больших количествах ввозить золото, серебро и слоновую кость, необходимую для работы ремесленникам и художникам.

Для охраны этой торговли этруски нуждались в морской мощи, достаточной, чтобы отразить любую угрозу. И они действительно достигли господства на всех западных морях (рис. 11). Именно в этот момент предприимчивые народы восточного мира – финикийцы и греки – во множестве устремлялись в далекие и еще дикие страны Запада в поисках земель под торговые фактории, рынков и богатства. Их манили к себе рудники Испании, Сардинии и Италии. Именно тогда зарождались могущественные государства в Африке, Испании, на побережье Сицилии и Италии. Греки и финикийцы основали сильные опорные пункты, которым было суждено славное и яркое будущее. На этой огромной арене началась ожесточенная борьба за сырье – борьба, которая предвещала конфликты современных великих империй. На протяжении столетий греки и финикийцы соперничали друг с другом, а за этим противостоянием последовал решительный поединок за мировое господство между Римом и Карфагеном.

Именно в этом бурном мире первопроходцев и авантюристов взошли ростки великой славы этрусков. Мы не знаем многих подробностей, которые пролили бы больше света на этот далекий период. Однако ни письменные источники, ни данные археологии не оставляют сомнений в этрусской морской мощи. С ней столкнулись моряки Греции и Карфагена. Греческие тексты изобилуют упоминаниями о сильном этрусском флоте. Он обычно описывается – возможно, вследствие естественной неприязни к старым врагам – как грозная пиратская армада. В гомеровском гимне Дионису упоминается смелое похищение этого бога тирренскими пиратами, которых его волшебство превратило в дельфинов. Плутарх рассказывает о похищении этрусками женщин из аттического Браврона. Этруски осмелились украсть статую Геры с Самоса. А их смелых набегов на греческие колонии в Италии и на Сицилии не счесть.

Но мы должны принять во внимание неприязнь греков к своим соперникам, если хотим верно оценить морскую политику молодой Этрурии. Этруски первые обратили внимание на остров Эльба, крупный центр добычи железной руды, и быстро захватили его. На крупных островах Корсика и Сардиния имелись многочисленные безопасные гавани для кораблей, направлявшихся к далеким землям. Сардиния была родиной древней цивилизации, знаменитой своими циклопическими постройками – нурагами – и странными маленькими и тонкими бронзовыми статуэтками, имеющими неожиданно современный вид. Коммерческие связи между этрусками и сардинцами зародились очень рано, о чем свидетельствуют предметы сардинского производства, найденные на кладбищах Ветулонии. У обоих народов имелись искусные мастера бронзовых дел, и у обоих металлургия развивалась параллельно. Что касается Корсики, то за нее со временем разгорелась ожесточенная борьба между этрусками и греками.

Рис. 11. Италия в эпоху расцвета этрусского могущества.

Этрусские моряки и купцы торговали и разбойничали в регионах, где и по сей день сохраняются следы их пребывания, – на берегах Прованса и Испании, от Марселя до Каталонии, на африканском побережье и на берегах Греции. Эта стремительная морская экспансия привела к тому, что этруски безраздельно господствовали в Тирренском море, что дало грекам повод говорить об этрусской талассократии. За этим достижением, очевидно, стояли великие прибрежные города: Керы, Тарквинии, Вульчи, а также более северные Ветулония и Популония.

Однако тусский флот встретился с двумя могущественными соперниками. Все больше греков селились на берегах Кампании и Сицилии, их привела сюда массовая колонизация, впоследствии сильно повлиявшая на будущее Запада. Карфагенские финикийцы, в свою очередь, распространяли сферу своего влияния на Западную Сицилию и на более близкие к Тускии западный и южный берега Сардинии, где они основали такие города, как Кальяри, Сульчи и Нору. Эти три великие морские силы Западного Средиземноморья обладали слишком большими амбициями, чтобы их экспансия могла продолжаться без столкновений. В VI в. определилось, кто будет врагами, кто – союзниками.

Именно тогда греческие колонисты с берегов Малой Азии, избегая перенаселенных областей Сицилии и Южной Италии, обратили свое внимание на восточное побережье Испании и Прованс, где основали Антиб, Ниццу и прежде всего Марсель. Этруски отныне чувствовали греческую угрозу и на севере и на юге, им совсем не нравилась такая ситуация, особенно когда в середине VI в. греки, имея в тылу новые владения на лигурийском побережье, основали Аланию на восточном берегу Корсики и, может быть, также Ольбию на севере Сардинии. Это событие совпадает с появлением в этих местах беженцев из Фокеи, спасавшихся от персидского господства в Малой Азии.

Рис. 12. Бронзовые фигурки, украшавшие канделябры: воин и дискобол.

Этрурия решила бросить вызов опасному врагу. Она смирилась с карфагенским проникновением на Сардинию как со свершившимся фактом, хотя, конечно, ей не могло это нравиться, и заключила с Карфагеном союзный договор, который впоследствии несколько раз возобновлялся. Статьи договора имели большое значение; они касались торговли, взаимного признания завоеваний и военного союза. Корсика оставалась в этрусской сфере влияния; Сардиния – в сфере влияния Карфагена. Об этом грозном союзе против эллинов упоминает Аристотель в своей «Политике». Скоро дошло дело и до войны. Около 540 г. до н. э. греческие корабли сразились с союзными карфагенскими и этрусскими флотами. Согласно рассказу Геродота, греки вынудили врагов отступить. Но в реальности они, скорее всего, потерпели поражение, так как впоследствии были вынуждены оставить Корсику, и эту территорию быстро оккупировали этруски, основавшие здесь город, названный ими Победа. Таким образом, этрусский флот остался хозяином в северной части Тирренского моря. Но реальным победителем в войне, конечно, был Карфаген. Он сумел защитить свои линии коммуникации, по которым в страну доставлялось серебро из Испании и олово из Великобритании. Кроме того, в руках Карфагена оставался жизненно важный Гибралтарский пролив. Вскоре карфагеняне стали рассматривать воды между Сардинией, Африкой и Испанией как свою собственность. Пока между Карфагеном и Грецией продолжалась ожесточенная схватка за обладание Сицилией, Этрурия лишилась возможности расширять свои морские пути, а в отведенной ей ограниченной зоне было затруднительно сохранять свой статус в условиях возобновившихся нападений греческого флота. В V в. этрусская талассократия рухнула, серьезной угрозе подверглись и континентальные владения Этрурии. Итак, VII и VI вв. до н. э. стали периодом недолгой гегемонии Этрурии над Апеннинским полуостровом.