«Скажи, что ты третьего родишь!»

«Скажи, что ты третьего родишь!»

Ваня долго гонялся за Машей с пистолетом в руке и, целясь, угрожал лишить ее жизни.

– Я убью тебя, сестра! – кричал он.

– Ваня, – вяло сказала Алена, – не надо целиться в человека.

– Это не человек, – возразил Ваня. – Это Маша.

– Тем более, в Машу не надо, – ответила Алена.

– А в кого надо? – уточнил Ваня.

– Да ни в кого! Ну, в птиц, – на ходу решала участь целых видов и подвидов Алена, – в животных.

– Я убью тебя, животное! – вскричал Ваня и бросился на Машу.

И так все время. Они умнее, и с этим просто следует смириться.

Их опять нет в Москве. Они, кажется, только что триумфально вернулись из очередного отпуска и, бегло осмотрев наш город на следующий день, признали его годным к жизни. Сию секунду они были рядом со мной, в одном городе, в одной квартире, и Ваня гонялся по квартире за Машей с пистолетом в руке, а Маша орала, повиснув на мне, что они больше от меня никуда не уедут, потому что до смерти боялась Вани. И они, конечно, сразу уехали от меня – как только узнали, что у меня длинная двухнедельная командировка. Они уехали опять отдыхать, и этому было логичное объяснение: они же вернулись только для того, чтобы нам побыть вместе. А раз вместе не получается – до свидания. Они уехали на день раньше, чем уехал я, – конечно, специально. Специально, а как же еще. Специально, черт возьми.

Я опять слышу торопливый Машин голос по телефону:

– Папа, тут у нас все есть. Рыбы есть, песок есть.

– Машины есть, – слышу я Ванин голос.

– Маша, – говорю я. – Кое-чего нет.

– А, знаю чего, – морщится Маша, я это чувствую даже по телефону.

– Чего?

– Тебя нет.

– Ну и как там?

– Папа, причал есть. Много лодок. И яхты.

Она отвыкла от меня, что ли? Она точно отвыкла.

– Папа, что ты молчишь? Ты что, плачешь? – спрашивает Маша.

Мне сразу становится смешно. До этого, слава богу, еще не дошло.

– Это ты, Маша, по всяким пустякам плачешь.

– Я, папа, по всяким пустякам не плачу. Я плачу, когда люди заставляют меня страдать.

– Ну и кто тебя заставляет страдать, Маша?!

Я где-то даже надеюсь услышать, что мама. У нас тогда с Аленой появится хороший повод для разговора по душам.

– Ваня! – с недоумением говорит Маша. – Ваня заставляет.

– Что, он бьет тебя, а ты не отвечаешь и поэтому страдаешь, да?

Я сам много времени потратил на то, чтобы убедить ее в том, что так и должно быть, что именно вот так и устроена жизнь, что старшие в ней должны быть великодушны к младшим… В общем, я стараюсь втолковать ей то, в чем и сам не очень уверен, и иногда у меня, кажется, получается. И вроде получилось и на этот раз.

– Да нет, пап, – вздыхает она. – Это я его бью, а потом страдаю. Папа, я тебе же историю должна рассказать! Только ты маме не говори, ладно? А то она просила не говорить тебе.

– А где мама, Маша?

– Да вот она сидит, слушает.

– Ну, рассказывай.

– Мы с мамой сидели в холле нашего отеля. Тут к нам подходит дяденька…

– Так, стоп. Подробнее. Сколько вас было?

– Все мы были, папа. Я, Ваня и мама. Так, уже легче.

– Дальше.

– Только ты меня, папа, не перебивай, ладно? А то я забуду.

Все, я молчу.

– И он говорит на английском языке…

– На английском? – перебиваю я.

– Да, папа. На таком, какой мы учим в «Тимее». И я ничего не понимаю!

– А мама?

– И мама. Он очень много говорит, потом он меня по голове гладит, потом маму за руку берет.

– Тебе не показалось, девочка?

– Папа, ты что? – обижается Маша. – Не веришь – Ваню спроси.

– Дальше!

– А дальше я маме говорю: «Мама, скажи ему, что ты третьего скоро родишь».

– Зачем ты это сказала?

– Мне стало страшно, папа!

– И что было дальше?

– Мама так долго смеялась, что он ушел.