Политика в отношении России. Секретный меморандум министра иностранных дел Великобритании А. Идена от 28 января 1942 г. Спецсообщение I Управления в ГКО и НКВД СССР

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Политика в отношении России. Секретный меморандум министра иностранных дел Великобритании А. Идена от 28 января 1942 г. Спецсообщение I Управления в ГКО и НКВД СССР

Спецсообщение I Управления в ГКО и НКВД СССР

Снятие копий без разрешения Секретариата I Управл. НКВД СССР запрещается

СОВ. СЕКРЕТНО

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР —

Т. СТАЛИНУ,

Т. МОЛОТОВУ,

Т. БЕРИЯ,

НКВД СССР

Т. МЕРКУЛОВУ

28 февраля 1942 г.

Сообщаем содержание секретного меморандума ИДЕНА за № WP/42/48 от 28 января с. г., разосланного для ознакомления членам английского правительства.

Содержание меморандума получено Разведывательным Управлением НКВД СССР из Лондона агентурным путем.

ПОЛИТИКА В ОТНОШЕНИИ РОССИИ

Меморандум министра иностранных дел. Со времени моих переговоров со СТАЛИНЫМ в Москве я занимался изучением следующих вопросов:

1) Принципы, на которых может быть построено послевоенное сотрудничество России и Англии.

2) Наилучший способ действий в связи с требованием СТАЛИНА признать за Советским Союзом границы 1941 года.

1. Если предположить, что Германия потерпит поражение, германская военная мощь будет уничтожена и Франция, по крайней мере в течение долгого времени, останется слабой державой, то в Европе не будет ни одного государства, которое могло бы противостоять России. Однако может оказаться необходимым и дальше сотрудничать с Россией, во-первых, потому, что иначе она может поддаться искушению сотрудничества с Германией, побужденная к этому историческими тенденциями и экономической необходимостью; во-вторых, для того, чтобы восстановить в наших собственных интересах такое соотношение сил в Европе, уничтоженное поражением Франции, которое могло бы помешать возрождению Германии; в-третьих, для того, чтобы в военном отношении Германия была окружена. Правда, Франция, величие которой мы обещали восстановить, может также стать мощной державой в Европе благодаря ее материальным ресурсам и уничтожению германской военной мощи.

Таким образом, соотношение сил в Европе может быть частично восстановлено через возрождение Франции, но это в высшей степени проблематично и, конечно, еще не будет иметь место непосредственно в послевоенный период, о котором мы должны подумать сейчас.

2. Любая оценка возможного курса политики СССР должна определяться ходом войны, тем, как война отражается на России, состоянием, в котором Советский Союз выйдет из войны, и обстоятельствами, при которых кончится война. Если поражение германских армий состоится, главным образом, благодаря действию советских войск и до того как полностью развернется военная мощь Великобритании и США, то позиция России на европейском континенте будет неприступной. Русский престиж будет настолько велик, что облегчит установление коммунистических правительств в ряде европейских стран, и, естественно, Советский Союз соблазнится вести работу в этом направлении. Больше того, русские смогут тогда забрать с германских предприятий оборудование, в котором они будут нуждаться для восстановления своей промышленности, не считаясь с нуждами Великобритании и США. В результате Советский Союз может стать совершенно независимым от той помощи, за которой при других обстоятельствах он был бы вынужден обращаться к нам и к Америке, и не захочет больше приспосабливаться к той политике, которую Англия и Америка могут пожелать вести.

Эта возможность сама по себе является доводом за установление тесных отношений с Советским Союзом уже сейчас, пока его политика еще расплывчата, чтобы оказать максимальное влияние на формирование его политики в будущем.

3. Но если Россия будет окончательно истощена войной, тогда, нуждаясь в англо-американской помощи для восстановления страны, СТАЛИН будет вынужден хотя бы временно придерживаться наиболее приемлемой политики при таком менее монопольном положении СССР. Если бы мы могли быть уверены, что события развернутся именно таким образом, то можно было бы сказать, что на этой стадии нам не нужно идти на уступки и жертвы и считать, что мы сможем добиться того, чтобы СТАЛИН неизбежно равнял свою политику по политике Великобритании и Америки, ибо в конце войны он зависел бы от этих двух стран. Но очевидно, что мы не можем рисковать, рассчитывая на это, и благоразумие требует, чтобы мы в наших планах исходили [из] предпосылки, что если мы хотим сотрудничества с русскими после войны, то должны быть готовы сделать для них эту политику выгодной. Больше того, применение такого рода политики в будущем будет трудным и необоснованным процессом, и если мы хотим придерживаться ее, то должны уже сейчас проводить ее, не дожидаясь окончания войны.

4. Безусловно, на практике будет трудно согласовывать англо-русское сотрудничество с англо-американским: советская политика безнравственна; американская политика преувеличенно нравственна, по крайней мере там, где она не затрагивает американские интересы. В Америке до сих пор имеют широкое распространение недоверие и нелюбовь к России, усилившиеся после подписания последней пакта с Германией и нападения на Финляндию. Но, поскольку позиция Америки под влиянием войны принимает все более реальное направление, это отношение может постепенно измениться, особенно потому, что русские могут оказать Америке ценную помощь в предупреждении возрождения японского милитаризма на Дальнем Востоке. Вопрос о балтийских государствах является первым примером столкновения принципов СССР и США: Советское правительство одобрило Атлантическую Хартию, но в то же время пытается обойти один из принципов Хартии, тогда как США, по крайней мере в данный момент, считает их священными. Если дело дойдет до прямого политического конфликта и нам нужно будет выбирать между США и СССР, то мы, несомненно, решим вопрос в пользу англо-американского сотрудничества, как более необходимого, более естественного, основанного на более широкой и давней базе, чем англо-русское сотрудничество.

5. С другой стороны, мы должны будем удерживаться от каких-либо действий, которые могут усилить существующее у Советского правительства подозрение в том, что мы намерены рассматривать заключение мира только как англо-американское дело, где русские интересы могут игнорироваться или не учитываться.

6. Практически это означает, что для того, чтобы успешно примирить наиболее уязвимые стороны американской и русской политики и координировать нашу политику с политикой той и другой стороны, нужно советоваться с американским правительством по всем пунктам наших переговоров с Советским правительством и добиться его одобрения или по крайней мере согласия на все англо-советские мероприятия. Там, где возможно, мы будем прибегать к обсуждению и решениям с участием всех трех сторон.

7. При рассмотрении пункта 2, а именно о наилучшем способе действий в связи с требованием СТАЛИНА признать за СССР границы 1941 года, возникают затруднения, вытекающие из наших собственных интересов:

а) На первый взгляд требование СТАЛИНА кажется умеренным, если мы подумаем о том, что он мог бы потребовать гораздо больше, как, например, контроль над Дарданеллами, сферу влияния на Балканах, одностороннего навязывания Польше русско-польской границы, доступов к Персидскому заливу и к Атлантическому океану с предоставлением русским норвежской и финской территории. Конечно, нам могут возразить, что у нас нет оснований полагать, что предъявленное СТАЛИНЫМ требование является окончательным и что за ним не последуют в будущем другие требования. Но если даже это и так, то удовлетворение нами этого требования не означает, что мы не будем противиться дальнейшим требованиям, которые могут последовать. Поступая таким образом, мы только усилим наши позиции.

б) С чисто стратегической точки зрения как раз в наших интересах, чтобы Россия снова обосновалась в Прибалтике с тем, чтобы иметь возможность лучше оспаривать у Германии господство в Балтийском море, чем она могла это делать с 1918 года, когда для доступа к Балтийскому морю имелся только Кронштадт.

в) Конечно, нельзя делать СТАЛИНУ эту или другую уступку без того, чтобы не требовать соответствующей услуги за услугу.

Если бы мы этого не потребовали, то, по своей восточной манере мыслить, он истолковал бы это как проявление слабости. Кроме того, настаивая на этом, мы вводим правило, сводящееся к тому, что взаимные уступки друг другу являются необходимым условием во взаимоотношениях с нами, что затруднит Советскому правительству возможность производить на нас нажим с требованием дальнейших уступок, то есть толкнуть нас на «скользкий путь».

Список возможных контртребований, которые мы могли бы предъявить, я даю в приложении.

г) Нельзя отрицать того, что требование СТАЛИНА о прибалтийских государствах и в меньшей степени требования финской и бессарабской территорий едва ли находятся в соответствии с принципами, изложенными в Атлантической Хартии, в которой говорится о том, что союзные государства не стремятся к территориальному или иному расширению и к таким территориальным изменениям, которые могут идти против свободно выраженной воли самого народа, что они хотят восстановления суверенных прав и самоуправления там, где они были отняты насильно. Удовлетворение требований СТАЛИНА также противоречит условию, изложенному в Хартии, что союзники будут уважать права всех народов самим выбирать желательную для них форму правления.

С другой стороны, СТАЛИН может возразить, что он: 1) требует возвращения только того, что уже являлось русской территорией до войны и что теперь оккупировано немцами; 2) что прибалтийские государства сами голосовали за присоединение к СССР в соответствии с принципами, изложенными в Атлантической Хартии, и 3) что финская и румынская территории были предоставлены СССР по договорам, законно заключенным с Финляндией и Румынией.

д) Если мы соглашаемся с изложенной мной и первой части доклада необходимостью тесного сотрудничества с Советским Союзом после войны, то я считаю, что доводы в пользу удовлетворения требований СТАЛИНА убедительны, если бы не серьезное затруднение, создаваемое Атлантической Хартией, и боязнь в Америке всего того, что носит характер принесения в жертву свободы независимых наций. Мы должны также учесть, что американское правительство, вероятно, будет весьма недовольно нашими уступками советскому правительству в том, что оно считает основными принципиальными вопросами.

8. Совершенно нелегко решить, каково было истинное намерение СТАЛИНА, когда он настаивал именно на этом требовании при подобных обстоятельствах. Наше согласие или наш отказ так или иначе не могут отразиться на русских послевоенных границах: ни мы, ни Америка не сможем заставить СССР уйти с занятой им в конце войны территории. Однако возможно, что требование СТАЛИН[А] имеет цель испытать, насколько правительство его величества готово сделать безоговорочные уступки для обеспечения послевоенного сотрудничества с Советским Союзом, иными словами – посмотреть, какое значение мы придаем этому сотрудничеству и насколько для достижения его мы готовы пожертвовать своими принципами. Если цель СТАЛИНА в самом деле такова, то надо полагать, что он не согласится на меньшее или на замену этого требования другим.

Сэр КРИППС, с которым я советовался после его возвращения из России, придерживается того мнения, что вопрос идет о том – все или ничего, и наш отказ удовлетворить СТАЛИНА будет означать конец всяких перспектив плодотворного сотрудничества с Советским правительством в наших обоюдных интересах. Советская политика повернет на путь преследования собственных, эгоистических интересов, что может иметь неизмеримые последствия для послевоенного периода. Однако я обещал СТАЛИНУ, что поставлю этот вопрос на обсуждение перед правительством его величества и правительствами доминионов. И я думаю, что нам не надо больше откладывать обсуждение этого вопроса с президентом РУЗВЕЛЬТОМ.

9. Если даже мы и не рассчитываем на то, что СТАЛИН согласится на какое-либо урезывание его требований, я все же предложил бы передать на рассмотрение РУЗВЕЛЬТА весь вопрос целиком, так, как он нам представляется.

Одна сторона этого вопроса совершенно непосредственно относится к ближайшим перспективам войны для США: наш ответ на требование СТАЛИНА может при известных обстоятельствах повлиять на решение русских объявить войну Японии или воздержаться от этого. Если, как мы предполагаем, президент будет возражать против нашего полного удовлетворения русских требований, я предложил бы президенту рассмотреть вопрос о том, можем ли мы при особых обстоятельствах предложить СТАЛИНУ взамен тот или иной проект, который должен был бы удовлетворить его, если предъявленные им требования действительно выдвинуты в интересах безопасности, а не для того, чтобы посмотреть, насколько он может заставить нас пожертвовать нашими принципами и подвергнуть опасности наши отношения с США. Нужно, чтобы президент не только согласился на это, но и принял участие в таких предложениях, потому что СТАЛИН, возможно, скорее примет со стороны Англии и США то, что он отказался бы принять только от одной Англии.

10. Любое предложение, которое мы сделаем, должно базироваться на требовании русской «безопасности», к которой Советский Союз стремится с 1917 года (то есть создания такого стратегического положения, которое помогло бы Советскому правительству довести до конца социальное и экономическое устройство внутри России, не боясь иностранной интервенции и войны), исходя из чего мы могли бы предложить СТАЛИНУ по крайней мере две альтернативы:

а) Русские базы в прибалтийских государствах. Мы могли бы заявить СТАЛИНУ, что в то время как мы не видим сейчас оснований для восстановления границ 1941 года, Великобритания могла бы дать гарантии уже сейчас, что, исходя из интересов советской безопасности, в нужный момент мы поддержим требования Советского правительства о создании советских баз на территориях, смежных с Россией, особенно на Балтике и в Черном море, т. е. там, откуда можно угрожать безопасности Советского Союза. Принятие Советским правительством такой гарантии не помешает ему выставить на мирной конференции требование о поглощении прибалтийских государств, Бессарабии и части Финляндии, а правительство его величества тем временем получит возможность воздержаться от предварительного принятия или удовлетворения подобного требования, если таковое будет предъявлено на мирной конференции.

Создание баз одной страной на территории другой применялось также США, и надо полагать, что Америка встретит это предложение благоприятно. Весьма вероятно, что мы сами также прибегнем к этому методу после войны, а кроме того Советское правительство первое осуществило такого рода идею в отношении прибалтийских государств в 1939 году.

б) Установление Советским правительством контроля над внешней политикой и обороной в прибалтийских государствах.

Я обязан британскому послу в Вашингтоне формулой, согласно которой, оставляя как бы нетронутой внутреннюю автономию прибалтийских государств, Советскому правительству фактически передается весь контроль над этими странами, необходимый русским с точки зрения их безопасности. Эта формула заключается в следующем:

«Мы желаем и намерены работать вместе с Вами после и считаем, что тесное сотрудничество существенно для обеих сторон и для поддержания мира в Европе. Мы понимаем важность, которую Вы придаете границам июня 1941 года, исходя из соображений Вашей собственной безопасности. Мы не возражаем против границы, которую Вы установили с Финляндией, потому что финны позволили ГИТЛЕРУ использовать себя, как орудие в его руках, и мы, конечно, не защищаем Румынию. Однако в твердом решении вопроса о прибалтийских государствах мы исходим из принципов Атлантической Хартии, к которой Вы, господин СТАЛИН, присоединились, и из того, что это может означать для нашего положения.

Для того чтобы сочетать Ваше требование безопасности и наши общие обязательства по Атлантической Хартии, мы окажем Вам поддержку при заключении мира, если Вы потребуете, чтобы внешняя политика и вопросы обороны в прибалтийских государствах были переданы Советскому Союзу, который для этой цели получит возможность установления на их территории необходимого руководства и контроля».

По этой формуле можно будет примирить желания Советского правительства с нашими обязательствами по Атлантической Хартии и с болезненным восприятием этой проблемы Америкой.

11. Мы не должны забывать вопроса о Литве. Польское правительство высказало желание, чтобы мы не вступали ни в какие переговоры относительно будущей передачи Литвы Советскому правительству, не посоветовавшись с ним, и надо полагать, что в его намерения входит создание польско-литовского союза после войны. Этот план, конечно, совершенно противоположен советскому плану аннексирования Литвы и даже противоречит предложению о контроле Советами внешней политики и обороны прибалтийских государств.

С другой стороны, юридически это можно увязать с компромиссным решением, по которому Советское правительство будет иметь только базы в этих государствах. Если СТАЛИН будет настаивать, что он, несомненно, намеревается настаивать на принятии линии КЕРЗОНА как новой польско-русской границы, то Польша не будет иметь с Литвой общей пограничной линии, если только она не присоединит к себе Восточной Пруссии (на что, как СТАЛИН сказал, он готов согласиться). Поэтому с географической точки зрения польские намерения в отношении Литвы могут стать практической политикой, только в том случае если она получит от Советского Союза границы с Россией – значительно восточнее линии КЕРЗОНА или же разрешение аннексировать Восточную Пруссию.

12. В заключение я просил бы уполномочить лорда ГАЛИФАКСА объяснить обстановку правительству США и, если возможно, лично президенту РУЗВЕЛЬТУ и выяснить у него, не согласится ли он ввиду чрезвычайных обстоятельств на наше удовлетворение требований СТАЛИНА в том виде, как они есть, или же, в случае отрицательного ответа, поддержать нас при выдвижении нами того или другого контрпредложения, упомянутых в моем докладе. Это нужно сделать как можно скорее, поскольку СТАЛИНУ было обещано, что решение английского правительства и правительств-доминионов последует через 3–4 недели после моего возвращения в Англию.

Министерство иностранных дел, 26 января

Приложение. Требования, которые мы могли бы предъявить Советскому Союзу в связи с предполагаемым соглашением.

1. Исходя из основ безопасности, мы должны обеспечить признание Советским правительством за Великобританией права на создание баз на европейском континенте, основываясь на том, что сказал мне СТАЛИН 16 декабря, а именно:

«Я думаю, что если в ближайшем будущем Франция не будет восстановлена как великая держава, то в ваших интересах иметь на французском побережье военные и морские базы, как, например, в Булони и Дюнкерке. Бельгия и Голландия должны находиться в открытом военном союзе с Великобританией, с правом последней иметь в этих странах военные и морские базы, а также при наличии необходимости держать там свои войска.

Я считаю это весьма важным как для Великобритании, так и в целях гарантии независимости Бельгии и Голландии. Советский Союз будет готов поддержать Вас в этих планах, которые он считает важными с точки зрения Великобритании».

2. Мы должны потребовать от Советского Союза присоединения к параграфу 5 британского проекта соглашения от 16 декабря 1941 года, а именно:

«Что касается решения вопросов о территориях, при заключении мира, то оба правительства положат в основу своей политики принципы, изложенные в объединенной декларации президента США и премьер-министра Англии о том, что они „не стремятся к территориальному или другому расширению“, и заявление СТАЛИНА в его речи от 5 ноября 1941 года о том, что СССР не вмешивается во внутренние дела других народов».

3. Мы должны также просить Советское правительство формально одобрить принципы федерации в отношении слабых стран Европы, особенно балканских, а также в отношении Польши и Чехословакии.

4. Просить Советское правительство сотрудничать с американским и английским правительствами и другими странами Европы в подготовке переустройства Европы на основе статьи 4 проекта соглашения, предложенного его СТАЛИНУ министром иностранных дел, которая гласит:

«Обе договаривающиеся стороны приступают к совместной работе по переустройству Европы после войны с полным соблюдением интересов каждой стороны и в соответствии с принципами не расширять свою территорию и не вмешиваться во внутренние дела других народов.

В задачу этого переустройства входит:

а) Сохранение и усиление экономической и политической независимости европейских стран, равно как объединенных и федеративных государств.

б) Переустройство промышленной и экономической жизни тех стран, территория которых была захвачена немцами или их союзниками».

Начальник Разведывательного управления НКВД СОЮЗА ССР

(ФИТИН)

Данный текст является ознакомительным фрагментом.