5. Какова роль военных в пилотируемых космических полетах?

5. Какова роль военных в пилотируемых космических полетах?

Подробно говорить о военных аспектах в пилотируемой космонавтике как-то не принято. Но уж коли возник такой вопрос, то начать можно с того, что первый отряд космонавтов и обслуживающий персонал Центра подготовки космонавтов набирались из личного состава военно-воздушных сил. И эта ситуация в Центре сохранялась вплоть до 2009 года.

После набора в первый отряд кандидатов в космонавты набирали и из инженеров, и из медиков, и из научных работников, и из журналистов, из актеров. Пройдя медицинский отбор, они продолжали работать на прежних местах, готовились по своим программам. Затем специальная мандатная комиссия проводила окончательный отбор кандидатов, которым предстояло пройти курс общекосмической подготовки в Центре. Однако, главная работа начиналась после объявления о подготовке к конкретному космическому полету. Гражданские кандидаты на полет прибывали в Центр на период непосредственной подготовки, как в командировку.

Во время приезда зарубежных делегаций в Центр подготовки космонавтов, для всех сотрудников наступали самые неприятные моменты. Все, кроме космонавтов, переодевались в гражданскую одежду. И только к концу века этот режим был смягчен.

Даже занятия и тренировки с иностранными космонавтами требовалось проводить в гражданской одежде. Доходило до смешного. Человек читал лекцию американцам. Затем шел домой, переодевался в военную форму одежды и заступал на суточное дежурство в наряд. И уже в течение этих суток он неоднократно встречал своих слушателей в силу своих служебных обязанностей.

Эту ситуацию можно назвать формальным подходом к решению вопроса. Однако этот подход мало менялся и применительно к вопросам использования пилотируемой космонавтики в военных целях.

Ю. Гагарин после своего полета уже 5 мая передал Главкому ВВС рапорт, в котором писал:«Обдумывая все пережитое мною в первом космическом полете, я как офицер и военный летчик, не могу не дать своей оценки возможной роли человека в космическом корабле, предназначенном для выполнения военных задач. У меня сложилось впечатление, что космические корабли могут с большим успехом применяться для ведения разведки. Хотя в полете 12 апреля в мои задачи не входило обнаружение каких либо объектов, тем не менее, я уверен, что с высоты 100–200 километров даже невооруженным глазом можно при благоприятных условиях видеть некоторые военные объекты, например ВПП и возможно крупные корабли в океане. Я убежден, что при установке на корабле современной фотоаппаратуры можно получить снимки высокого качества….Будут программы с беспилотными искусственными спутниками Земли. Но есть преимущество космического корабля с человеком на борту… Человек на космическом корабле способен произвести предварительный анализ информации и регулировать ее так, чтобы на Землю поступали в первую очередь наиболее важные сведения. Он может управлять аппаратурой…».

В этом рапорте прослеживается две проблемы. Первая — нужен ли собственно человек при полетах космических аппаратов. Об этом спорят до сих пор. В зависимости от того, кто на какой должности стоит и к какому ведомству относится.

Характерный пример. Г. С. Титов, как и все космонавты, считал роль человека в космическом полете чрезвычайно важной. Однако, в силу своего характера, он не ужился в Центре подготовки космонавтов, закончил академию Генштаба и стал-таки генералом, но в ведомстве, где запускали беспилотные спутники-разведчики. И уже на всех научных конференциях не было более ярого противника использования человека в космосе. По Титову получалось, что все чего мог бы достичь человек в космосе, можно в сотни раз в большем объеме и лучшего качества получить с помощью беспилотных средств. Народные деньги нельзя тратить попусту. А если и тратить, то лучше на развитие автоматических кораблей. Хорошо, что не он принимал окончательные решения.

Вторая проблема, это техническое оснащение человека при наблюдениях из космоса. Хорошую аппаратуру для рассматривания Земли разработали специалисты конструкторского бюро В. Челомея, и расположили ее на орбитальной пилотируемой станции «Алмаз». Она работала потом на орбите под названием «Салют-3» и  «Салют-5». Заранее готовясь к работе на ней, в отряд космонавтов дополнительно набрали группу военных инженеров, подготовили прекрасную тренажную базу. На станциях успели отработать 4 экипажа с очень хорошими результатами. Они доказали, что из космоса можно не только вести качественную военную разведку, но и осуществлять оперативное управление наземными силами, исходя из данных разведки.

Но всю программу под удобным предлогом «борьбы за мир» прикрыли. Было уничтожено и все тренажерное оборудование, предназначенное для подготовки экипажей военных пилотируемых космических станций.

Эта же история, с подачи М. С. Горбачева повторилась и с пилотируемым космическим кораблем «Буран», аппаратура которого на 90 % могла быть использована военными. Его смогли на 100 % удачно вывести в космос и посадить на Землю в автоматическом режиме. Однако, продолжение работ в пилотируемом варианте сочли нецелесообразным.

Но ведь даже гражданский космонавт, делая обыкновенные панорамные снимки Земли в научных целях, невольно снимал и военные объекты в этом районе, если они были. Тем более что аппаратура не только позволяла отличить на снимках телегу от автомобиля, но разобрать номерной знак на этом автомобиле. Все зависело от того, какой специалист будет рассматривать или расшифровывать эти снимки.

В этом отношении можно привести очень характерный пример. Сугубо гражданский космонавт, бортинженер В. Лебедев в течение всего своего 211-суточного полета в 1982 году вел дневник. Он описывал все что видел, что чувствовал, что делал.

По возвращению из полета многие космонавты с помощью журналистов пишут статьи, книги. Не стал исключением и Лебедев. Ему сразу же после возвращения предложил свои услуги некий представитель издательства на очень выгодных условиях. И Лебедев отдал ему свои дневники для обработки в литературный вариант. Но оказалось, что представитель этот был из Германской разведки.

В завершение, наверное, надо сказать и о работах с военным уклоном на международной космической станции (МКС).

Она собрана из отдельных сегментов, которые принадлежат России, США, и другим странам.

Также собираются и экипажи — из представителей разных стран, представители которых по очереди становятся командирами очередных экспедиций.

В перечне работ по обслуживанию сегментов и проведению научных экспериментов есть элементы совместной деятельности, а также свои государственные, не всегда открытые, программы.

Особенно ревностно относятся к этим вопросам американцы, которые не только живут в своих сегментах, но и не допускают наших космонавтов к проведению отдельных экспериментов. Они как будто не замечают вопросов космонавтов по предназначению некоторых научных приборов в американских сегментах МКС.

Нужно сказать, что такая ситуация прогнозировалась с самого начала создания в США НАСА — Национальное управление по воздухоплаванию и исследованию космического пространства, которое было создано летом 1958 года. НАСА официально отвечало за гражданскую космическую программу, но и не скрывало военную направленность некоторых своих экспериментов и разработок. Уже при организации НАСА ему в управление были переданы многие конструкторские бюро и предприятия, занимающиеся военными разработками. Естественно, что во время космических полетов проводился и ряд экспериментов в интересах военных.

Да и первые астронавты были набраны из среды военных летчиков-испытателей, и об интересах своей страны они никогда не забывали.

К слову сказать. Такое организующее и объединяющее начало как американское НАСА в России было создано только через несколько десятилетий. Им стал Роскосмос.