Отъезд Криппса из Москвы и Сообщение ТАСС от 13 июня 1941 г

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Отъезд Криппса из Москвы и Сообщение ТАСС от 13 июня 1941 г

«Сообщение ТАСС» от 13 июня 1941 г. – самый очевидный и грозный предвестник катастрофического землетрясения, от которого содрогнулась одна шестая часть земной суши 22 июня 1941 г. Кроме всего прочего это еще и уникальный источник информации о предвоенной ситуации в нашей стране. Написав о нем в двух предыдущих книгах трилогии, я вынужден вернуться к этому документу, так как заметил, что никто из множества историков, политиков, писателей и журналистов, тоже писавших о нем, почему-то никогда не обращал внимания на его первые слова: «Еще до приезда английского посла в СССР г-на Криппса в Лондон». В результате давались самые разные (порою противоположные) объяснения, с какой целью это «Сообщение ТАСС» было опубликовано. Надо сказать, что архивный подлинник этого документа никогда не публиковался, и решение Политбюро по столь важному вопросу в каталоге решений Политбюро за июнь 1941 г. отсутствует, из чего следует, что, скорее всего, такого решения не существовало, а «Сообщение ТАСС» было опубликовано по личному указанию Сталина.

Когда текст этой книги уже был передан в редакцию, я обнаружил в Интернете (grachev62.narod.ru/stalin/t18/t18_094.htm) сообщение бывшего ответработника ЦК КПСС Толстикова о записанном им следующем рассказе Я. С. Хавинсона:

«Перед началом войны я работал ответственным руководителем ТАСС. 13 июня мне позвонили от товарища Сталина и сказали, чтобы я срочно приехал к нему на кунцевскую дачу. Я сразу же выехал. У ворот меня встретил офицер, машину мы оставили, и он проводил меня к даче.

Когда я вошел, товарищ Сталин встретил меня, мы поздоровались, и он усадил меня за стол в зале. Передо мной лежали бумага, ручка, стояли чернила.

Товарищ Сталин сказал: “Пишите, товарищ Хавинсон”. Он прохаживался по дорожке вдоль зала, попыхивал трубкой и диктовал. По ходу он заглядывал в текст, сделал две или три поправки. Закончив диктовать, он сказал: “Прочитайте вслух”. Я встал и прочитал… 14 июня Заявление ТАСС было опубликовано в советских и зарубежных газетах…»[86]

Из Кремлевского журнала видно, что Я. С. Хавинсон лично встречался со Сталиным и в 1939–1943 гг. трижды побывал в его кремлевском кабинете. Записи этого журнала подтверждают, что Сталин мог принимать в тот день на своей даче, поскольку в кремлевском кабинете приема не было. Известно также, что В. Толстиков был ответственным работником Международного отдела ЦК. Так что приведенный рассказ, скорее всего, отражает истинные события, а значит, текст заявления продиктован лично Сталиным.

Но вернемся к «Сообщению ТАСС» от 13 июня 1941 г.

Считается, что оно было серьезным предупреждением «паникерам» и «провокаторам войны», то есть тем, кто в нашей стране понимал тогда степень угрозы гитлеровского нападения на СССР и объяснял ее другим, а самое «страшное» – предпринимал реальные меры по повышению боеготовности Красной Армии и ВМФ к отражению удара или готовил промышленные предприятия к эвакуации в случае временного успеха противника.

Любое из указанных выше действий после публикации «Сообщения» от 13 июня 1941 года ставило в то время совершающего его человека вне закона – он мог быть немедленно отстранен от должности и даже арестован. Считается что это «Сообщение ТАСС» должно было успокоить население страны, чтобы сберечь нашим людям нервы и здоровье. Считается, что это сообщение было адресовано и зарубежью, чтобы разрядить грозовую обстановку на границе, – мол, мы ни к какому удару по Германии не готовимся и войска не подтягиваем, и одновременно показать всему миру миролюбие СССР. Считается также, что это было завуалированное обращение к Гитлеру с просьбой сообщить наконец, что является причиной его претензий к СССР (а вероятнее всего, ответить на переданный новым полпредом Деканозовым советский вариант условий присоединения СССР к пакту трех держав – Германии, Италии и Японии). Не зря именно в мае состоялись три встречи посла Германии Шуленбурга с задержавшимся после первомайских праздников в Москве Деканозовым, которые прекратились сразу же после появления в Москве сведений о том, что Гесс в Лондоне.

Это все возможные причины появления «Сообщения» (кстати, «Сообщением ТАСС» тогда называлась важная правительственная информация преимущественно для внутреннего пользования, а «Заявлением ТАСС» – для зарубежного). Но что же послужило поводом к его появлению? Здесь гадать не приходится, ибо Сталин начал «Сообщение» словами, прямо его раскрывающими: «Еще до приезда английского посла в СССР г-на Криппса в Лондон, а особенно после его приезда в Лондон…» («Правда» за 14 июня 1941 г.). Криппс отбыл из Москвы 6 июня 1941 г. И этот известный факт я вдруг увидел в новом свете, так как из текста «Сообщения» видно, что Сталин именно это счел поводом для его публикации неделю спустя. Ведь отъезд посла без указания причин, возможно, был и отзывом посла? А что такое отзыв посла? Это серьезный шаг к ухудшению отношений между двумя странами вплоть до их разрыва или даже объявления войны. Нота протеста – отзыв посла – ультиматум и объявление войны – вот цепочка дипломатических действий, ведущих к войне.

Ричард Стаффорд Криппс – c мая 1940-го по январь 1942 г. посол Великобритании в СССР. Фото конца 1940-х годов

Если бы, например, 6 июня Гитлер отозвал своего посла Шуленбурга, то после 22 июня Германия и вся Европа кричали бы, что это фактически было предупреждением о готовящейся Германией войне против СССР. А тут вдруг уезжает посол Англии Криппс и почему-то никто из историков никакого значения этому не придает, хотя в последние предвоенные дни, похоже, значение этому событию придавалось огромное. Недаром в отчете о самом первом дипломатическом заявлении, полученном 22 июня 1941 г. от посла СССР в Англии Майского по поводу его беседы с министром иностранных дел Иденом в этот день, советский посол пишет: «Затем Иден перешел к вопросу о Криппсе. Он хотел бы, чтобы Криппс как можно скорее вернулся в Москву, однако, ввиду инцидента с коммюнике ТАСС и болезненной реакцией на него со стороны Криппса, Иден хотел бы знать, является Криппс для нас “персона нон грата”. Иден считал бы нецелесообразным менять посла, но он готов это сделать, если бы мы того пожелали. Я заверил Идена, что подозрение Криппса ни на чем не основано, что отношение лично к нему у нас хорошее, что если у Криппса раньше были в Москве известные трудности, то это вытекало из других, хорошо известных Идену причин. Иден был очень доволен моим ответом и заявил, что постарается срочно отправить Криппса в Москву» [26. C. 11. (АВП РФ. Ф. 059. Оп. 1. П. 352. Д. 2402. Л. 262–263)].

О том, что это были за трудности, можно предположить, прочитав запись беседы первого замнаркома иностранных дел Вышинского с Криппсом 4 июня 1941 г. Из нее следует, что Криппс был принят по его просьбе и сообщил, что «по вызову своего правительства он вылетает в пятницу 6 июня с. г. в Стокгольм, чтобы оттуда отправиться в Лондон для консультации со своим правительством… Далее Криппс заявил, что… в свое время просил у Молотова принять его, но получил отказ… Просил сохранить его заявление в секрете до его прибытия в Англию. Официальным мотивом отъезда Криппса из Москвы будет необходимость получить консультацию у шведских врачей… поблагодарил меня за внимательное отношение к нему в течение всего “бесплодного” года его пребывания в Москве» [25. C. 719–720 (АВП РФ. Ф. 07. Оп. 2. П. 9. Д. 20. Л. 35–36)].

К сожалению, из одних лишь этих документов понять истинные причины отъезда Криппса из Москвы невозможно. «Бесплодный» год пребывания в Москве, отказ Молотова принять его, плохие отношения СССР и Англии – такое бывает в дипломатической практике… Но почему же Иден полагает, что в Москве Криппса могут считать «персоной нон грата»? Почему его отъезд в Лондон стал причиной единственного предвоенного публичного размышления Сталина на запретную в то время в СССР тему возможной войны с Германией?

Почему военно-морской атташе Германии Баумбах в своей телеграмме в Берлин от 24/ IV-41 г. сообщил, что он пытается «противодействовать слухам» «о якобы существующей опасности германо-советской войны», что «британский посол называет дату 22 июня как дату начала войны»?

На мой взгляд, есть несколько вариантов причины отъезда Криппса.

1. Не стоит забывать, что гораздо более вероятным источником появления в Москве информации о принятии Гитлером решения напасть на СССР в то время был Шуленбург, вернувшийся из Берлина к первомайским праздникам. 27 апреля его принимал Гитлер, после беседы с которым этот опытнейший политик и царедворец понял, что нападение Германии на СССР неизбежно. Именно эту мысль он доводил до сведения Сталина и Молотова через Деканозова во время приватных встреч с последним 5, 9 и 12 мая 1941 г. Вот от кого скорее могла пойти серьезная утечка информации о готовящейся войне Германии против СССР, которая, возможно, дошла и до Криппса. Тогда Сталин через советского посла в Лондоне Майского мог потребовать от английского правительства отзыва Криппса, обвинив его в подстрекательстве и, возможно, даже объявив его «персоной нон грата». Текст «Сообщения» больше всего соответствует такому варианту. Однако у Криппса мог быть и другой источник такой информации – Черчилль, после того как он через Гесса договорился с Гитлером о совместном ударе по СССР. Тогда возможны еще несколько вариантов причины отъезда Криппса в Лондон.

2. Его мог отозвать сам Черчилль, демонстрируя Гитлеру свою готовность ударить вместе с ним по СССР 22 июня. Мол, поскольку англичане все делают честно-благородно, по международным правилам, то, собираясь напасть на Советский Союз, они предупреждают его об этом общепринятым в дипломатии способом – отзывом посла.

3. Криппс мог быть оповещен Черчиллем о достигнутой с Гитлером договоренности и имел неосторожность кому-то об этом намекнуть. Это дошло до Баумбаха, о чем тот официально сообщил в Берлин (тот факт, что он повторил за Криппсом дату 22 июня, говорит о том, что, скорее всего, он не был осведомлен о ней германским руководством). Гитлер тут же сообщает Черчиллю о происшедшей утечке сверхсекретной информации от Криппса, и посла из Москвы тут же отзывают.

4. Еще один вариант, полностью повторяющий изложенный выше, с той, однако, разницей, что Криппс допустил утечку этой информации целенаправленно, чтобы предупредить советское руководство, так как он всегда был левым и выступал за сотрудничество с СССР. В «Британской энциклопедии» о нем сказано: «член крайне левой группировки в Лейбористской партии, он участвовал в создании в 1932 году Социалистической лиги. В 1936 году Криппс выступил за создание единого фронта с коммунистами, что привело к его исключению впоследствии из Лейбористской партии (этот фронт был расширен в 1938 году и стал антифашистским народным фронтом)». В пользу этого варианта говорит еще один факт – Криппс, выступая в Лондоне на заседании военного кабинета 16 июня 1941 г. по поводу вступления СССР в войну, заявил: «…для Англии было бы лучше, если бы Советы не участвовали в деле в этом году, а оставались потенциальной угрозой» (Городецкий Г. Роковой самообман Сталина и нападение Германии на Советский Союз. М.: РОССПЭН, 1999. С. 312). Это заявление неожиданным образом совпадает с абсолютной уверенностью Сталина в том, что СССР в 1941 г. воевать с Германией не будет. Такое сходство их позиций навело меня еще на один возможный вариант обстоятельств отъезда Криппса из Москвы.

5. Советская разведка довела до сведения Сталина, что Черчиллю стало известно о подготовке Великой транспортной операции, выводящей часть войск Германии и СССР на исходные позиции для нанесения совместного удара по Британской империи (в том числе для высадки десанта на Британские острова в операции «Морской лев»). Поэтому вождь лично (или через Молотова или Вышинского) попросил Криппса срочно выехать в Лондон и сообщить Черчиллю об этой готовящейся операции, которую СССР как дезинформационную разыгрывает с Германией, с тем чтобы соединения Красной Армии с ее помощью были переброшены к Ла-Маншу, после чего они будут готовы ударить по фашистским войскам вместе с британской армией, флотом и авиацией. Косвенным подтверждением возможности такого варианта является молниеносное превращение Черчилля из заклятого врага Советской России в ее лучшего друга и союзника в день нападения Германии. Не случайно он стал единственным лидером, выступившим 22 июня 1941 г. и объявившим, что в этой войне намерен не просто защитить свою страну от врага, но «уничтожить Гитлера и все следы нацистского режима» (ни Молотов, ни Сталин в своих радиообращениях к народу так круто вопрос не ставили, у них – «отразить», «защитить», «разгромить немецкую армию»).

Мне удалось обнаружить документ, в котором изложена точка зрения самого Криппса о возможности нападения Германии на СССР. Это записка начальника внешней разведки НКГБ Фитина 5 мая 1941 г. Сталину, Молотову и Берии о двух шифровках Криппса в МИД Англии от 23 апреля 1941 г., содержание которых было передано агентом из Лондона 30 апреля 1941 г. Вот полный текст этой записки:

Записка НКГБ СССР В ЦК ВКП(б) – И. В. Сталину, СНК СССР – В. М. Молотову и НКВД СССР – Л. П. Берия с препровождением телеграмм английского посла в СССР С. Криппса

№ 1451/м 5 мая 1941 г.

Направляем содержание телеграмм английского посла в СССР Криппса за №№ 412 и 413 от 23 апреля 1941 г., адресованных Министерству иностранных дел Англии.

Содержание телеграмм получено НКГБ СССР из Лондона агентурным путем.

Народный комиссар государственной безопасности СССР

Меркулов

Основание: сообщения из Лондона №№ 2950 и 2965 от 30.IV.1941 г.

Содержание телеграмм за №№ 412 и 413 английского посла в СССР Криппса Министерству иностранных дел Англии от 23 апреля 1941 г.

Ниже сообщаю резюме моих впечатлений о состоянии советско-немецких отношений в разрезе последних событий:

1. Ярко выраженная враждебность не только не уменьшилась, но в связи с приближением опасности – увеличилась.

2. Военные, которые начинают быть силой вне партии, убеждены в том, что война неизбежна, но они жаждут отсрочки ее хотя бы до зимы.

3. Советское правительство будет уступать немецкому давлению, поскольку это серьезно не затрагивает их военных приготовлений или подготовленности.

4. Если Гитлер намерен удовлетвориться заверением и обещаниями, то ему не нужно будет нападать на Россию.

5. Если же его не удовлетворят обещания, то он должен будет напасть на Советский Союз, так как любые практические предложения будут отвергнуты Советским правительством.

6. Ход дальнейшего развития отношений будет зависеть от того, в какой степени Гитлер потребует послушания (? – А. О.) от СССР, и это станет ясным в ближайшее время.

7. В настоящее время действия обоих правительств характерны тем, что, отказываясь от применения политики давления, они ведут усиленные военные приготовления (к чему не указано. – А. О.).

8. Наиболее сильным противовесом (очевидно, к этим приготовлениям. – А. О.) является страх, что мы можем заключить сепаратный мир (из чего следует, что Криппс считает эти приготовления направленными против Англии. – А. О.) при условии эвакуации немцами оккупированной ими территории в Западной Европе и предоставить Гитлеру свободу рук на Востоке.

Я отдаю себе отчет, что это весьма деликатный вопрос для проработки по косвенным каналам. Тем не менее, я считаю его самой ценной картой в весьма трудной игре (это очень похоже на ответ Молотова Димитрову 21 июня: «Ведется большая игра. Не все зависит от нас». – А. О.), и, вероятно, некоторые средства для использования такой карты будут найдены.

Советский талант в приобретении информации через нелегальные каналы хотя бы на этот раз может быть использован нами в свою пользу (возможно, именно эта мысль Криппса подала Черчиллю идею похищения Гесса, во время пребывания которого в Англии можно будет подкидывать Сталину через эти «каналы» ложную информацию, толкающую его к конфликту с Гитлером. – А. О.).

Помимо вышеуказанного средства, вероятным и эффективным противовесом немецкого давления может быть:

а) страх, что Турция присоединится к державам «оси»;

б) страх, что США выступят против Японии и совершенно прекратят торговлю с СССР.

9. К величайшему сожалению, кажется, что Турция не желает что-либо делать, что могло бы заставить ее взять на себя определенные обязательства в этом направлении.

США ничего не делают здесь в смысле беседы с Советским правительством и применения к СССР известного давления.

Начальник 1-го Управления НКГБ СССР

П. М. Фитин.

(ЦА ФСБ РФ. Ф. 3 ос. Оп. 8. Д. 56. Л. 1160–1163. http://hrono.ru/dokum/194_dok/19410505kripps.html)

Раз Криппс так представлял себе ситуацию 23 апреля, то трудно представить, что в это время он что-либо знал о конкретной дате нападения Германии на СССР. (Считается, что эта дата впервые была озвучена Гитлером лишь 30 апреля, я же убежден, что это произошло между 12 и 20 мая.) Поэтому дата «24/IV-41 г.» телеграммы Баумбаха в Берлин с сообщением о называемой Криппсом дате нападения Германии «22 июня» вызывает большое сомнение. Более вероятно, что телеграмма была отправлена Баумбахом 24/V-41 г. [см. 62. С. 67–76], а потом, уже после войны, доработана введением лишней палочки перед цифрой V с целью сокрытия истинных обстоятельств начала войны.

12 июля 1941 г. Подписание в Кремле советско-английского соглашения о совместных действиях в войне против Германии. Слева направо: Дэнлоп – секретарь английского посольства, Потрубач, Козырев, Криппс, Сталин, Молотов, неизвестный

Рассматривая вопрос об отъезде Криппса, следует помнить, что через четыре дня после нападения Германии на СССР он вернулся в Москву, несколько раз встречался с Молотовым, а 8 июля наконец встретился со Сталиным (по моему мнению, вернувшимся в Москву лишь 3 июля) и уже во время второй встречи с ним (12 июля 1941 г.) было подписано советско-английское соглашение.

Беседа первого заместителя наркома иностранных дел А. Я. Вышинского с временным поверенным в делах Великобритании в СССР Г. Л. Баггалеем

16 июня 1941 г.

По просьбе Баггалея я принял его в 17 час. 10 минут. Баггалей заявил, что он пришел ко мне как заместителю народного комиссара с первым визитом. Баггалей тут же добавил, что он с большим удовольствием прочел сообщение ТАСС, опубликованное в советских газетах 14 июня с.г. с опровержением слухов, распространяемых в иностранной печати, о близости войны между СССР и Германией. Он, Баггалей, однако, не совсем понимает и несколько удивлен тем, что в сообщении ТАСС упоминается имя Криппса. Слухи о предстоящем нападении на СССР со стороны Германии, заявил Баггалей, появились впервые в Стокгольме, Анкаре и других пунктах, а затем были опубликованы и в английской прессе. Почему в сообщении TАCC эти слухи и их распространение связываются с приездом Криппса в Лондон? Баггалей заметил, что в то время, когда Криппс прибыл в Лондон, туда же приезжали и другие лица, но в сообщении ТАСС упоминается только имя Криппса. Чем же это объяснить?

Я ответил Баггалею, что сообщение ТАСС констатирует факты, как они есть. Факты таковы, что после прибытия Криппса в Лондон английская пресса особенно стала муссировать слухи о предстоящем нападении Германии на СССР. Сообщение ТАСС характеризует поведение английской прессы до и после приезда Криппса в Лондон. Баггалей заметил, что он понимает логически правильное изложение этой части сообщения TАCC, но не находит в сообщении ТАСС и в моих объяснениях ответа на вопрос, почему же в этой связи упоминается имя Криппса. Рядовой человек, прочитав эту часть сообщения ТАСС, неизбежно свяжет это сообщение с именем Криппса, что, по его мнению, было бы неправильно.

На это я заметил, что какие-либо претензии по этому вопросу, очевидно, надлежало бы адресовать к английским журналистам и редакторам газет, которые так усиленно стали муссировать, слухи, опровергнутые ТАСС, особенно после приезда в Лондон Криппса.

От дальнейшего обсуждения этого вопроса Баггалей уклонился, заявив, что в случае, если он получит инструкции от своего правительства, он позволит себе вернуться к этому вопросу.

Я, разумеется, на дальнейшем обсуждении этой темы не настаивал.

Далее Баггалей заявил, что в сообщении ТАСС, как он представляет себе, имеется два основных положения: во-первых, в сообщении указывается, что между СССР и Германией никаких переговоров не было и, во-вторых, что нет никаких оснований для выражения беспокойства в связи с передвижениями германских войск.

На мой вопрос, кого Баггалей имеет в виду, говоря о выражении беспокойства, Баггалей ответил – СССР.

На это я ответил Баггалею, что, как видно из сообщения ТАСС, для СССР нет никаких оснований проявлять какое-либо беспокойство. Беспокоиться могут другие (курсив мой. – А. О.).

Беседа продолжалась 25 минут.

При беседе присутствовал Зав.2-м западным отделом т. Гусев.

А. Вышинский

(АВП РФ. Ф. 07. Оп. 2 /7.9. Д. 20. Л. 37–38. Машинопись, заверенная копия. Указана рассылка)

А. О.: Вообще, это тот случай, когда комментарии излишни – в беседе все очевидно. Похоже, что Сталин внушил своему окружению глубокую уверенность в том, что «ситуация под контролем». Ровно через день он напишет аналогичную по сути, но матерную по форме резолюцию на докладной записке наркома НКГБ Меркулова о готовности Германии к нападению на СССР. Суть же первого обращения Баггалея к советскому руководству одна – услышать подтверждение того, что между СССР и Германией никаких переговоров не было. Вышинский же на поставленный вопрос по вполне понятным причинам ответил уклончиво, но вполне понятно: «Беспокоиться могут другие!»

Данный текст является ознакомительным фрагментом.