Введение. Исповедь моего друга, который чуть не стал детективом

Введение. Исповедь моего друга, который чуть не стал детективом

Поскольку, исповедуясь, мой друг Порфирий Платонович Зотов не взял с меня обета молчания, я позволю себе привести здесь его неофициальную биографию.

«В детстве у меня, как и у всех, были прозвища, — так начал он свое жизнеописание. — Происхождение первого для меня по сей день остается загадкой: совсем маленьким меня называли Мартын Брей. Кто это такой, или что это такое, не берусь объяснить и сейчас. Второе прозвище я получил в детском доме. Звучало оно, если учесть место, возраст и аудиторию, весьма зловеще — «Прокурор». Хотя, прямо надо сказать, не соответствовало моему положению в обществе: авторитетом я не пользовался и, следовательно, выполнять свою высокую миссию не мог. Карающая десница чаще опускалась на меня, чем опускал ее я.

Теперь, много лет спустя, я, кажется, уяснил в чем тут дело. Уж больно я любил задавать вопросы и делать выводы: кто прав, кто виноват. Но поскольку, как я уже отмечал, доблестью и силой не отличался, то… ну вы сами понимаете. Сколько раз я давал зарок не задавать вопросов! Но… натура бывает сильнее разума.

Потом началась война. Кто знаком с фронтовым бытом, знает, сколь содержательными, всеохватывающими были солдатские «толковища» в короткие минуты перекура или в счастливые часы отдыха. Говорили обо всем. Никого не интересовала достоверность фактов, никто не заботился о правдоподобности историй — было бы интересно и с благополучным концом.

В большом почете, понятно, был мемуарный жанр. Слушать о том, что происходило так недавно по календарю и столь давно, если мерить масштабами событий, все были готовы ночи напролет. Одинаковый интерес вызывали воспоминания и о жене с детишками, и о шматке сала, и о том, как присваивается кандидатская степень.

Как-то я и брякнул, что в детдоме величали меня Прокурором. И — словно прилипло. Даже перекрестили меня: из Зотова сделали Зетовым. Но это уж на вашей совести…

Поскольку мои боевые дела известны, я не стану задерживать на них внимание… Скажу только, что проклятия привычка задавать вопросы попортила мне немало крови. Но, пожалуй, еще больше, чем мне, моим командирам. Вы знаете, что военную премудрость я осваивал не очень здорово. Зато мыть полы и чистить картошку научился так, что практическая необходимость в женитьбе отпала начисто. И я остался холостяком не в последнюю очередь из-за того, что старшина Долбенко и последующие мои любимые старшины приучили меня к домашнему хозяйству. Может быть, моя злосчастная профессия, которую я даже называть не хочу, тоже явилась следствием старшинского воспитания: бывают же противоестественные влечения!

После демобилизации я, стремясь оправдать свое «прокурорское звание», подал документы в МГУ на юридический и уже видел себя на трибуне государственного обвинителя. Но… мечты рухнули на первом же экзамене — за сочинение я получил двойку.

Не буду подробно рассказывать биографию. Замечу только, что ни одного преступника я не поймал. Но от злополучной привычки задавать вопросы так и не отучился. Голубой моей мечтой было стать частным детективом наподобие знаменитого… Нет, я человек скромный, поэтому не стану проводить аналогий. Увы, в нашем организованном государстве подобные вакансии, к счастью для Правосудия, не открываются.

Так что мне пришлось ограничиться ролью завсегдатая судебных заседаний. Я слушаю все дела подряд, заранее предрекая, кому сколько дадут, анализируя показания, речи и приговоры. Я знаю реакцию людей на все движения механизма Правосудия. Я ощущаю сюжеты, которые завлекли бы Конан Дойля и даже Достоевского, Ильфа и Петрова и самого Льва Толстого. Не усмехайтесь — «Анна Каренина», «Преступление и наказание», «Баскервильская собака» и «Золотой теленок» — всего-навсего судебная хроника, только большая.

Ради бога, не подумайте, что я завидую лаврам этих великих. Ни в какой степени! Жизнь научила меня оценивать не только окружающую действительность, но и свои слабые силы. Я даже перестал завидовать людям, сидящим в судейских креслах и за столиками прокуроров и адвокатов.

Единственно, что причиняет мне истинные страдания, — во время процессов я не могу задавать вопросов… И поэтому все они обрушивались на вас, мой терпеливый и насмешливый друг, с которым я познакомился в ту фронтовую ночь. Вот моя исповедь. Прощай! Не поминай лихом. Ваш Порфирий Зетов».

Письмо это было написано на смертном одре: мой друг тяжело болел. К счастью, он выздоровел. Но с тех пор больше никогда не заходил в зал судебного заседания.

Тут, однако, я должен дать некоторые пояснения, касающиеся нашего с ним знакомства.

Было это ранней весной 1944 года. Мы стояли где-то под Белостоком на тихом участке фронта. Нейтральная полоса простиралась километра на два — два с половиной. Сразу же за нашими позициями тянулось болото, поросшее молодым лесом, дальше протекала речка, а уж там были немецкие окопы. Мы выставляли на опушке леса прямо в болоте боевое охранение, чтобы визит немецких разведчиков не оказался неожиданным.

Однажды ночью нас подняли по тревоге: на боевое охранение второй, кажется, роты напали немцы. Никакой схватки не произошло, однако прибежавшие солдаты уверяли, что своими глазами видели целый отряд:

— Идут, фонарями светят.

Нападение подтверждало и то, что вернулись только двое из трех.

Разведвзвод со всеми предосторожностями пробирался по болоту. Идти приходилось по колено в воде. Каждую минуту мы ждали встречи. Но в лесу все тихо. Может, немцы засаду устроили? Мы окружили место, которое покинули наши дозорные. Никого! Брошенное имущество: несколько автоматных дисков, шинели, кое-какие продукты. Все было на месте, кроме… третьего бойца и банки со свиной тушенкой. Куда они запропастились, никто понять не мог.

Вдруг сверху брякнул в болото какой-то предмет. Мы схватились за автоматы. Предметом оказалась банка из-под тушенки.

— Эй, не подстрелите! — донеслось с дерева, и вскоре мы окружили «пропавшего» солдата.

Стали расспрашивать, что и как. Оказывается, вот что случилось. Немцы у себя на передовой всю ночь бросают ракеты. Один наш охранник задремал, а потом внезапно проснулся. И ему почудилось, будто по кустам кто-то пробирается с фонариком — это падающая ракета создавала такое впечатление. Парень и поднял тревогу. Двое подхватили автоматы и кинулись бежать, а третий остался.

— Что же ты не остановил их? — спрашиваем «пропавшего».

— Так я оглядеться не успел, как они исчезли, — невозмутимо ответил тот. — Осмотрелся — вроде тихо. Ну и остался.

Когда мы возвращались, то шли вместе с тем солдатом. Я и спросил, не страшно ли одному в ночном лесу было, да еще после паники.

— Страшновато, — ответил он спокойно. — Но у меня возникло несколько вопросов. Если это немецкая разведка — то почему с фонарями? Если не разведка — так кто? И сколько их? Пока я пытался ответить, ребят и след простыл. А потом я увидел банку тушенки и — спросил себя: что с ней делать? Ответил я на этот вопрос так: я могу выполнить свой воинский долг, продолжая охранять подразделение, и в то же время в приятности провести время, коротая его с банкой тушенки…

Мы подружились с Зотовым, которого я перекрестил в Зетова, по аналогии с алгебраическим неизвестным: икс, игрек, зет.

Теперь мы задавали вопросы вдвоем. И наряды вне очереди от старшины за любознательность делили пополам. Правда, их стало приходиться больше на каждого.

После войны (мы демобилизовались вместе) Порфирий страстно мечтал о юридической карьере. Однако сделал всего одну попытку. Провалившись на юрфаке, он поступил почему-то в институт коммунального хозяйства и стал специалистом по сантехнике. «Мне было все равно», — говорил мой бедный друг.

Он мечтал стать сыщиком. Хотя, откровенно говоря, данных у него для этого не было никаких. Если кто-нибудь вытащил бы у него из кармана кошелек и он схватил бы вора за руку, уверен, ему и в голову не пришло бы, что преступник в его руках. Мой друг стал бы задавать бесчисленные вопросы, строить невероятные версии, но никак не подумал бы, что кошелек стащил вот этот воришка. Это было бы для него слишком примитивно, такой исход он посчитал бы оскорблением криминалистики.

Мы с ним встречались довольно часто. Он основательно надоедал своими вопросами. Но их наивность частенько ставила меня в тупик, заставляла по-иному взглянуть на судебное дело, на ход расследования, на роль детектива в раскрытии преступления. Именно его бесконечные «почему» заставляли меня вновь возвращаться к делам, сданным в архив, тормошить инспекторов и следователей. И когда Порфирий Платонович «отошел от дел», мне стало как-то неуютно, чего-то не хватало.

Поэтому истории (так мой друг именовал все судебные дела), которые вы, надеюсь, прочтете, обязаны появлением на свет именно ему — человеку, в котором пропал Великий Сыщик. В какой-то степени он предопределил их выбор. Ведь в чем он был прав: чем сложнее и трагичнее преступление, тем с большим блеском проявляются качества тех, кто его раскрывает.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Чуть-чуть истории

Из книги Скажите «чи-и-из!»: Как живут современные американцы автора Баскина Ада

Чуть-чуть истории Макс Лернер называет своих соотечественниц «самыми неутомимыми революционерками». Он пишет, что начавшаяся в конце XVIII века борьба американских женщин за равенство с мужчинами не утихает по сей день. В начале прошлого века это была суфражистская


Исповедь

Из книги Инки. Быт. Культура. Религия [litres] автора Боден Луи


Чуть не потерялся за границей

Из книги Тайны советского футбола [litres] автора Смирнов Дмитрий

Чуть не потерялся за границей Как – то году в 1992–м летели мы за границу, и в каком – то крупном западноевропейском городе нам предстояла пересадка с одного рейса на другой. Времени на это было в обрез. Мне же нужно было тащить за всю команду форму и мячи, плюс свои вещи.


ПО ЛЕСТНИЦЕ — ЧУТЬ-ЧУТЬ НАКЛОННО —

Из книги Поэзия. Судьба. Россия: Кн. 1. Русский чело­век автора Куняев Станислав Юрьевич

ПО ЛЕСТНИЦЕ — ЧУТЬ-ЧУТЬ НАКЛОННО — В предчувствии Больших Побед. И наступает перемена: Посуду убирает Лена, Вадим улегся на тахте… Когда за окнами светает, Вадим учеников считает И горько думает: "Не те". Остроумное и правдивое стихотворение, весьма точно изображающее


Потрясение, чуть не ставшее трагедией

Из книги Плавание «Сидрэгона» автора Стил Джордж

Потрясение, чуть не ставшее трагедией Хорошее настроение почти совершенно исчезло. Мы устали, проголодались, разозлились и даже немного напугались.Мы не могли всплыть!Вскоре после десяти часов утра в этот день, 25 августа, мы поздравили друг друга с тем, что находимся на


Хосеп Гвардиола для миллионов поклонников «Барселоны» во всем мире стал не просто кумиром, а чуть ли не божеством

Из книги 100 великих футбольных тренеров автора Малов Владимир Игоревич

Хосеп Гвардиола для миллионов поклонников «Барселоны» во всем мире стал не просто кумиром, а чуть ли не


Глава XVI Стр. 213 Некоторые свойства моего друга — отец (позже — мон- синьор) Джон О’Коннор (1870–1952) написал после смерти Г. К. Ч. книжку «Отец Браун о Честертоне»

Из книги Человек с золотым ключом автора Честертон Гилберт Кийт

Глава XVI Стр. 213 Некоторые свойства моего друга — отец (позже — мон- синьор) Джон О’Коннор (1870–1952) написал после смерти Г. К. Ч. книжку «Отец Браун о Честертоне» Стр. 216 Ил кл и — рыночный и курортный городок в графстве Йоркшир.Стр. 220 Френк Уинфилд Вулворд (1852–1919) — основал в


ИСПОВЕДЬ

Из книги Следы неизвестного автора Дубинская Софья Борисовна

ИСПОВЕДЬ Как всегда, у кабинета толпились люди. Нина еще издалека услышала обрывки разговоров.— И что же это теперь будет, женщины? Никакого сладу с ними нет. Милиция не справляется — а где уж нам…Причитала громко и слегка картинно старушка в легкомысленной летней


ПОРТРЕТ МАРШАЛА, КОТОРЫЙ СТАЛ ИГРУШКОЙ В РУКАХ ПОЛИТИКОВ

Из книги Кремлевский заговор автора Степанков Валентин Георгиевич

ПОРТРЕТ МАРШАЛА, КОТОРЫЙ СТАЛ ИГРУШКОЙ В РУКАХ ПОЛИТИКОВ ДОСЬЕ СЛЕДСТВИЯСПРАВКА О ЛИЦЕ, ПРОХОДЯЩЕМ ПО ДЕЛУ О ЗАГОВОРЕ С ЦЕЛЬЮ ЗАХВАТА ВЛАСТИ. Язов Дмитрий Тимофеевич. 1923 года рождения. Русский. Образование высшее. Закончил Военную академию им. М. В. Фрунзе и академию


История 13, где мои друг наконец-то становится детективом

Из книги Пестрая лента автора Феофанов Юрий Васильевич

История 13, где мои друг наконец-то становится детективом Наверное, вы уже заметили, что я не принимаю всерьез детективных увлечений своего друга. Более того, испытываю некоторое удовлетворение от того, что правосудие и розыск избавлено от его активного участия.Как же


Важное «чуть-чуть»…

Из книги Желание чуда автора Бондарчук Сергей Фёдорович

Важное «чуть-чуть»… Фильмы большого проникновения в жизнь и глубокого воздействия на зрителя требуют совершенного исполнения. (Может быть, поэтому это направление и не в «моде»?) И тут малейший просчёт может обернуться провалом.В «Степи» центральным эпизодом для меня


Исповедь

Из книги Без любви жить легче автора Толстой Лев Николаевич

Исповедь I Я был крещен и воспитан в православной христианской вере. Меня учили ей и с детства, и во все время моего отрочества и юности. Но когда я 18-ти лет вышел со второго курса университета, я не верил уже ни во что из того, чему меня учили.Судя по некоторым воспоминаниям,


Глава 11 ИСПОВЕДЬ

Из книги Выстрел по «Ледоколу». Как Виктор Суворов предавал «Аквариум» автора Кадетов Александр

Глава 11 ИСПОВЕДЬ Мне отмщение, и Аз воздам. Библия, гл. 32 «Послание к римлянам» Однажды вечером мне позвонил Алексей. Несколько взволнованным голосом торопливо выпалил:— Старик, хочешь встретиться с «известным писателем»?— А что, есть такая возможность?— Есть, есть,


4.6. Чуть не исключен из партии

Из книги Дневник бывшего коммуниста [Жизнь в четырех странах мира] автора Ковальский Людвик

4.6. Чуть не исключен из партии Летняя военная служба (3 месяца в Кожалине) начнется только 4 июля. Мы с Х уедем из Варшавы раньше. Он пригласил меня к своим родителям в Гданьск. У нас будет два дня отдыха. […] В Кожалине мы будем учиться в Офицерском артиллерийском училище


Чуть, чуть не дотянули… /1948 год/

Из книги Футбол, Днепропетровск, и не только… автора Рыбаков Владислав

Чуть, чуть не дотянули… /1948 год/ 1948 год стал наиболее успешным, чем оба предыдущие послевоенные годы для днепропетровской «Стали». Футболисты нашей команды в том памятном для любителей футбола Днепропетровска году сыграли первый послевоенный товарищеский матч со


Чуть потише, пожалуйста!

Из книги Подвенечное сари. Русские девушки в объятиях Болливуда автора Монакова Юлия

Чуть потише, пожалуйста! Что меня бесит (по-настоящему бесит, а не просто изредка раздражает) в индийцах? Не в конкретных людях, а во всей нации в целом? То, как они орут. Боже, КАК они орут!!! Ладно, бог с ними, с уличными торговцами и зазывалами, которые начинают бродить по