От танка к собору

От танка к собору

К сожалению, Одессу пришлось сдать 16-го октября 1941-го года: после немецкого прорыва в Крым под угрозой оказался Севастополь, а в случае его захвата немцами Одесса лишалась снабжения по морю и в любом случае была бы обречена, так что войска из Одессы бросили на усиление Крыма. Драматическим событиям начала оккупации посвящен мемориал в двух шагах от памятника трактору. Нужно вернуться по Разумовской на один квартал в сторону города и зайти в Прохоровский сквер. В сквере стоят два памятника жертвам Холокоста. На наш взгляд, более выразительный – памятник одесского архитектора Оленина; памятник Зураба Церетели – в стиле этого художника.

Тема Холокоста в Одессе и на всей территории так называемой Транснистрии (то есть Заднестровья – части территории Украины, которой Гитлер наделял своего румынского союзника) – отдельная большая и тяжёлая тема. Достаточно сказать, что только в период с 17-го по 25-е октября 1941-го года расстреляно либо сожжено заживо от 25 до 34 тысяч одесситов. Из родственников нашей семьи, оставшихся в оккупированной Одессе, не выжил никто.

Возвращаемся на угол Асташкина и Спиридоновской. И продолжаем движение по Пешкова (Горького) – Спиридоновской. На углу Спиридоновской и Новосельского на месте учебного здания Одесской государственной академии технического регулирования и качества (бывшего Техникума измерений Госстандарта СССР – единственного учебного заведения такого профиля во всём СССР) находился дом, где жили герои обороны Одессы: командир 1-го полка морской пехоты Яков Иванович Осипов и комиссар полка Владимир Алексеевич Митраков. Этот полк внёс громадный вклад в героическую оборону Одессы. Даже в мощном потоке возвращений названий улице Осипова не вернули дореволюционное название Ремесленная в Нижней немецкой слободе, а заслуженно оставили привычное и правильное имя. Имя Митракова носит переулок в районе начала Старопортофранковской улицы.

Продолжаем прогулку. Никого не оставит равнодушным дом по адресу Спиридоновская, 8. Кто-то из московских туристов, подробно описавший этот дом в своём ЖЖ, назвал его «Шотландский замок». Дом избыточно необычен, в чём-то странен и таинственен. Недаром в этом доме поселили героя Олега Валериановича Басилашвили – таинственного слепого предсказателя – в главной одесской саге последних лет (я, конечно, всё о той же «Ликвидации»).

Наконец, подходим к дому № 1/3 по Спиридоновской улице. Как следует из памятной таблички, до революции это был «Дом экономического собрания офицеров Одесского округа и гарнизонное собрание». Пользуясь случаем, выражаем громадную благодарность властям города, снабдившим почти 50 % домов в центре памятными табличками. Конечно, при текущих средствах городского бюджета слова из таблички «охраняется государством» не более чем «протокол о намерениях». Но можно, по крайней мере, узнать год постройки и назначение дома.

К сожалению, владелец указывается чаще, чем архитектор – привычная черта рыночных отношений («доллар тому, кто придумал, десять – тому, кто сделал, сто – тому, кто продал»).

После революции в здании размещался Дом Красной Армии – логично, затем пятизальный кинотеатр «Одесса». Старожилы утверждали, что нарком Климент Ефремович Ворошилов в выступлении с балкона этого здания призвал разрушить Преображенский собор, чья колокольня хорошо просматривалась и с этого балкона. Проверить это утверждение невозможно – так же, как и другое утверждение старожилов. Напротив, по адресу Спиридоновская, 2, как следует из мемориальной доски, в 1919-м году жил Григорий Иванович Котовский (см. также раздел о матросе Железнякове). Старожилы утверждали, что по адресу Спиридоновская, 2 в то время был дом терпимости.

Как бы то ни было, в мае 1936-го года Одесский Преображенский кафедральный собор был взорван, причём в связи с особой прочностью здания военным пришлось немало потрудиться. Соборную площадь переименовали в «Площадь Советской Армии».

Улицу, с двух сторон окружающую площадь, переименовали из «улица Соборная площадь» в улицу «Площадь Советской Армии». С учётом того, что с другой стороны проходила просто «улица Советской Армии», путаница была чрезвычайная. Точнее, всё это было уже после переименования Красной Армии в Советскую; я даю предпоследние названия.

Запись в паспорте «прописка: Площадь Советской Армии, 1» была на первом месте у одесситов до начала строительства девятиэтажек. По этому адресу расположен громадный дом: он начинался как склады Папудовой (хорошая фамилия для купчихи), а потом превращён в жилое здание из четырёх замкнутых флигелей. В результате пошагового строительства второй этаж совсем низкий, но на третьем этаже высота потолков 4,80 м. Это позволяет в пределах одного этажа иметь и кухню, и антресоль. В результате, подобно дому матроса Железняка, во дворе дом не четырёх-, а шестиэтажный.

Площадь, конечно, называется всеми коротко и фамильярно – «соборка». Она была ближайшим зелёным оазисом для наших детских садиков, потом прогулок и поездок на велосипедах, аттракционов и т. п. Но, оттягивая удовольствие от встречи с возрождённым собором, пройдём ещё несколько шагов от угла Спиридоновской к Преображенской.

Вопрос знатоков одесситам: как называется скверик перед нами? Кроме жителей двух ближайших домов, никто не ответит. Это сквер Веры Холодной – звезды русского немого кино, то ли жертвы коварной «испанки» (пандемии гриппа, убившей в 1918– 1919-м годах по разным оценкам от 50 до 100 млн. человек – от 2,7 до 5,3 % населения планеты), то ли тайно умерщвлённой белыми за сотрудничество с большевистским подпольем.

В центре скверика – не памятник Вере Холодной и её молодому бойфренду, как может показаться. Впрочем, памятник описан в разделе «Музейный квартал». Заметим только, что полный цикл практически забытой тетралогии «Волны Чёрного моря» (1936–61) включает повесть «Белеет парус одинокий» (1936) и романы «Хуторок в степи» (1956), «Зимний ветер» (1960), «Катакомбы (За власть Советов)» (1961). Почему первое произведение – повесть, а остальные – романы, пища для литературоведов. Но «Белеет парус одинокий» ещё чуть помнится, а остальные части тетралогии – забыты, и, похоже, навсегда.

Если развернуться от памятника налево, мы увидим ещё один одесский дом с одной стеной, на этот раз – здание сталинской эпохи. К сожалению, иллюзия плоского дома слабее, чем в Воронцовском переулке, так как здесь соседний дом – двух-, а не одноэтажный. Кстати, строительство двухэтажного дома предпринято и в Воронцовском переулке, но пока прекращено после протестов одесситов. Живут в доме по адресу «Площадь Веры Холодной, 3» вполне себе трёхмерные люди, в том числе наши хорошие знакомые. Из гостиной при такой конструкции можно отделить небольшой, но уютный треугольный кабинетик: квартира получается на 2,5 комнаты.

Драматическое развитие военной темы находим, если перейдём дорогу и подойдём к зданию по Преображенской, 44. Сейчас это Одесское городское управление милиции. Размещалась же здесь и полиция, и деникинские спецслужбы (и снова здание, где одни сажали других, используется вторыми для посадки первых при смене власти). Увы, кроме арестов, дающих надежду в переменноуспешной гражданской войне, были ещё казни. Список казнённых, запечатлённый на памятной доске, красноречив. Статистика показывает: в высшем эшелоне советской власти евреев было не так много, как принято считать – но среди рядовых борцов за Власть Советов, особенно в Одессе, евреи были очень заметны. Это и не удивительно: с учётом тех прав и свобод, которыми евреи уже обладали в остальной Европе, положение евреев в царской России просто выталкивало их во врагов режима.

Ещё одна табличка – уже на новом здании милицейского комплекса: отсюда на расстрел увели членов группы Молодцова-Бадаева, о котором мы уже рассказывали. Так что здание служило и деникинцам в годы гражданской войны, и румынам во время оккупации Одессы в 1941–1944-м годах.

Идём по Преображенской к собору. На углу – на здании нынешнего управления миграционной службы – небольшая мраморная табличка. Летом 1941-го года в этом доме из работников милиции сформирован отряд особого назначения для борьбы с немецко-фашистскими захватчиками. Заметим, что дважды Герой Советского Союза Степан Елизарович Артёменко, о котором речь впереди, пришёл в армию из милиции. Логично предположить, что профессиональные навыки работника милиции очень помогли ему на фронте.

По диагонали от памятника героям «Пете и Гаврику» на доме № 42 мемориальная табличка реальному, а не литературному, участнику событий, связанных с восстанием на броненосце «Потёмкин» – но через знаменитый фильм. В доме жил участник съёмок Иван Адрианович Воробьёв («дядя Ваня»). Жил он до 1974-го года, так что можно предположить, что во время съёмок самой знаменитой (и, похоже, целиком выдуманной Сергеем Михайловичем Эйзенштейном: не сохранилось не только документов, но и мемуаров, описывающих нечто подобное) сцены расстрела на Бульварной лестнице дядя Ваня был в детской коляске. Реально же «дядя Ваня» был инвалид детства, и в упомянутой сцене спускался на каталке по ступеням среди бегущих в панике граждан.

Мы уже упоминали роль фильма в топонимике Одессы – теперь Большая или Бульварная лестница называется Потёмкинской. Как уже упоминалось, площадь, где восстановлен памятник Екатерине Великой, также называлась Потёмкинской, и на ней был в 1965-м установлен памятник героям восстания.

Памятник воспроизводил в бетоне знаменитую сцену: матросы, приговорённые к расстрелу за отказ есть борщ с червями, вырываются из-под брезента. Эйзенштейн художественно преобразовал «практику расстрела». На самом деле приговорённых к казни ставили НА брезент, чтобы упростить мытьё палубы после расстрела. Аналогичная «процедура» показана – если вас не покоробит сравнение – в одной из серий американского полицейского боевика «Смертельное оружие». Но в руках гениального режиссёра Эйзенштейна сцена стала ярким и выразительным символом начала восстания – герои сбрасывают душащий и обрекающий на тьму брезент, вырываются на свет и свободу и этим порывом вовлекают в восстание весь экипаж.

Изобразить столь динамичную сцену в бетоне задача практически невыполнимая. Тем не менее скульптор В.А. Богданов справился с задачей. На наш взгляд, несколько хуже «сработали» архитекторы М.М. Волков и Ю.С. Лапин. Памятник получился слишком громоздким для изящной площади. В молодости я смотрел на площадь с крыш окружающих её домов – впечатление от памятника было вполне хорошее. Но когда вы смотрели на него снизу вверх и громадная композиция нависала над вами, все чувствовали, что памятник лучше бы смотрелся в ином месте. Открытый в 60-ю годовщину восстания – 27-го июля 1965-го года – памятник вызывал эстетический протест долгие годы. Сейчас он перенесён на Таможенную площадь – на «стрелку» между Польским и Деволановским спусками – и неожиданно сразу оказался на месте.

Напротив таблички «дяде Ване» – на месте четвёртого флигеля дома Папудовой – памятник настоящей и великой актрисе немого кино Вере Холодной, скончавшейся как раз в этом ныне разрушенном флигеле. Скульптор Александр Вячеславович Токарев, архитектор – Владимир Львович Глазырин. Памятник установлен в 2003 году. Угадайте, кто был главный архитектор Одессы в это время? В других городах эта же традиция?

Чтобы охватить собор Преображения Господня одним взглядом (и одним кадром фотоснимка), доходим до угла Преображенской и Дерибасовской.

В здании «Пассажа», мимо которого мы снова проходим, находился штаб многократно упоминавшейся 51-й Перекопской дивизии. Это указано на «охранной» табличке на углу здания. Ранее на этом месте находилось здание, где жил основатель военно-полевой хирургии Николай Иванович Пирогов (в Одессе он не только работал в военном госпитале, но и был попечителем Одесского и Киевского (!) учебных округов). Гостиница построена взамен нескольких домов, и мемориальная доска в честь Пирогова долго висела с другой стороны от входа в Пассаж со стороны Дерибасовской – точное место жительства великого медика установили уже в 1990-е годы. Также в доме жил родной брат нашего любимого Александра Сергеевича – боевой офицер, майор, кавалер орденов Святой Анны 3-й и 4-й степени и Святого Владимира 4-й степени Лев Сергеевич Пушкин. Уволившись с военной службы, он переехал в Одессу, где поступил на государственную службу в Одесскую портовую таможню. Через 10 лет – в возрасте 47 лет – он умер в нашем городе.

Мы можем вновь дружески поприветствовать народного артиста СССР Утёсова, уютно присевшего в Горсаду. Кстати, сколько военных песен было в его репертуаре, сколько выступлений перед бойцами армии и флота, сколько песен исполнено в «Боевых киносборниках». Одесситы, конечно, не забывают «Ты одессит, Мишка» и «У Чёрного моря». Ещё раз – поклон Вам, Леонид Осипович!

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Дядя из танка

Из книги Это было на самом деле автора Шкапская Мария Михайловна

Дядя из танка «По нашей улице ехал танк. Вдруг он остановился, что-то испортилось. Я видел, как оттуда вылезли два фашиста, оба в черном, а на рукавах череп и скрещенные кости. Один стал чинить машину, а другой зашел в соседний дом, открыл шкаф, пошарил там, нашел хлеб, сел за


Документ № 37 «В этом бою было уничтожено 23 немецких танка и истреблено до двух батальонов пехоты противника…» Из беседы с подполковником Чамовым.

Из книги У всякого народа есть родина, но только у нас – Россия. Проблема единения народов России в экстремальные периоды истории как цивилизационный феномен р автора Сахаров Андрей Николаевич

Документ № 37 «В этом бою было уничтожено 23 немецких танка и истреблено до двух батальонов пехоты противника…» Из беседы с подполковником Чамовым. В 22 часа 30 мин я от командира дивизии получил приказ вывести полк из окружения. Дело было организовано так, что