«Приходят Чебурашка и Гена в прачечную…»

«Приходят Чебурашка и Гена в прачечную…»

Я совсем уж не предполагал, что Ваня станет кладезем анекдотов. Он их собирает отовсюду: из поездок в Ершово с классом Маши, из прогулок во дворе, когда ему удается остаться без присмотра няни, и, конечно, из детского сада.

Проблема в том, что у кого-то эти анекдоты в голове дольше чем на день не задерживаются, а у него они там складируются, причем, подозреваю, на вечное хранение. В результате теперь, если мы едем в машине в кино из-за города, он может час в пробке вместо радиостанции «Юмор. БМ» просто рассказывать анекдоты один за другим без перерывов на рекламу. И он не повторяется, конечно.

– Вызывает король русского, немского и чукчу, – рассказывает Ваня, – и говорит: «Если кто-нибудь научит за неделю мою собаку говорить, я дам царство и красавицу дочь в придачу». А собака его была немая, даже лаять не умела. Через неделю немского вызывает, спрашивает: «Научил собаку говорить?» Тот отвечает: «Нет, она же немая!» Он ему отрубил голову. Русского вызывает и спрашивает: «Научил собаку говорить?» Он говорит: «Да». – «Ну, покажи». Собака залаяла. Русского король отпустил, но царства не дал. Но и голову рубить не стал. Вызывает чукчу и спрашивает: «Научил мою собаку говорить?» Тот говорит: «Конечно!» – «Покажи!» – говорит король. Чукча вынимает сардельку, собака как закричит: «Ну, дай, дай мне сарделька! Я уже целая неделя не есть!» Король отдал ему царство и красавицу дочь и спрашивает: «Как же это ты научил мою собаку говорить? Она же немая». А чукча говорит: «Это очень просто. Надо сначала научить собака голодать, а потом уже учить собака говорить».

И вот Ваня уже весь состоит из этих анекдотов. Я ему говорю:

– Ну, давай, расскажи про Чебурашку и Гену. Ваня морщит лоб, потом говорит:

– Я знаю семь. Тебе какой?

– Четвертый, – отвечаю я.

– Ага, понял, – говорит он и рассказывает про то, как Чебурашка и Гена в самолете летели…

Потом мы приезжаем в кинотеатр «Октябрь», смотрим репертуар и понимаем, что в этом кинотеатре, где больше десятка залов, нету ни одного мультика.

Маша говорит:

– Ну, я не очень-то и хотела смотреть мультик. Я хочу посмотреть «Шопоголика».

– Ты откуда про него знаешь? – удивляюсь я.

– Так реклама же по всей Москве идет, – отвечает Маша. – И потом, мы недавно с классом ходили в кино, на «Австралию». Ты же мне еще 500 рублей утром дал. Ты не помнишь, что ли? Так там перед фильмом показывали отрывки из «Шопоголика».

Я не помню насчет пятисот рублей, хотя и не исключаю, конечно. Уж больно точно она все рассказывает. И я в который раз с тоской думаю, что она уже смотрит взрослые фильмы и что это блаженное время, когда она была ребенком, что-то слишком быстро подходит, кажется, к концу.

– А ты знаешь, кто такой шопоголик? – с надеждой спрашиваю я.

Надежда состоит в том, что она этого не знает.

А моя последняя надежда – на Ваню, который все-таки младше Маши почти на два года. И может, хоть он хоть ненадолго задержится в развитии.

– Шопоголик – это тот человек, который увлекается шопингом и никак не может остановиться, – отвечает она.

– А что такое шопинг? – спрашиваю я, теряя надежду.

– Хождение по магазинам, – говорит Маша, – это же английское слово. Ты что, не знаешь?

– Ну ладно, пойдем на «Шопоголика», – пожимаю я плечами.

– Когда начало? – спрашивает Ваня.

– В 18.40, – отвечаю я.

Я знаю, что он никак еще не ориентируется в цифрах, связанных с часами, но надо же когда-то начинать.

– Это через сколько? – уточняет Ваня. – У меня часов нет.

– А вот они, часы, – показываю я и, сжалившись, добавляю: – Через 30 минут.

На самом деле я знаю, что и в таких цифрах он тоже не ориентируется. Все, что связано со временем, вызывает у него какие-то дополнительные сложности.

– То есть через полчаса? – уточняет Ваня. – А, еще поесть успеем.

Еще неделю назад он в этом ничего не смыслил, это точно. Таким образом, умирает и последняя надежда в виде Ваниного безоблачного детства, которым можно беспричинно наслаждаться, да и только.

Мы покупаем билеты, закусываем и идем в кинозал. Причем я понимаю, что сам уже не успеваю допить чай и расплатиться, поэтому веду их, сажаю на места и возвращаюсь в кафе. При этом меня немного удивляет то, что зал уже заполнен людьми, свет погашен, а кино идет. Это странно: я рассчитывал успеть к началу рекламы, которую они тоже любят смотреть; в отличие, надо ли говорить, от меня. И думал, что успел.

В ожидании счета в кафе я решаю посмотреть билет – и обнаруживаю страшную вещь: мне продали билет на сеанс, который, когда мы только сели перекусить, уже как раз начался. То есть они сейчас сидят и смотрят фильм, который подходит к концу.

Я иду в кассу и пытаюсь выяснить, как это могло случиться. В конце концов, дети в надежном месте. Администратор убеждает меня, что никак не могло.

– Я же просил билеты на 18.40, а здесь написано 17.30, – объясняю я.

– Наши кассиры не могли ошибиться, – уверенно говорит администратор. – Они же все повторяют вслух. Да и какая вам разница? Мы все равно деньги не возвращаем. А билеты не обмениваем.

– А мы в ваш кинотеатр не ходим, – говорю я и все же покупаю билеты еще на один сеанс.

Когда я подхожу к кинозалу, то вижу, что сеанс закончился. И в зале сидят только Маша с Ваней.

– Папа, – кричит Маша, – ты все пропустил! Очень интересный фильм!

– Да, – подтверждает Ваня, – я бы еще раз посмотрел.

– Вот и посмотрим, – говорю я. – Только с начала.

– А он разве не с начала был? – удивляются они оба. И мы идем в кино. На этот раз фильм нравится им еще больше, и они громко, ерзая в креслах и перекрикивая друг друга, в середине фильма начинают пересказывать мне его содержание прямо с того момента, когда я их усадил в зал. Зал слушает их вместе со мной и, странное дело, не перебивает.

– Она сейчас все свои вещи распродаст! – кричит Маша. – Она сейчас скажет, что она не покупает все подряд, но зато вместо этого у нее есть отношения с любимым мужчиной!..

Когда мы выходим из кинотеатра, я объясняю им, что произошло.

– Это как в том анекдоте! – смеется Ваня. – Я тебе сейчас расскажу. Приходят Чебурашка и Гена в прачечную…