Счастливые в Маралале

Счастливые в Маралале

С сильно бьющимся сердцем я пошла в указанном направлении и заглянула за угол. Там стоял он! Мой масаи просто стоял там и улыбался. Рядом с ним был Том. Я потеряла дар речи. Продолжая улыбаться, он протянул ко мне руки и сказал: «Эй, Коринна, ты меня не поцелуешь?» Только тогда я очнулась, вышла из оцепенения и бросилась ему на шею. Мы обнялись, и время для меня остановилось. Затем он отступил назад, посмотрел на меня счастливыми глазами и сказал: «Нет проблем, Коринна». Услышав эти знакомые слова, я была готова взлететь от радости.

Тут у меня из-за спины выскочила счастливая Юта и сказала: «Ну вот, наконец-то вы друг друга нашли! Я узнала его издалека и привела сюда, чтобы вы могли, по крайней мере, спокойно поздороваться, не на глазах у всего Маралала». Я от всего сердца поблагодарила Тома и предложила попить чаю. Я сказала, что мужчины могут съесть за мой счет столько мяса, сколько захотят. Мы пошли в мой номер, сели на кровать и стали ждать, когда принесут мясо. Юта поговорила с Лкетингой и объяснила, что он может спокойно есть в нашем присутствии, потому что мы не женщины самбуру. Посоветовавшись с Томом, Лкетинга согласился.

И вот он был здесь, рядом, и я смотрела в его красивые глаза. Я спросила, почему он не приехал в Момбасу. Он действительно не получил от меня ни одного письма. Он два раза спрашивал насчет паспорта, но служащий только смеялся и дразнил его. Затем другие воины стали относиться к нему как-то странно и запретили танцевать с ними. Без танца он больше не мог зарабатывать деньги, и оставаться на побережье не имело смысла. Не веря, что я вернусь, он через месяц уехал домой. Однажды он хотел позвонить мне из отеля «Африка Си Лодж», но ему никто не помог, а управляющий сказал, что телефон только для туристов.

С одной стороны, я была тронута, когда узнала, что он все перепробовал, с другой – жутко разозлилась на так называемых друзей, которые вместо того, чтобы помочь, только вредили ему. Когда я сказала, что хочу остаться в Кении и не вернусь в Швейцарию, он сказал: «Хорошо. Теперь ты останешься со мной!» Юта и Том оставили нас наедине, и мы, счастливые, стали делиться новостями. Лкетинга сожалел, что мы не можем поехать к нему домой. Наступил сезон засухи, и, кроме молока, никакой еды не было, да и дома тоже не было. Я сказала, что мне все равно, главное – что теперь мы вместе. Тогда он предложил сначала поехать в Момбасу. Познакомиться с его мамой и посмотреть его дом я смогу позже, но он хочет сегодня же представить мне своего младшего брата Джеймса, который единственный из всей семьи посещает школу в Маралале. Он скажет ему, что уезжает со мной в Момбасу, и Джеймс, когда на школьные каникулы поедет домой, передаст это маме.

Школа находилась примерно в километре от деревни. В ней царила строгая дисциплина. В школьном дворе мальчики и девочки гуляли отдельно. Все были одеты одинаково: девочки – в простые синие платьица, мальчики – в синие штаны и светлые рубахи. Я осталась ждать в стороне, а Лкетинга медленно подошел к мальчикам. Вскоре все дети уставились на него, потом на меня. Он заговорил с ними, один мальчик убежал и вернулся с другим. Последний подошел к Лкетинге и уважительно с ним поздоровался. Они немного поговорили и подошли ко мне. Джеймс протянул мне руку и вежливо поздоровался. На вид ему было лет шестнадцать. Он очень хорошо говорил по-английски и сожалел, что не может пойти с нами в деревню, потому что теперь у них лишь короткая перемена, а по вечерам выходить нельзя, только по субботам на два часа. Директор школы очень строгий. Тут зазвенел звонок, и детей как ветром сдуло, в том числе и Джеймса.

Мы вернулись в деревню, и я не имела ничего против того, чтобы пойти в наш номер. Но Лкетинга, смеясь, возразил: «Это Маралал, а не Момбаса». Судя по всему, здесь мужчина и женщина могли заходить в помещение вместе лишь после наступления темноты, да и то тайком. Не то чтобы мне безумно хотелось секса, ведь я знала, что он из себя представляет, но после долгих месяцев разлуки немного близости мне бы не помешало.

Мы бродили по Маралалу. Я держалась от Лкетинги на некотором расстоянии, потому что так было принято. Время от времени он заговаривал с воинами или девушками. Девушки, все очень молоденькие и обвешанные красивыми украшениями, бросали на меня быстрые любопытные взгляды и смущенно хихикали. Напротив, воины осматривали меня очень внимательно. Лкетинга разговаривал с ними подолгу. Судя по всему, речь шла обо мне. Мне это было несколько неприятно, потому что их языка я не понимала. Я с нетерпением ждала вечера.

На рынке Лкетинга купил пластиковую коробочку с красным порошком. При этом он указал на свои волосы и боевую раскраску. В другом ларьке продавались зеленые стебли с листьями. Длина стеблей составляла примерно двадцать сантиметров, они были связаны в пучки. Собравшиеся перед прилавком пятеро или шестеро мужчин придирчиво осматривали товар и громко спорили.

Лкетинга тоже устремился к этому ларьку, и продавец завернул ему в газету два пучка. Лкетинга заплатил приличную сумму, и пакет тотчас же скрылся под его платком-кангой. По пути в гостиницу он купил не меньше десяти жевательных резинок. Когда мы пришли в номер, я спросила, что это за трава. Он улыбнулся и сказал: «Мираа, очень хорошая. Ее ешь и не спишь!» Разложив покупки, он зубами отделил кору от стебля и стал жевать ее вместе с жвачкой. Я зачарованно смотрела на него, на его красивые тонкие пальцы. Я тоже попробовала пожевать траву, но мне она показалась слишком горькой, и я ее сразу выплюнула. Я лежала на кровати, смотрела на него, держала в руке его руку и была бесконечно счастлива. Я могла обнять весь мир. Я достигла цели. Я нашла его, мою большую любовь. Утром мы поедем в Момбасу, и у нас начнется замечательная жизнь.

Должно быть, я заснула. Проснувшись, я увидела Лкетингу на том же месте. Он продолжал сосредоточенно жевать. Пол превратился в помойку. Повсюду валялись листья, очищенные от коры стебли и пережеванные зеленые комочки. Он посмотрел на меня слегка застывшими глазами и погладил по голове: «Нет проблем, Коринна, ты устала, ты спи. Завтра сафари». «А ты, – спросила я, – не устал?» Нет, ответил он, перед такой дальней поездкой он не может спать, поэтому и жует мираа.

Из его слов я поняла, что мираа расслабляет и придает мужества. Воины масаи пользуются ею, поскольку принимать алкоголь им запрещено. Я понимала, что в эти дни мужество Лкетинге необходимо, как никогда. Он не знал, что нас ждет, а опыт в Момбасе он получил не самый лучший. Его мир был здесь, а Момбаса хотя и находилась в Кении, но была для него чужой. Я ему помогу, подумала я, и снова заснула.

На следующее утро нам предстояло выйти очень рано, чтобы занять места в единственном автобусе, отъезжающем в Ньяхуруру. В ту ночь Лкетинга не ложился. Я удивилась, каким бодрым он выглядел и как легко, без багажа, только в украшениях и набедренной повязке, сжимая в руке дубинку, пустился в столь дальнее путешествие.

Тем временем Лкетинга съел всю траву и стал пережевывать уже использованные комочки. Он ехал молча, да и вообще на этот раз в автобусе было не так весело, как тогда, когда мы ехали с Ютой.

Автобус резво подпрыгивал на бесконечных ухабах. Чтобы защитить от пыли свои красивые волосы, Лкетинга натянул на голову вторую накидку, оставив открытыми только глаза. Чтобы хотя бы немного дышать, я прикрыла нос и рот платком. Примерно на полпути Лкетинга подтолкнул меня и указал на длинный серый холм. Только как следует присмотревшись, я поняла, что это сотни слонов. Зрелище было внушительным, грандиозным. Повсюду, насколько хватало взгляда, серые колоссы спокойно и уверенно шли вперед. Между ними можно было заметить детенышей. В автобусе все оживились и стали следить за слонами. Я узнала, что здесь такое можно увидеть нечасто.

Наконец к обеду мы добрались до нашей первой цели, Ньяхуруру. Мы пошли попить чаю и съели хлебную лепешку. Уже через полчаса следующий автобус отправился в Найроби, куда мы прибыли ближе к вечеру. Я предложила Лкетинге переночевать там, а утром сесть в автобус на Момбасу. Он сказал, что не хочет оставаться в Найроби, что гостиницы здесь слишком дорогие. За все платила я, и его слова меня тронули. Я заверила, что это не проблема, но он сказал, что Найроби очень опасен и здесь много полиции. Несмотря на то что с семи утра мы только и делали, что сидели в автобусе, он хотел немедленно тронуться в путь и преодолеть самый длинный отрезок пути. Заметив, как неуверенно он себя чувствует в Найроби, я согласилась.

Мы поспешно перекусили. Я была рада, что он по крайней мере поел вместе со мной, хотя и натянул на лицо кангу, чтобы его не узнали. До автовокзала было недалеко, и мы прошли эти несколько сотен метров пешком. Здесь, в Найроби, даже местные жители как-то странно смотрели на Лкетингу, кто посмеиваясь, а кто с восхищением. Он совсем не вписывался в этот суматошный современный город, и я обрадовалась, что с паспортом ничего не получилось.

Наконец мы сели в ночной автобус и стали ждать отправления. Лкетинга снова жевал мираа. Мое тело ныло, и я тщетно старалась расслабиться. Только на сердце было легко и спокойно. Через четыре часа, в течение которых мне удалось немного подремать, автобус остановился в Вое. Большинство пассажиров, и я в том числе, вышли, чтобы справить нужду, но, увидев грязный туалет, я решила потерпеть еще четыре часа. Купив две бутылочки кока-колы, я вернулась в автобус. Через полчаса путешествие продолжилось, и на этот раз заснуть я не смогла. Мы с бешеной скоростью мчались сквозь ночь по извилистой дороге. Лишь изредка нам на пути попадался встречный автобус, а автомобилей и вовсе почти не было.

Два раза мы проезжали через полицейский кордон. Автобус останавливался у разложенных поперек дороги бревен с длинными гвоздями, и полицейский с автоматом проходил по салону, освещая фонарем каждое лицо. Через пять минут ночная поездка продолжалась. Вскоре я уже не знала, как удобнее сесть. Наконец я увидела табличку «245 километров до Момбасы»: слава богу, до дома оставалось не так далеко. Лкетинга не спал. Судя по всему, эта мираа действительно придавала бодрости. Только его взгляд был неестественно неподвижен, и он стал крайне молчалив. Постепенно меня стало охватывать радостное волнение. В воздухе запахло солью, температура стала комфортнее. От влажной прохлады Найроби не осталось и следа.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Счастливые цифры

Из книги Журнал `Компьютерра` №720 автора Журнал «Компьютерра»

Счастливые цифры Автор: Тимофей БахваловЭтот блог я начал писать за две недели до праздников, но так и не успел его закончить. Слишком уж быстро летит время в Пекине, и слишком многое нужно было успеть сделать до окончания 2007 года. Так что перед вами очередная глава


«Это были счастливые годы»

Из книги Антиподы. Альберт Эйнштейн и другие люди в контексте физики и истории автора Беркович Евгений Михайлович

«Это были счастливые годы» Как и его кумир Адольф Гитлер, Филипп Ленард вырос не в Германии, а в Австро-Венгерской империи. Только фюрер немецкого народа родился в австрийском Браунау, а второй немецкий нобелевский лауреат по физике – в городе Прессбурге, входившем в


Счастливые годы ТЮЗа

Из книги Расставание с мифами. Разговоры со знаменитыми современниками автора Бузинов Виктор Михайлович

Счастливые годы ТЮЗа – Значит, все-таки были в детстве и юности моменты, которые могли привести к долговременно развивающимся обидам. Отношения со сверстниками – это очень серьезно. Всякий подросток мечтает вписаться в свою компанию.Отношения с отцом.


9.4. Счастливые дни

Из книги Дневник бывшего коммуниста [Жизнь в четырех странах мира] автора Ковальский Людвик


Счастливые дни

Из книги В поисках энергии. Ресурсные войны, новые технологии и будущее энергетики автора Ергин Дэниел

Счастливые дни В 1950-е и 1960-е гг., послевоенные десятилетия, Америка была страной автомобилей. Разрастание пригородов, строительство новых автомагистралей и дорожных систем, а также распространение автомобиля шли, что называется, рука об руку. Машины были главным


Счастливые люди

Из книги Мальта без вранья автора Баскина Ада

Счастливые люди По самым разным европейским исследованиям, на Мальте большинство людей считают себя счастливыми или почти счастливыми.– Чем это можно объяснить? – спрашиваю я известного антрополога, профессора Мальтийского университета Гуидо Ланфранко.– Я думаю,