Глава 12 ПОГРАНИЧНЫЙ ИНЦИДЕНТ

Глава 12

ПОГРАНИЧНЫЙ ИНЦИДЕНТ

Великая битва троянских коней быстро шла к концу.

3 сентября 1939 года Великобритания объявила войну Германии, и в тот же день полковник Клод Дэнси приказал капитану Бесту войти вместе с его организацией «Зет» в состав резидентуры Стивенса в Гааге. Решение было продиктовано условиями военного времени. У Беста не было никаких каналов связи, кроме как с Дэнси, находившимся в Брюсселе. В день начала войны он вернулся в Лондон и был вынужден использовать для связи со своими агентами на континенте каналы гаагского бюро.

Решение оказалось фатальным. Ван Каутрику потребовалось всего лишь две или три недели для того, чтобы узнать о всех операциях этой сети. Он тут же выдал их Протце. В течение месяца немцы уничтожили замечательную сеть Дэнси, создававшуюся шесть долгих лет.

Разгром сети «Зет» в Германии был произведен настолько быстро, что Стивене и Бест и не подозревали, что лишились всей своей агентуры. Они и сами действовали в режиме цейтнота. В Берлине в сотрудничестве абвера и СД, что было редкостью, готовились планы уничтожения гаагской резидентуры и, если возможно, полной ликвидации агентуры СИС на континенте. Это стало самой большой катастрофой в истории британской разведки – и все это из-за отказа одного маленького винтика в машине.

Хотя у немцев были все основания считать, что они ликвидировали всех троянских коней в СИС, они были и в их собственном лагере. Фолкерт Ари Ван Каутрик продолжал вести двойную жизнь. Он по-прежнему работал на немцев в лице Протце, но не перестал служить и англичанам, к их полному удовлетворению[49].

Но Джек Хупер сменил ориентацию. В те напряженные дни после начала войны он явился к майору Стивенсу и покаялся в том, что работал с немцами, не признавшись, конечно, в том, что он предал Крюгера. Он был прощен и вновь принят в британскую секретную службу. Майор Стивене рассчитывал, что через Хупера, поддерживавшего контакт с Гискесом, ему удастся проникнуть в германскую резидентуру в Голландии и нанести по ней удар. Был разработан весьма необычный план устранения Гискеса.

Хупер должен был сообщить Раскесу в Гамбург, что у него есть «кое-что столь важное», что он может сообщить лишь при личной встрече в Роттердаме, и назначить явку. Предполагалось затем похитить Раскеса, выбить из него все известные ему сведения, а затем передать для отсидки голландцам (у которых на это хватило бы оснований, особенно с Хупером в качестве главного свидетеля).

В этот момент, в начале октября 1939 года, Протце вновь вошел в игру. Ван Каутрик только что сообщил ему, что Хупер вновь перешел на сторону англичан, и Протце предупредил Гамбург об этом. В это время Гискес уже был в пути на явку с Хупером. Тревожное сообщение было передано по его маршруту и настигло его в Эншеде на германо-голландской границе, где ему велено было немедленно связаться с управлением. Когда Гискес позвонил туда, капитан Вихманн из Аст-Х приказал ему вернуться в Гамбург, где он узнал, что Хупер вновь стал двойником, на сей раз на стороне англичан.

Хотя похищение и сорвалось, его попытка не осталась без далеко идущих последствий. В то самое время, когда немцы внедрялись в считавшуюся неприступной британскую секретную службу, у англичан была возможность вскрыть еще более богатую жилу, попав в высшие круги Третьего рейха путем осуществления заговора столь обширного и необычного, что это казалось неправдоподобным.

Незадолго до начала войны англичане благодаря мужественному поступку двух молодых антинацистов, Эвальда фон Клейст-Шменцина и Фабиана фон Шлябрендорффа, узнали, что в Германии готовится заговор с целью свержения фашизма. Молодые люди прибыли в Лондон для установления контакта с британским правительством. Неоднородная группа состояла из специалистов, священников, правительственных чиновников и офицеров вермахта, в основном выходцев из высшего класса, но в нее входили и остатки прежней социал-демократии, которых гестапо каким-то образом просмотрело. Они были связаны общей непреклонной оппозицией Гитлеру и своей в целом прозападной ориентацией.

Эффективность их действий зависела от поддержки из-за рубежа, и они, несмотря на значительный риск, настойчиво пытались ее изыскать. Но в те беззаботные годы было непросто поразить воображение британцев и привлечь их внимание к этому потенциально золотому руднику.

Теперь, когда разразилась война, Уайтхолл, наконец, спохватился и решил попытаться использовать беспрецедентную возможность, которой он так долго пренебрегал. Стивенсу и Бесту было поручено установить контакты с антифашистским подпольем.

Заговорщики должны были приступить к действиям в начале ноября: убийство Гитлера, свержение режима, заключение мира с Западом. Было составлено несколько планов покушения на Гитлера, и, судя по ним, война должна была закончиться к Рождеству.

К сожалению, англо-германские заговорщики были не одни. К тому времени, когда англичане решили принять непосредственное участие в заговоре, на сцене появились вездесущий «дядя Рихард» и новый участник – Рейнхард Гейдрих. В соответствии с указаниями Канариса Протце занял позиции в тылу заговора, тогда как Гейдрих напал на заговорщиков в лоб, через агентов британской разведслужбы в Гааге.

Как обычно, адмирал внимательно наблюдал за развитием событий, прикомандировав своего сотрудника капитана 2-го ранга Йоханнеса Травальо к Гейдриху в качестве связного. Связь была установлена через робкого человечка, называвшего себя «доктор Франц» и считавшегося католиком, беженцем из рейха.

В действительности он был агентом гестапо номер Ф-479, засланным в Голландию в 1938 году для проникновения в круги беженцев из Германии и в Десятое бюро полковника Трута в Гааге. Он преуспел в обоих направлениях, отправляя как донесения Гейдриху, так и информацию французам.

Когда в 1939 году Протце узнал о Стивенсе и Бесте, он поручил установить и с ними связь доктору Францу, который вышел на Беста через голландца по фамилии Врообург, члена группы «Зет», связанной со Стивенсом через Фринтена, поставлявшего англичанам информацию о люфтваффе, подготовленную для него немцами. У Беста не было оснований для безоговорочного доверия доктору Францу, но его все же держали в обойме. В конце концов, его сведения все же были достаточно надежными.

В начале сентября Франц, ранее поддерживавший связь с Бестом через Врообурга, потребовал личной встречи с руководителем группы. Он раздобыл ключевую информацию, которую мог доверить только самому шефу. Вопреки обычной практике и без серьезных оснований Бест согласился встретиться с Францем. Скромный беженец сообщил, что у него есть информация от майора люфтваффе Зольмца, члена антифашистского подполья. У Зольмца были сведения о действиях, которые должны были привести к свержению Гитлера, но он отказывался доверить их Францу и настаивал на организации встречи с капитаном Бестом. Бест согласился встретиться с майором в Амстердаме или Гааге, но Зольмц ответил, что не сможет приехать в столь отдаленные пункты. Бест согласился встретиться в деревне Венло на голландско-германской границе.

Зольмц оказался пустышкой, самоуверенным хвастливым баварцем. Вскоре стало ясно, что он лишь подстава для более крупных фигур. Вторая встреча была назначена там же в Венло через неделю. В этот раз майор был менее шумным и напыщенным. Он убедительно говорил о своей миссии, направленной на обеспечение британской поддержки заговора, возглавляемого неким безымянным генералом и направленным на свержение Гитлера. Бест попытался проверить полномочия посланца и задал ему несколько технических вопросов, а когда Зольмц четко и правильно ответил на них, Бест уверился в его надежности и правдивости. Иных попыток проверить авторитетность как Зольмца, так и Франца не предпринималось. Оба были сочтены заслуживающими доверия.

Во время второй встречи был согласован код для связи с Бестом через Франца и почтовый ящик в Голландии. Через несколько дней Франц сообщил Бесту, что получил письмо от еще одного офицера из Германии, которое следовало передать только Бесту лично. В письме анонимный корреспондент информировал Беста, что таинственный руководитель заговора, «генерал», готов встретиться с ним при условии, что Бест представит доказательства того, что является достаточно высокопоставленным сотрудником британских служб. Для подтверждения были даны условные слова, которые следовало произнести в одной из передач Би-би-си на Германию. Эти слова дважды были переданы 11 октября. Зольмц постепенно отходил в сторону, объясняя это слежкой гестапо за ним. Генерал должен был лично включиться в игру. Поскольку заговор касался высших эшелонов, Бест решил, что следует обратиться за разрешением на действия к майору Стивенсу. Был подключен и генерал Й.В. Орсхоот, начальник голландской военной разведки, выделивший для связи молодого офицера, лейтенанта Дирка Клопа.

Наконец Франц сообщил Бесту, что генерал готов встретиться с ним. Явка была назначена на десять утра 19 октября, на сей раз в маленькой пограничной деревушке Динксперло. Немцы прибыли в полдень, с опозданием на два часа. Среди них не было генерала, лишь два молодых офицера, представившиеся как лейтенанты Зейдлиц и Грош. Франц поручился за них. Бест отвез группу в удаленное придорожное кафе и угостил их обедом, проходившим в несколько натянутой обстановке, причем Франц выглядел особенно взволнованным.

Компания привлекала внимание – худшее, что могло быть у конспиративной встречи. Бест подумал, что лучше бы перебраться куда-нибудь, и позвонил своему приятелю в близлежащий городок Арнхейм, чтобы продолжить встречу в его доме.

Подозрительная группа заинтересовала какого-то голландского солдата, который проследил за ними и сообщил в полицию, что «кучка немецких шпионов» устроила явку сначала в кафе, а затем в одном доме в Арнхейме. Полиция окружила дом, вломилась в него и потребовала объяснений. Лейтенант Клоп объяснил ситуацию полицейским, и они удалились, но секретность встречи была нарушена. Во время этого инцидента оба немца явно запаниковали, а Франц был близок к обмороку, но Бест по-прежнему ничего не заподозрил.

В конечном итоге все волнения были напрасны. Немцы не принесли никакой информации и были уполномочены лишь организовать, наконец, встречу с таинственным генералом. Бест согласился, и следующая встреча была назначена на 25-е, а вскоре перенесена на 30 октября. В этот раз Клоп приехал в Динксперло один с поручением привезти немцев в Гаагу.

В группе и на этот раз не было генерала, но на этот раз были три офицера вместо двух. Не было Зейдлица, но вместе с Грошем прибыли двое, представившиеся как полковник Мартини и майор Шиммель, причем последний был явным лидером группы. Это был крупный молодой человек под тридцать с лицом испещренным дуэльными шрамами, что делало его слишком заметным и подозрительным для человека, выполняющего столь ответственную миссию. Хотя он и выглядел недалеким, но оказался исключительно информированным, решительным и владеющим ситуацией.

Шиммель дал ясную и четкую характеристику внутренней ситуации в Германии и сообщил Бесту от имени генерала, что они готовы гарантировать окончание войны, если британцы согласны предоставить Германии почетные условия мира. Стивене и Бест дали Шиммелю ни к чему не обязывающий ответ в ожидании инструкций из Лондона.

Для связи Бест дал немцам радиостанцию, и немцы стали связываться с резидентурой СИС в Гааге. Информация затем транслировалась в Лондон и поступала к Чемберлену и министру иностранных дел лорду Галифаксу.

Лондон приказал Бесту и Стивенсу «действовать энергичней» и обращаться с немцами благожелательно, но осторожно, чтобы уберечь правительство его величества от конфуза в случае провала. Еще одна безрезультатная встреча состоялась в Венло 7 ноября (вновь без генерала), а следующая была назначена на 9 ноября. Она оказалась решающей.

Утро было хмурым и холодным, по-осеннему моросило. Ненастная погода охладила энтузиазм Беста, кроме того, он был обеспокоен тем, что обнаружил хвост, неприятного верзилу, хотя и не связал это с ведущейся операцией.

В десять часов он приехал в дом Стивенса на Ньив-Парклаан и нашел своих коллег тоже обеспокоенными. Майор прошел в гардеробную, взял там два браунинга, зарядил их и отдал один Стивенсу, а другой сунул в карман. Пока они ожидали лейтенанта Клопа, немцы связались с ними по рации. Бест решил, что будет новая отсрочка встречи, но услышал привычную просьбу о переносе встречи на несколько часов и сделал заключение, что все идет нормально. Клоп приехал, и вся компания отправилась на машине с шофером Беста голландцем Яном Лемменсом в Венло. Во время пути зашел разговор о возможности вторжения, и Стивене совершил весьма необычный, особенно при подобных обстоятельствах, поступок. Он достал карандаш, лист бумаги и стал набрасывать список своих людей, которых надо будет вывезти из Голландии в случае нападения Германии. Был ли список при нем к моменту развязки, знал только Стивене. Бест считает, что Стивенсу удалось его уничтожить.

Вскоре после четырех компания прибыла на место встречи, популярное у контрабандистов красное кирпичное кафе «Бахус», всего в двухстах метрах от границы. На улице никого не было, но Бест обратил внимание, что впервые за все время шлагбаум на германской стороне был поднят, а на голландской – нет.

На веранде третьего этажа кафе Бест увидел майора Шиммеля, машущего рукой. Он решил, что майор дает сигнал подъехать к кафе, но, как только машина стала притормаживать, услышал крики и стрельбу. Большой зеленый автомобиль мчался со стороны неохраняемого голландского шлагбаума и остановился, ударив в бампер машины Беста. Автомобиль был полон людей, а двое сидели на капоте и вели огонь из автоматов.

Стивене обернулся и сказал: «Похоже, дело плохо, Бест!» Через миг оба британца были схвачены, и на их запястьях защелкнулись наручники. Без особых церемоний их поволокли через границу, и шлагбаум медленно опустился за ними. За ними тащили и Лемменса, но Клопа видно не было. В суматохе молодой офицер пытался скрыться в кустах, но немцы засекли его. Раздалась автоматная очередь, и «Клоппенс» был смертельно ранен.

Как следовало бы давно догадаться Бесту и Стивенсу, вся их блестящая операция с самого начала была германской ловушкой, идея которой принадлежала Гейдриху. Осуществление же производилось молодой восходящей звездой Sicherheitsdienst, двадцативосьмилетним холодным и расчетливым интеллектуалом Вальтером Шелленбергом. Прирожденный разведчик Шелленберг и был «майором Шиммелем».

«Я признаю, – позднее писал Бест, – что со дня нашего знакомства в Голландии он полностью овладел мной и Стивенсом, и это неудивительно, поскольку он был великолепно информирован и хорошо подготовлен к операции. Кроме того, он был природный заговорщик, который, как показали события, не мог никому хранить верность».

«Полковник Мартини», представленный как доверенный помощник «генерала», был в действительности австрийским психиатром профессором де Кризисом, достигшим высот в своей профессии лишь потому, что был личным другом Гейдриха. «Лейтенант Грош» был капитаном 2-го ранга Йоханнесом Травальо из абвера. «Генерал», хотя так и не появился на сцене, на всякий случай тоже был наготове. Это был промышленник и высокопоставленный офицер СС, подобранный Гейдрихом для участия в мистификации.

Гейдрих одержал полную победу, хотя ему и не удалось выйти на германскую оппозицию. Стивене и Бест были лишь пешками в большой игре. Они не знали никого из реальных лидеров и не имели представления о деталях, поэтому в ходе интенсивных допросов ничего не сообщили Шелленбергу. Они находились все же в средоточии обыкновенного шпионажа против Германии, были Spiritus rector[50] шпионской сети, работающей внутри рейха.

Даже в то время, когда Стивене и Бест сидели в камерах гестапо на Принц-Альбрехт-штрассе, Шелленберг с помощью радиосвязи с Гаагой продолжал вести игру. И семь дней спустя после инцидента капитан Ян Хендрикс, заместитель Стивенса, настолько не имел представления о том, что же действительно случилось в Венло, что активно реагировал на все предложения майора Шиммеля продолжать операцию.

16 ноября в 12.30 дня он дал своему радисту Уолшу текст сообщения для майора Шиммеля: «Мы готовы вести переговоры в ранее обозначенных направлениях. Следующая встреча должна состояться после получения результатов консультаций с французским премьером Даладье. Ввиду случившегося предупреждаем о необходимости крайней осторожности». Англичане по-прежнему считали, что проводят свою собственную операцию, и наивно полагали, что гестаповцы сумели раскрыть ее обстоятельства. Хотя немцы и похитили участников встречи в Венло, англичане полагали, что нацисты не смогут раскрыть их заговор. Они были освобождены от иллюзий сообщением язвительного «Шиммеля», гласящим: «Нам надоели переговоры с самовлюбленными дураками. Вам следует понять, что их пора прекратить. Во всяком случае, передаем вам сердечный привет от преданной вам германской оппозиции». Подпись гласила: «Гестапо».

На Ньив-Парклаан сообщение было принято и записано дежурным радистом, который, как принято, получив сообщение, ответил: «Спасибо» и по традиции подписал его: «Уэлш»[51].