XI. Одиночество православного еврея

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

XI. Одиночество православного еврея

Зайдите в православную церковь и

за душу мою окаянную зажгите свечку.

(Б. Бернштейн. Из письма)

Весной 1990 года я неожиданно получил письмо из небольшого израильского городка Акко. Автором письма был врач, мой ровесник, который родился и вырос в СССР, окончил московский мединститут, честно отработал врачом-хирургом несколько лет не где-нибудь, а на далёкой Камчатке, куда уехал с женой и маленькой дочкой. Вернувшись в родную Ригу, он попал в такую еврейскую среду, что вскоре стал убеждённым сионистом и после долгих мытарств в середине 70-х годов прошлого века эмигрировал на «историческую родину».

А вот там за последующее десятилетие с ним произошли превращения куда более серьёзные, нежели из советского врача в израильского сиониста: он крестился и стал православным христианином.

В 1990-м году к нему в руки попал один из номеров «Нашего современника», где я уже работал главным редактором, что и послужило причиной возникшей между ними переписки, которая длилась двенадцать лет.

Он стал страстным читателем и ревностным другом журнала, постоянно звонил по телефону и в редакцию, и ко мне домой. А жилось ему на «исторической родине» после принятия православия с каждым годом всё тяжелее, «демократическое» израильское общество выталкивало своего блудного сына из всех сфер жизни. Порой ему даже не хватало средств, чтобы выписать любимый журнал, и тогда он, смущённый своей бедностью, звонил в редакцию и трогательно просил нас, чтобы мы продолжали ему высылать «Наш современник», что вот-вот его материальное положение должно улучшиться, и он расплатится со своими долгами. Конечно, мы выполняли его просьбу, понимая, как тяжело ему живётся в обществе, где за отступником следит тайная полиция Шабад, где его, прекрасного врача, «выдавливают» из профессиональной среды корыстные конкуренты, где над ним, православным христианином издеваются современные обыватели-фарисеи. Его трагическая судьба, его письма, которые нельзя читать без волнения, помогают понять, как трудно устоять в истине таким людям в современном антихристианском мире, управляемом властью «жрецов».

* * *

Отрывки из писем Бориса Бернштейна с 1990-го по 2002 год.

5.4.1990.

«Здравствуйте, дорогой русский человек во Христе, Станислав Юрьевич!

Очень радостно мне — получил Ваше письмо.

Слава Богу за всё. Я вот сейчас на себя смотрю, как я, 56-летний, радуюсь, как ребёнок от хорошей игрушки — откровенно, не лукаво от Духа Христова, что Он мне дал, спасая меня от рода сего — прелюбодейного и грешного. На улице около почты, прочитав Ваше письмо, поднял сынишку своего 4,5 лет, перекрестился и его перекрестил со словом: слава Иисусу Христу! Аллилуйя!

А они, антихристы, смотрели и не видели (не понимали), и если утверждают, что понимали, что ненормальный я человек, то грех их вдвойне на них.

Они сами взывают к себе всё плохое и самое худшее отношение, требуя через правителей мира сего прекратишь плохое к ним отношение (антисемитизм), не прекращая делать зло. Но этот род «проклят он» — из Иеремии, пророка Божьего, еврея, ненавидимого евреями, преследуемого ими и, кажется, ими убитого. А потомки их ему памятники ставят, и в том суть их двуличия.

Ведь мои по крови братья, по духу — враги, антихристы такое наделали на свете вообще и в России в частности, что неудивительно, если бы Вы не доверяли моим письмам, как еврейскому уму, изобретательному на зло и лукавство <…> не дай Бог, чтобы у вас — россиян через голод, через колбасу они победили души ваши и Христа отняли.

Вот, к примеру, араб-торговец, торгуя, старается тебя обмануть, заработать хитростью — и она, его хитрость, глупа, наивна, бессовестна и т. д., т. е. человечна в отрицательном смысле. Но еврей-торгаш, семит, двоюродный брат араба вас обманывает невидимо глазу, сверхумно, сатанински и без крика, без оскорбления словами, с улыбкой иуды Искариота».

«А больницы здесь не имени Пирогова, или Бира, Кюмеля, а именни миллионеров-евреев. Всё продаётся и покупается. Неужели Бог допустит в многострадальной России рыночные отношения?»

9.5.1990. «Сегодня из американской «Свободы» я узнал, что Вы и другие писатели были в США, что Вас нигде по-человечески даже понять не хотели; мне это было очень понятно, т. к., давно живя в Израиле, я понял, что США оккупированы евреями-сионистами, что власть конгресса у евреев, что золото у них… Поздравляю русский народ с Днём Победы, русский народ, спасший евреев от полного уничтожения, а сейчас они русофобствуют»

23.5.1990. «Совсем недавно разговариваю с евреем из России, 70 лет ему. Говорю: «Вы верите, что от взрыва вселенского произошло творение мира (от разрушения!), а не от Бога по его слову? «Да, — говорит этот еврей, — хорошее дело произошло, например алмаз — от температуры».

Вот как нечестивец правду Божью в хохму обратил! И я вспомнил: «Грех Иуды написан железным резцом и алмазным остриём, начертан на скрижалях сердца и на рогах жертвенников их» (Иеремия, гл. 17 ст. 1) Вот зачем так же есть алмаз для них».

«Читаю стихи Виктора Кочеткова, какая истина, Божия простота. Какая истина России из Виктора Верстакова, Смотрю на их лица и читаю стихи их — и слёзы тихие».

22.11.1990. «Я раньше, живя в России, не понимал многого. Я, питаемый сионистами и радио Израиля, воевал с антисемитами, стал почти ненавистником русских… Это несмотря на то, что у русских получил бесплатное образование врача-хирурга в лучшем институте России вместо другого русского человека. Удрал в Израиль. Но только здесь я понял, что есть зло, что есть добро — то есть Христос. Как мне вернуться в Россию? Понял я на шкуре своей, что не хлебом единым жив человек».

12. X.1991 г. «Здравствуйте, добрые русские люди «Нашего современника», здравствуйте добрый русский самаритянин Станислав Юрьевич…

А как нагло евреи Э. Неизвестный и Галич хотят быть сынами России, как нагло они уют свой на земле за счёт других делают».

21. III.1991 г. «Признание своей греховности, покаяния и Христа… Кажется, таких евреев здесь не встречал. Как мне печально от этого. Ничего не помогает: галут, погромы, Гитлер, т. к. не осознают Христа, отнят у них этот святой инстинкт отличения от зла добра…

По тайному указанию Шабада старались свести меня с ума, чтобы я явился в психбольницу и потребовал госпитализации».

2.03.92. «Игорь Шафаревич благородный, Александр Казинцев и Валентин Распутин — все добрые, истинные писатели «Нашего современника» <…> Обо мне иудеи проклятые распускают слухи, что я ненормальный. Что со мною творят — это было предсказано еврейскими пророками, которых они убили. Неужто они всех соблазнили и запугали? <…> Такое варево наварили они, что теперь в цивилизованном мире евреи нечто грязно-подлое, хитрое, сатанинское».

9.5.1992 г. «День спасения Россией евреев от полного уничтожения. — 9.5.1945 г. Решился обратиться к Вам с просьбой. Учился я в первом медицинском (1953–1959 г.) вместе с Владимиром Васильевичем Кузьменко и часто его теперь вспоминаю в душе добром. Не за какие-то его мне услуги (их не было, да и не нужно было), просто теперь после многих лет и во Христе чётко и правильно это прошлое вижу. Примечательно, что вспоминаю я теперь Володю не просто как очень положительного малого, но как… христианина. Да! Именно с христианским духом он был в то время, и вспоминаю его христианское ко мне отношение, доброе, несмотря на моё законничество глупо фанатичное и доверие к антихристианским моим временным знакомым. Он их называл «прохиндеями», но всегда незлобно улыбаясь. В нашей группе был ещё еврей Миша Залкинд, он водку не пил и не грешил, а только умные медицинские дела всасывал. Умненький еврей, но христианином не стал. А мне повезло лучше их всех, так как со мной рядом был Володя Кузьменко из христианской + русской семьи + благословение мне, недостойному, и вот я из евреев атеистов + сталинцев, ревнителей ненормальных, обременённых обольщением антихристианским (приобретённым) и наследственным неверием Богу и ещё Богоборчеством, — спасся от смерти вечной. Христос дал мне спасение — узнать истину, и она сделала меня свободным.

Так вот, услышал я по московскому радио, «Голос России», что врачи бастуют, а некто Кузьменко — председатель этой забастовки, может быть, это мой бывший сокурсник Владимир Васильевич?

Узнайте, если сможете»…

18.9.1992 г. «Воистину перестройка — продолжение плана сионистских раввинов за то, что Россия спасла их от геноцида… <…> Читаю Ваши журналы и скажу я Вам, что ещё более открывается мне через вашу прозу, поэзию, публицистику, что знание, т. е. истина духовная, т. е. христианское её понимание — самое главное, что нужно человеку» <…>

«Даже еврей Эйнштейн сказал несколько раз оппоненту-христианину Нильсу Бору, что Бог не играет в кости. Так это же знает любой русский православный человек и даже я <…> Один раввин сказал мне, что Бог решил уничтожить всех евреев, но по милости остановился на шести миллионах. А врач, нажравшаяся в России, Ида Нудель, мне сказала: «Езжайте, езжайте в Россию — там вас охранять будут антисемиты». В моём досье стоит их сатанинский знак, чтобы нигде мне не дали снова врачом работать. Точно, как в откровении Иоанна о звере-антихристе, что в Израиле из его племени выйдет дух зла».

7.3.1993 г. «Наш современник» № 1 получил. Спасибо тебе, брат! Не всё ещё прочёл, но что понравилось, скажу сразу: «Два креста» (Казачья дума) — Юрия Кузнецова. Как это мне, грешному, душу чистит и слёзы покаяния и любви вызывает к ослеплённому казаку-человеку».

24.12.1994 г. «Потерпели от иудеев, которые убили и господа Иисуса и его пророков и нас изгнали (апостолов — Б. Б.) и Богу не угождают и всем человекам противятся». (Послание фессалоникийцам. Гл. 2, стих 15?.)

20.5.99 г. «Вы никакой абсолютно не антисемит, С. Ю. Русский праведный человек, добрый и скорбящий. Вы это зло в Вашей родине России терпели и сначала просили их, и думали, что они сами остановятся, совестью. Нет же в них Христа и совести нет».

22.5.99 г. «С. Ю.! Как они омерзительны в мышлении и поступках. В России я этого не знал, т. к. был в основном не с ними, а если и с ними, то они показывали себя прилично. А здесь полностью жиды из России сразу другими стали. Например, бывший офицер утверждает, что он, как любой еврей, честен и стал грозить мне судом за то, что я верую во Христа. Сколько жидов старых я лечил бесплатно и от всей души, как Христос переродил меня полностью, убрал жидовский дух из меня для саможертвенности тому, кто во мне нуждается.

А они, эти жиды, которых я лечил, за спиной смеялись надо мною, т. к. я не брал денег — и говорили, что я плохой доктор, т. к. не беру денег!»

7.11.1999 г.

«Послезавтра приедут сюда TV-журналисты, хоть евреи, но продажные (не холодные и не горячие — демократы); хорошо и точно о них пел Игорь Тальков, убитый евреем пархатым, сбежавшим в Израиль.

Молюсь за Россию — и за тех, кто с нею и за Вас. А Вы зайдите в православную церковь и за душу мою окаянную зажгите свечку. Только в Боге успокаивается душа моя».

18.5.1999 г. «Не понимая многого в происхождении антисемитизма, я начинал соглашаться с евреями, что он — от зависти «гоев» к евреям, к их «успехам» везде. Да и в Израиль ехал на родину историческую в радости и вдруг почуял зло к России (вот и она сейчас на себе тоже почувствовала еврейское отношение к добру, святости, чести, долгу, человечности).

Пережить шесть миллионов, галута, погромы и до сих пор распинать Христа воскресшего теперь уже языками: ЕШУ — начальные буквы проклятия «Исчезнет имя его и память о нём». Нет во мне зла. Но есть отвращение к их жизни, к всесилию временному. Невозможно не придти соблазнам, но «горе тому, через кого они приходят — лучше бы тому не родиться» (Св. Лука? 1-17).

Как ясновидец Божий, подполковник в ОВИРе, в Москве за Центральным телеграфом на улочке сказал мне: «Вы наш, и ещё вспомните слова мои»[11].

15.11.1999 г. «С. Ю.! Как хорошо быть братьями вместе. Единомыслие — не от диктатуры, а от неба — Бога, совесть. «Совестный человек даже кошки стыдится» (А. П. Чехов). И вспомнил его «Жидовку», рассказ, как она (жидовка) бесстыдно сексуально выманивала деньги у православного человека» <…>

Вчера лишь узнал, на ком и когда (уж как 4 года) женился сын мой. Он вышел от меня, но он не мой. «Они вышли от нас, но были не наши». Отец его матери подполковник, жид, комиссар Танкелевич Зундл вёз в секретном вагоне жида Якира из Киева на Лубянку, на расстрел, и его дочка меня сразу в Израиле оставила. Но Христос спасает меня».

12.7.2002 г. «Как сказал немецкий писатель Авраки: взбесили Германию (немцев), а теперь и арабов. Уникальная склонность ко злу. <…> Как я благодарен Христу, что оторвал меня от зла. Ведь я точно знаю, что никакие университеты в Нью-Йорке или Москве не дали бы мне то, что Христос дал».

2.9.2002 г. «Более 20 лет не общались мы с женою. По её просьбе ко мне развелись, т. к. ей тайно, но точно объяснили: если не разведётся со мною и детей от меня не удалит, то им будет «ужасно жить» в Израиле, так как я начал открыто исповедовать христианство. Жена мне объяснила, что если я люблю детей, то ради них мы разойдёмся, и я тихо как бы умру, не буду звонить и пытаться их видеть <…> «Стыдно просить у Лукашенко убежища в Белоруссии. Кому я нужен в 68 лет, но я люблю его и восхищаюсь им».

«Когда я показал свидетельство о моём Крещении владыкой Марком в. р Иордане, он (сослуживец — Ст. К.) быстренько постучал (поклевал, как воробей) по компьютеру и торжественно сказал: в Израиле ты числишься евреем. а эта писулька для туалета!»

Однажды Борис позвонил мне и рассказал по телефону почти библейскую историю, случившуюся с ним:

— Ехал я, Станислав Юрьевич, на велосипеде по шоссе, огибающему берег моря. А машины — джипы, мерседесы — мчатся рядом со мной. Одна из них неожиданно издала такой оглушительный звуковой сигнал, что я вильнул рулём, наткнулся на бордюр и вылетел через руль на обочину. Разбился сильно, особенно колени. Встать не могу. Рядом со мной велосипед с помятым колесом. А сверкающие машины мчатся, обгоняют друг друга, и меня как будто никто не видит, никто не останавливается, что делать? — Смотрю, по обочине приближается телега, запряжённая лошадью. В ней сидит араб-палестинец. Я руку поднял. Он остановился. Слез. Подошёл ко мне. Приподнял и посадил на какие-то мешки в телегу. Велосипед мой положил, и в больницу отвёз. Вот так-то. Умер бы я среди иудеев, если бы не бедный феллах-мусульманин».

Ну как тут не вспомнить притчу о самарянине, которую, отвечая на вопрос лукавого законника: «а кто мой ближний?» — рассказал Иисус Христос.

На одного человека напали разбойники, нанесли ему раны и оставили на дороге едва живого. По дороге прошёл мимо раненого священник, «а также один левит»… и никто не остановился, не помог несчастному. Самарянин же (левиты-расисты считали самарян низким и недостойным племенем), проезжая мимо, «сжалился и подошед перевязал ему раны… и привёз его в гостиницу», заплатив за уход за ним. «Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам», — спросил Христос законника-левита. И тот вынужден был ему ответить: «тот, кто проявил милосердие».

* * *

Из интервью Б. Бернштейна, опубликованного в журнале «Панорама» от 21 декабря 1999 г.:

«Болит у меня душа за Израиль. Пропадём мы, совсем озверели. Повсюду царит злоба. Врачи забыли клятву Гиппократа, только о деньгах и пекутся. А если человек прямой и честный, то заклюют его… Вот уже и дождя небо не даёт. Только кто меня станет слушать?»

* * *

В одном из последних писем, видимо, для того, чтобы я понял глубину его одиночества в «хаосе иудейском» (О. Мандельштам), Борис прислал мне два письма архиепископа Сиракузского и Троицкого Лавра, адресованные ему, Борису, в ответ на просьбы о том, где ему в Израиле найти духовную помощь, чтобы не впасть в отчаянье. В первом письме архиепископ Лавр пишет:

«Если Вы бываете в Иерусалиме, то можно зайти в наши обители и поговорить и получить духовную поддержку или от наших батюшек или же поговорить с игуменией Анной в Гефсимании. В Назарете есть священник, православный араб Роман Родван, он говорит неплохо по-русски».

Во втором письме Лавр уже не даёт никаких практических советов, а просто утешает словом удручённого и почти отчаявшегося человека. «Боголюбивый раб Божий Борис!

Спасибо Вам за письмо-весточку, которое я получил. Теперь мы понимаем, что Вам трудно в окружении нехристианского населения. Тем более что там нет поблизости православного храма. Духом не падайте.

На горе Кармил должен быть православный храм, но, вероятно, он закрыт и там теперь нет никого из насельников. Над городом Хайфой имеется католический монастырь, где пещера святого пророка Илии. Мы там во время паломничества останавливаемся и немного осматриваем местность с горы. Там мы были прошлым летом.

Да хранит и благословит Вас Господь!

С любовью о Господе.

† Архиепископ Лавр. 9/22 июня 1993 г.»

* * *

После 2002 года от моего православного друга больше не пришло ни одного письма, не раздалось ни одного звонка телефонного… Не знаю, жив ли? А может быть, жестоковыйные психиатры добились своего и упекли несчастного в какую-нибудь тюрьму-лечебницу.

А ежели помер — да примет Господь его мятущуюся душу в Царствие своё. Я же перечитал его письма, и когда с щемящим сердцем обнаружил просьбу — поставить свечку в православном храме, как он просил, за его «окаянную душу», пошёл в древнейшую Калужскую церковь Святого Георгия и совершил всё, о чём просил меня русский еврей и православный человек Борис Бернштейн, мой брат во Христе…

* * *

P. S. Иисус Христос шёл на крестные муки, выполняя Высшую волю Бога-Отца и по своей воле. А чью волю выполняли несчастные обманутые овцы стада Израилева? — волю своих лукавых, корыстных и беспощадных жрецов, которые убедили «малых сих», что надо собираться на новые места жительства, ведущие в Освенцим, к Вильнюсскому или Минскому гетто, откуда не было выхода. Жертва этих обманутых овец стада Израилева была рабской и безблагодатной, как в доисторические времена, когда жрецы отбирали у них первенцев и волокли их к жертвенникам грозного и немилосердного Иеговы, жаждущего обонять жирный дым от пожираемых огнём Всесожжения человеческих жертвоприношений. И недаром Борис Бернштейн в своих письмах ко мне так часто вспоминает о предтечах Христа — древних пророках, особенно о судьбе изгнанника и мученика Иеремии. Конечно, легче всего нынешним жрецам было объявить Бернштейна душевнобольным, что, судя по его письмам, делалось не раз, однако и Христу и пророкам левиты и фарисеи ставили такие же диагнозы.

А вот как пишет в нынешней еврейской русскоязычной американской газете «Новое русское слово» (8.12.1989.) о Христе и христанстве некий Израиль Рабинович.

«Казнённый по приказу Губернатора Иудеи Понтия Пилата Христос был, как известно, распят на кресте (так казнили восставших против власти Рима) а не забит до смерти камнями (как поступали с теми, кто был объявлен святотатцем ц лжепророком)».

Здесь каждая фраза пропитана лукавством. Христос восставал не «против власти Рима» (вспомним его знаменитое «Кесарю Кесарево»), а против власти над народом секты фарисеев, возглавляемой Синедрионом, и Пилат, желавший отпустить Христа, после отчаянного спора с фарисеями хотя и дрогнул перед их шантажом, понимал, что, если он помилует «еретика», то фарисеи донесут в Рим, что он «не друг Цезарю», но, «умыв руки», заявил всем, кто его слышал, что он «не повинен в смерти этого человека».

Рассказ о воскресении Христа автор называет «святотатством»: «что бы ни говорили христиане об Иисусе, об обстоятельствах его смерти, о словах, произнесённых Им в последние мгновения — раввины предпочли это не опровергать, а игнорировать… С точки зрения раввинов кощунством было предполагать, что евреи повинны в казни Мессии».

Но подобные размышления — это ещё цветочки; в изданиях, рассчитанных не на массового читателя, приоткрывается куда более тотальное неприятие Христа или даже ненависть к нему.

В своей статье «Какова была роль евреев в послереволюционной России» Вадим Валерьянович Кожинов подробно комментирует книгу воспоминаний весьма известного в советское время филолога М. С. Альтмана, выросшего в ортодоксальной дореволюционной талмудистской среде. Вот отрывок из статьи В. В. Кожинова. «Он (Моисей Альтман. — Ст. К.) родился в городке Улла Витебской губернии и получил, так сказать, полноценное еврейское воспитание. Об «основах» этого воспитания он говорит, например, следующее:

«Вообще русские у евреев не считались «людьми». Русских мальчиков и девушек прозвали «шейгец» и «шикса», т. е. «нечистью»… Для русских была даже особая номенклатура: он не ел, а жрал, не пил, а впивался, не спал, а дрыхал, даже не умирал, а издыхал. У русского, конечно, не было и души, душа была только у еврея… Уже будучи (в первом классе) в гимназии (ранее он учился в иудейском хедере. — В. К.), я сказал (своему отцу. — В. К.), что в прочитанном мною рассказе капитан умер, а ведь капитан не был евреем, так надо было написать «издох», а не «умер». Но отец опасливо меня предостерёг, чтобы я с такими поправками в гимназии не выступал… Христа бабушка называла не иначе как «мамзер» — незаконнорожденный, — рассказывал ещё М. С. Альтман. — А когда однажды на улицах Уллы был крестный ход и носили кресты и иконы, бабушка спешно накрыла меня платком: «чтоб твои светлые глаза не видели эту нечисть». А все книжки с рассказами о Богородице, матери Христа, она называла презрительно «матери-патери»…» (стоит отметить, что «патери» — это, по всей вероятности, неточно переданное талмудическое поношение Христа, чьим отцом якобы был Пандира-Пантера: Христа, как известно, именовали Сын Девы, а «дева» по-гречески — «парфенос-партенос», из чего возник этот самый талмудический «сын Пантеры» — В. К.).

Таковы были основы духа юного Моисея, и вполне закономерно, что он с восторгом встретил Октябрь».

Прочитаешь такое — и поневоле душа исказится судорогой от мстительного чувства. А тут ещё с облегчением вспомнишь, что вера православная учит не соблазняться возмездием, особенно если речь идёт о личных врагах твоих, но разрешается воевать с врагами Божьими. Так что вроде бы можно дать волю ответным и справедливым чувствам! А всё же, всё же не торопись… Два тысячелетия назад иудейская чернь, возглавляемая первосвященником и жрецами-левитами, с ветхозаветной яростью потребовала от смущённого Понтия Пилата: «Распни Его!» А тут у нас что? Всего лишь навсего местечковое брюзжание, всего лишь плохо скрываемое глумление, всего лишь слабый отблеск того чёрного пламени, которое сопровождало путь Христа на Голгофу.

Бог с ними. Пусть пребывают в своей талмудической косности, пусть морщатся при Его Имени. «Вера у них такая», — как говорил Достоевский…

* * *

Если кому-то покажется, что я пишу о делах «давно минувших дней», о «преданьях старины глубокой», что в наше время всё изменилось — и отношение жрецов Холокоста к России, и к православию, и к своим протестантам, то предлагаю таким оптимистам познакомиться с письмом, пришедшим совсем недавно на моё имя в редакцию журнала «Наш современник».

«Уважаемый Станислав Юрьевич! Прочёл Вашу книгу «Возвращенцы» на одном дыхании. Она подтвердила многие из моих догадок и ощущений. Я помню начало 90-х, мне было 17 лет (отец мой еврей и отец моей матери тоже). Мой бедный отец, кандидат технических наук, спал два года с топором под кроватью, боясь «ужасной» «Памяти». Тогда я был ещё идейно и духовно слепым человеком и либерально-демократическая пропаганда довлела в моём сознании. Я стал православным человеком, стал изучать историю России (и «проклятый вопрос» тоже). Прозрение и обретение веры и идеи — подчас мучительные и многолетние процессы. Слава Богу, когда началась первая Чеченская война, для меня всё стало очевидным: и предатели, и враги. И национальное происхождение врагов было тоже очевидным — почти сплошь евреи все эти познеры, дейчи, радзинские и иже с ними. У меня социологическое образование, эти знания позволили мне понимать происходящее в стране. Катастрофа состоялась. Богатства и недра поделены, мозги населения запудрены. Я сделал выбор, я со страждущим русским народом и Россией, со Святой Православной Церковью. Когда я пытался говорить с евреями об истории и политике, на меня сразу навесили ярлык черносотенца и антисемита. Будь ты хоть трижды еврей, но если говоришь не то, значит фашист и маргинал, и нет тебе прощения. Иудеям нужен маргинальный патриотизм, скинхеды и т. д. потому что здоровый, вдумчивый строительный патриотизм для них смертельно опасен. Они делают всё для маргинализации патриотизма в России.

У меня трое сыновей. Я назвал их Христофор, Феофан, Ермоген, Вы не представляете себе, сколько грязи и упрёков пало на меня за это. Ну ладно «эти», с ними всё понятно, но русские люди? Жалко, что русский народ разобщён, не хочет знать свою историю, сейчас нельзя быть обывателем, «овощем», решается наша судьба, судьба страны. Вы знаете, враги Православия и России вызывают у меня ярость и желание бороться до конца (хотя некоторые говорят, что ярость это скорее еврейская реакция). Спасибо Вам, Станислав Юрьевич, за книгу, она поможет правильно сориентироваться многим людям. Долгих Вам лет жизни и творческих успехов!

С уважением Ф. Г.»

Вот истинный ответ на лукавую попытку заменить самопожертвование Христа безблагодатным жертвоприношением «стада баранов», как пишет Норман Финкельштейн.

Жив образ Спасителя и в еврейских душах, несмотря на все усилия жрецов Холокоста вытравить его из памяти, из истории, из нашей жизни.

Автор этого письма — ну разве он не брат Борису Бернштейну? Конечно же, брат. Брат во Христе.

P. S. И ещё несколько свидетельств о роковом непонимании христианства жрецами Холокоста и овцами стада Израилева:

Из размышлений о. Михаила Чайковского, «Новая Польша», № 4, 2003 г.

«Сегодня в поезде, идущем в Краков, я читал воспоминания одной еврейки, ставшей христианкой. Когда она была ребёнком, кто-то подарил ей Новый Завет. Это увидела её мать. Она рвала страницы Евангелия в большом озлоблении. Страницу за страницей. Она сожгла их в печке, а потом сказала: «Человек, о Котором тут идёт речь, преследовал нас веками, это из-за Него были созданы концлагеря».

Из книги С. Медведко и Л. Медведко «Восток — дело близкое… Иерусалим — святое»:

«В самом Израиле не все русские евреи чувствуют себя столь же комфортно, особенно, если они отказываются менять прежнюю веру на иудаизм. Газета «Наше время» в статье под заголовком «Израиль уничтожает христиан» рассказала историю семьи приехавших в Израиль иммигрантов Виктора и Оксаны. «Ненавистью к русским людям христианской веры и к нашим детям здесь, кажется, отравлен весь воздух, — жалуются они. — В Израиле существуют расистские законы, и надо иметь мужество признать это. Для детей неевреев, воспитанных на христианских ценностях, израильская демократия — это лишь слова», — так заканчивается это письмо».

P. P. S. «Когда папа Бенедикт XVI был в мае 2009 года в Иерусалиме, он решил помолиться у Стены плача. Но, как свидетельствует «Еврейская газета», издающаяся в Берлине (№ 81) «в дело неожиданно вмешался Шмуэль Робинович, занимающий должность раввина Стены плача. В телефонном интервью газете «Jerusalem Post» он заявил, что во время подобной молитвы папе желательно снять… золотой наперсный крест. Как объяснил Робинович, к Стене плача не следует приближаться с «чужими религиозными символами», и, тем более с крестом, который, по словам раввина, «оскорбляет еврейские чувства» <…> Не секрет, что многие евреи, особенно религиозные, действительно испытывают неприязнь к христианским символам, порой доходящую до анекдота (например, «многие пишут знак «плюс» без верхней палочки», чтобы не дай бог не изобразить на бумаге крест)».

(Л. Закс. «Понтифик на Святой земле».)

Ну что сказать? Все люди, как люди, но это — «избранный народ»… А к нашим святым мощам, в наши церкви, к нашим иконам подходи кто угодно. Для нашего Бога «несть ни еллина, ни иудея»…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.