11 июня

11 июня

Проснулся сегодня во Владимире, выглянул в окно – тяжёлые сырые облака, сплошные и совсем низкие, деревянные домики, церкви… Посмотрел я на всё это и подумал, а был ли Сочи? Не пригрезилось ли мне?

Сутки на «Кинотавре» оглушили, до сих пор звон в ушах. После спектакля в Ярославле, через сплошной дождь поехал в Москву, практически сразу метнулся в аэропорт, в самолёте скосило сном, а когда проснулся – в иллюминаторе были море, горы и пальмы. В долгой и сплошной пробке добрались до гостиницы, как военный умылся и переоделся во что-то более-менее нарядное и побежал на фестиваль, потому что до показа нашей картины оставалось всего ничего… Как только окунулся в фестивальную волну, тут же замелькали очень знакомые, малознакомые, совсем незнакомые лица. Рукопожатия, объятия, вспышки фотоаппаратов. До показа нашей «Сатисфакции» удалось выпить бокал холодного белого вина, съесть кусок сыра, дать с десяток интервью и только после этого позволить себе начать волноваться (улыбка).

И вот Денис Бургазлиев, Аня Матисон, продюсер наш Саша Орлов и я сидим с краешку в тёмном зале Зимнего театра. Зал заполнен матёрыми и молодыми кинематографистами, очень известными и совсем неизвестными артистами и просто зрителями, которым удалось попасть на фестивальные показы… На экране наша картина. Звучит музыка, идут титры, первая сцена, вторая… тишина. И я не могу понять, хорошая это тишина или плохая… и вдруг первый лёгкий смех, потом ещё. И я понимаю, что тишина была хорошая. А ощущение чуда вдруг приходит со всей ясностью.

Никак иначе, кроме как чудом, назвать это не могу. Я помню, как позапрошлым летом нам в голову пришла идея картины, потом было много весёлых разговоров, какие-то бумажки, блокнотные листы, из которых складывался сценарий, потом подготовка, потом, потом… радостное начало съёмок, трудности и нервы середины съёмочного процесса, тотальная усталость завершения, бесконечно долгое ожидание первых смонтированных кусочков, радость оттого, что получается, и сразу же, следом, – отчаяние оттого, что ничего не получается. Но всё это было только работой, а тут мы сидим в большом, заполненном людьми зале, на самом главном и остром фестивале нашей страны, на огромном экране – наша картина, и приходит осознание того, что вот мы взяли и сделали настоящее кино. И это удивительно.

Как прошёл наш фильм? По-моему, хорошо. Из зала никто не уходил, реакция и аплодисменты были настоящими и, думаю, вполне искренними. А когда по окончании фильма я вышел вместе со зрителями на солнце, на меня обрушилась такая усталость и при этом такое радостное ощущение, что никакие благодарности, похвалы или же едкие замечания не могли ни усилить, ни разрушить моё собственное ощущение тихого праздника. Потом фестиваль накрыл меня, закружил. Тосты, разговоры, громкая музыка…

На фестивале принято устраивать вечеринки по случаю показа фильма, мне предложили исполнить несколько наших песен с «Бигуди», а наша вечеринка была намечена на самой главной VIP-террасе. Я пригласил на неё моего приятеля из Ялты, Яшу Головко, который просто удивительно поёт песни Синатры и Армстронга, причём так, что люди думают, будто звучит фонограмма, а потом не верят, что человек может так петь, стараются подойти поближе и убедиться. Над морем звучали дивные песни, было радостно, но публика по большей части пришла не к нам, а просто. Пришло много усталых нерадостных людей, которые на вечеринках проводят жизнь, и когда меня попросили выступить, мне не удалось привлечь их внимание, а для спин я выступать не захотел. Два десятка тех, кто хотел слушать, потерялись в толпе безразличных. Короче, исполнил я две вещи, поблагодарил гламур за внимание и ушёл. Журналистов и тех, кого я хотел бы видеть, на вечеринку не пустили, так что было ощущение какой-то нелепицы.

Дело в том, что заведение, где это происходило, работает по каким-то только им ведомым правилам. Те, кто продаёт в России «Мартини», почему-то полагают, что они лучше других знают, как устраивать вечеринки. Поэтому они врубили невнятную диджейскую музыку, безликую и такую, где песни одну от другой невозможно отличить, общаться от этого стало невыносимо трудно. Было обидно, потому что с поздних мероприятий фестиваля пришли приятели, коллеги и люди, которых я давно не видел. Многие посмотрели нашу «Сатисфакцию», но нормально поговорить не представлялось возможным. Мы же просили, буквально умоляли позволить Яше попеть ещё великие песни из великих кинофильмов, объясняя, что здесь кинофестиваль, а не рейв, но идиоты от гламура остались холодны, как лёд их химических коктейлей. Я и так-то «Мартини» не люблю, а теперь вообще его пить не стану. Дрянь, химия и надувательство.

Но ощущение праздника никуда не делось. А после вечеринки собралась уже пьяненькая компания людей, которые редко друг друга видят, но очень тепло друг к другу относятся. Я танцевал с Ксенией Раппопорт, танцевали мы смело и, как нам казалось, очень красиво. Уже на рассвете брёл один к гостинице и улыбался. А утром… пресс-конференция, интервью, рукопожатия и прощания, бокал холодного вина, кусок сыра, море, к которому даже не удалось прикоснуться, дикая пробка в сторону аэропорта, почти опоздание на самолёт, короткий сон в кресле у иллюминатора, прохладная дождливая Москва, машина, ливень, с которым едва справлялись автомобильные дворники…

Сегодня проснулся – а за окном город Владимир. Был ли фестиваль, было ли море, был ли праздник? Уже непонятно. Но кино у нас получилось, это точно.