Выезд из маньятты

Выезд из маньятты

На следующий день мы переехали в магазин. Стоял тяжелый зной, цветы снова исчезли: козы отлично справились со своей работой. Я передвигала мебель с места на место, но создать в магазине такой же уют, как в маньятте, мне не удавалось. Я успокаивала себя тем, что здесь я избавлюсь от многих хлопот и буду регулярно принимать пищу, что в моем состоянии гораздо важнее. Когда мы закрыли магазин, муж поспешил домой, чтобы встретить коз. Я приготовила вкусный ужин из молодого картофеля, свеклы и капусты.

Первую ночь мы спали плохо, хотя и лежали на удобной кровати. Жестяная крыша трещала, мешая нам заснуть. В семь утра раздался стук в дверь. Лкетинга пошел посмотреть, кто пришел. Оказалось, мальчик хотел купить сахар. Лкетинга радостно взвесил ему полкило и снова закрыл магазин. Теперь приводить себя в порядок по утрам мне было намного проще, мыться в тазу было удобно. Туалет располагался всего в пятидесяти метрах от магазина. Жизнь стала более приятной и комфортной, зато менее романтичной.

Когда Лкетинга был в магазине, я могла в любой момент ненадолго прилечь. Я могла готовить себе пищу и одновременно торговать. Неделю все шло просто замечательно. Одна девочка приносила мне воду из миссии. Это стоило денег, зато избавляло меня от необходимости ходить на реку. Кроме того, эта вода была прозрачная и чистая. Вскоре все узнали, что мы живем в магазине. Теперь постоянно приходили клиенты и просили дать им питьевую воду. В маньяттах обычай обязывал хозяев удовлетворять это желание, но таким образом к полудню от двадцати литров у меня не оставалось ни капли. Постоянно на нашей кровати сидели воины в ожидании Лкетинги, чая и еды. Пока магазин был забит продуктами, он ведь не мог сказать, что у нас ничего нет.

После таких гостей в нашей комнате царил хаос. Повсюду валялись грязные кастрюли и обглоданные кости. Со стен свисала коричневая слизь. Мое шерстяное одеяло и матрас были красными от охры, которой раскрашивали себя воины. Мне это не нравилось, и мы несколько раз из-за этого ссорились. Иногда Лкетинга меня понимал и отправлял гостей к маме, иногда вставал на их сторону и исчезал вместе с ними. Для него эта ситуация тоже была новой, и он не знал, как действовать. Нам нужно было найти способ соблюдать законы гостеприимства, но при этом не позволять гостям ими злоупотреблять.

Я подружилась с женой ветеринара, и они время от времени приглашали меня на чай. Я попыталась описать ей свою проблему, и, к моему удивлению, она меня сразу поняла. Она сказала, что таковы обычаи людей, живущих в маньяттах, но в «городе» этот обычай соблюдается далеко не так строго. Он распространяется только на членов семьи и близких друзей, но ни в коем случае на всех встречных. Вечером я рассказала об этом Лкетинге, и он пообещал в будущем это учитывать.

В ближайшее время в нашем районе должно было состояться несколько свадеб. Как правило, женихами были пожилые мужчины, собиравшиеся взять в жены третью или четвертую жену. Женами становились молодые девушки, о несчастье которых можно было прочесть по лицу. Случалось и так, что разница в возрасте составляла более тридцати лет. Больше всего везло девочкам, которые становились первой женой воина.

Наш сахар стремительно убывал, поскольку выкупом за невесту часто служили сто килограммов сахара. Огромное количество сахара требовалось и для самого праздника. Настал день, когда в магазине было полно кукурузной муки, но ни грамма сахара. Два воина, собиравшиеся жениться через четыре дня, растерянно стояли перед прилавком. У сомалийцев сахар тоже давно закончился. С тяжелым сердцем я отправилась в Маралал. К счастью, со мной поехал ветеринар. Мы выбрали объездную дорогу. Он хотел забрать зарплату и вернуться со мной обратно. Я быстро купила сахар, а Лкетинге – обещанную мираа.

Ветеринар долго не появлялся. Он пришел почти в четыре часа и предложил ехать по лесной дороге. При этой мысли мне стало нехорошо, ведь после дождя я по ней еще не ездила. Но он сказал, что дорога уже высохла. Временами мы проезжали по глубоким лужам грязи, но на четырехколесном приводе машина справлялась с ними легко. На «смертельном склоне» дорога теперь выглядела совсем иначе. Мы вышли из машины и пешком стали спускаться вниз, чтобы посмотреть, где лучше проехать. Если не считать трещины шириной не меньше тридцати сантиметров, которая проходила поперек дороги, ничто не мешало нам при небольшом везении миновать и этот участок.

Я выбирала самые высокие места и старалась не соскользнуть в канаву, потому что тогда мы бы застряли в грязи. Преодолев склон, мы вздохнули с облечением. На скалах, по крайней мере, было уже не скользко. Автомобиль, скрипя, стал подпрыгивать на камнях. Самое сложное осталось позади, теперь оставались лишь двадцать метров щебня.

Вдруг под машиной что-то задребезжало. Я продолжала ехать дальше, но звук набирал силу, и я остановилась.

Мы вышли из машины, но снаружи никаких неисправностей не заметили. Я заглянула под автомобиль и обнаружила поломку. На одной стороне были сломаны все рессоры, кроме двух, и мы ехали практически без них. Частично они скользили по земле, что и вызывало такой звук.

И снова авария! Я злилась на себя за то, что поддалась уговорам ветеринара и согласилась поехать по этой дороге. Он предложил просто двинуться дальше, но об этом не могло быть и речи. Я стала судорожно соображать, что делать. Я достала из автомобиля канат и нашла подходящие деревяшки. Мы прикрепили рессоры кверху, а в завершение подсунули деревяшки, чтобы канат не стерся. Я медленно поехала вперед и остановилась у первых же маньятт. Там мы выгрузили четыре из пяти мешков с сахаром и оставили их в первой попавшейся маньятте. Ветеринар убедительно попросил людей не вскрывать мешки. Мы осторожно поехали дальше в Барсалой. Я так сильно перенервничала из-за этой проклятой машины, что у меня заболел живот.

До магазина мы доехали без происшествий. Лкетинга сразу залез под машину, чтобы удостовериться в том, что мы говорим правду. Он не понимал, зачем я оставила сахар в других маньяттах, и не сомневался, что позднее его там уже не будет. Смертельно уставшая, я пошла в нашу комнату и легла на кровать.

На следующее утро я пошла к пастору Джулиани, чтобы показать ему свой автомобиль. Несколько раздраженно он заметил, что он – не мастерская. Чтобы сварить эти детали, ему придется разобрать пол-автомобиля. На это у него сейчас нет времени. Прежде чем он успел что-то добавить, я разочарованно развернулась и пошла домой. Я чувствовала себя всеми брошенной. Без помощи Джулиани я на этой машине больше никогда не доеду до Маралала. Лкетинга спросил, что сказал Джулиани. Когда я сообщила, что он не может нам помочь, Лкетинга ответил, что он всегда знал, что этот человек плохой. Видимо, он забыл, сколько раз пастор выручал нас из беды.

Лкетинга и юноша вели торговлю, а я все утро спала. Мне было плохо. Сахар раскупили уже к полудню, и мне стоило огромного труда удержать мужа, который хотел поехать на сломанном автомобиле за оставшимся сахаром. Вечером Джулиани прислал к нам своего сторожа, который сказал, чтобы мы привезли ему машину. Я обрадовалась, что он передумал, и отправила к нему Лкетингу, потому что сама как раз что-то готовила. В семь часов мы закрыли магазин, а Лкетинга еще не вернулся. Зато у двери ждали два незнакомых мне воина. Я уже поела, когда он наконец пришел. Он сказал, что заходил к маме, чтобы проведать своих животных. Радостно рассмеявшись, он протянул мне мои первые два яйца: со вчерашнего дня моя курица начала откладывать яйца. Теперь я могла расширить свое меню. Я приготовила гостям чай и, вконец измученная, забралась в кровать под москитную сетку.

Трое мужчин ели, пили и болтали. Я периодически засыпала. Ночью я проснулась вся в поту. Мне безумно захотелось пить. Мужа рядом не было. Я не знала, где лежит фонарь. Я выбралась из-под одеяла и сетки и направилась к канистре с водой. По пути я обо что-то споткнулась. Прежде чем я успела сообразить, что это было, я услышала хрюканье. Окаменев от ужаса, я спросила: «Дорогой?» В луче фонаря, который я наконец нашла, я распознала три силуэта, которые лежали на полу и спали. Одним из них был Лкетинга. Осторожно переступив через мужчин, я подошла к канистре с водой. Даже когда я вернулась в постель, мое сердце еще колотилось как бешеное. Осознав, что в комнате посторонние, я в ту ночь больше не сомкнула глаз. Утром меня бил такой озноб, что я не могла выбраться из-под одеяла. Лкетинга приготовил всем чай, и я очень обрадовалась горячему напитку. Мужчины от души смеялись над ночным приключением.

В тот день юноша торговал один, потому что Лкетинга ушел с двумя воинами на какую-то церемонию. Я осталась в постели. Днем к нам зашел пастор Роберто и принес оставшиеся четыре мешка сахара. Я вышла в магазин, чтобы поблагодарить его. При этом я заметила, что у меня кружится голова. Я поспешила в свою комнату и снова легла. Мне не нравилось, что юноша торгует один, но я была слишком слаба, чтобы его контролировать. Через полчаса после завоза сахара в магазине, как обычно, началась суматоха. Я просто лежала в постели. Заснуть под такой шум было невозможно. Вечером мы закрыли магазин, и я осталась одна.

Я бы с удовольствием пошла к маме, но меня снова знобило. Для себя одной готовить не хотелось, и я легла под москитную сетку. Комаров было еще очень много, и они были на редкость злые. В ту ночь у меня было несколько приступов озноба. Мои зубы стучали так, что я думала, меня слышно в соседней хижине. Почему Лкетинга не идет домой? Ночь никак не кончалась. Меня знобило, а потом сразу кидало в жар. Мне захотелось в туалет, но выходить на улицу одна я не решилась. Не видя другого выхода, я воспользовалась кружкой для воды.

Рано утром в дверь постучали. Я спросила, кто там, потому что торговать не хотела. В ответ я услышала голос любимого. Он сразу заметил, что что-то не в порядке, но я его успокоила, потому что не хотела снова обращаться за помощью в миссию.

Он весело рассказал мне о свадебной церемонии одного из воинов и сообщил, что примерно через два дня мимо нас проедет ралли «Сафари». Несколько водителей должны были приехать уже сегодня, чтобы опробовать дорогу на Вамбу. Мне в это верилось с трудом, но, несмотря на ужасное самочувствие, я порадовалась вместе с Лкетингой. Вскоре он ушел посмотреть, как там наш автомобиль, но тот был еще не готов.

В два часа дня я услышала жуткий шум. Я так долго добиралась до входа в магазин, что, дойдя до него, увидела только огромное облако пыли. Мимо нас промчался первый водитель, совершавший пробный заезд. Вскоре половина жителей Барсалоя уже стояли на улице. Через полчаса мимо промчался второй, а вслед за ним третий автомобиль. Это было очень странное ощущение – здесь, на краю света, в совсем другом временном измерении, увидеть такое торжество цивилизации. Мы ждали долго, но на сегодня представление закончилось. Это были пробные заезды. Через два дня здесь должно было проехать больше тридцати машин. Я очень радовалась такому приключению, хотя все еще лежала в постели, мучимая лихорадкой. Лкетинга приготовил мне еду, но от одного взгляда на нее мне стало плохо.

На следующий день мое состояние резко ухудшилось. Я то и дело теряла сознание. Уже несколько часов я не чувствовала ребенка. Меня охватила паника, и, рассказывая об этом мужу, я не сдержалась и разревелась. Перепугавшись, он ушел и вернулся с мамой. Она стала ощупывать мой живот и при этом постоянно говорила со мной. Ее лицо стало мрачным. Плача, я спросила у Лкетинги, что с моим ребенком, но он с беспомощным видом сидел рядом и разговаривал только с мамой. Наконец он объяснил, что, по мнению мамы, на меня обрушилось злое проклятие, от которого я и заболела. Кто-то хотел убить меня и ребенка.

Они спросили, с какими людьми я в последнее время общалась, не приходили ли в магазин сомалийцы, не прикасались ли ко мне старики, не плевали ли они на меня, не показывал ли мне кто-нибудь черный язык. Вопросы сыпались на меня градом, и от страха я едва не впала в истерику. В моей голове стучала только одна мысль: мой ребенок мертв!

Мама ушла, пообещав привести хороших врачей. Не знаю, сколько времени я пролежала, обливаясь слезами. Открыв глаза, я увидела склонившиеся надо мной шесть или восемь морщинистых лиц. То были старейшины, мужчины и женщины. Окружив меня, старики повторяли: «Енкаи, енкаи!» Каждый из них растирал мне живот и что-то бормотал. Мне все было безразлично. Мама поднесла к моим губам стакан с жидкостью, которую следовало выпить одним залпом. Напиток был обжигающе острым, и мое тело охватила дрожь. В тот же момент я почувствовала два-три подергивания в животе и испуганно схватилась за него. Перед глазами все закружилось. Я видела только склоненные надо мной старые лица, и мне хотелось умереть. Мой ребенок был еще жив, но теперь он точно умер, подумала я и закричала: «Вы убили моего ребенка! Дорогой, они убили нашего ребенка!» Я почувствовала, как меня покидают последние силы и воля к жизни.

Снова на мой живот опустились десяток рук, которые начали натирать и сжимать его; при этом старики громко молились и пели. Вдруг живот немного поднялся, и я почувствовала внутри небольшое подергивание. Сначала я решила, что мне почудилось, но подергивание повторилось еще несколько раз. Должно быть, старики его тоже почувствовали, потому что молитвы стали тише. Когда я поняла, что мой ребеночек жив, меня пронзила сильнейшая воля к жизни. А я-то думала, что утратила ее безвозвратно. «Дорогой, пожалуйста, сходи к отцу Джулиани и расскажи ему обо мне. Я хочу в больницу».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Выезд в Чехословакию

Из книги Тайны советского футбола [litres] автора Смирнов Дмитрий

Выезд в Чехословакию Еще из выездов за границу запомнилась поездка в ноябре 1967 года в Чехословакию. Играли мы в 1/8 Кубка кубков со «Спартаком» (Трнава). В Ташкенте мы выиграли 3:0 и в ответном матче тоже были сильнее – 3:1. Причем два мяча уже к 16–й минуте забили. Поэтому


Еврейское движение за выезд в Израиль

Из книги История инакомыслия в СССР автора Алексеева Людмила Михайловна

Еврейское движение за выезд в Израиль Бытовой антисемитизм никогда не прекращался в СССР. В послевоенное время он дополнился государственным антисемитизмом, который дошел до грани погрома перед смертью Сталина, несколько утих сразу после его смерти, но затем стал


Движение советских немцев за выезд в ФРГ

Из книги Советский анекдот (Указатель сюжетов) автора Мельниченко Миша

Движение советских немцев за выезд в ФРГ Предки советских немцев, которых по переписи 1979 г. насчитывается в СССР 1 млн. 937 тысяч, переселились в Россию из Германии, Австрии и Швейцарии при Екатерине II (с 1764 г.) и во время наполеоновских войн (конец XVIII и начало XIX вв.). Первая


Выезд

Из книги автора

Выезд 5690. «Есть ли у нас родственники за границей?» – «Нет». – «А дядя в Израиле?» – «Так это я за границей, а не он!»5690A. СБ: *1952 [ШТ 1987: 501] 5690B. СБ: н.д. [ЛК *1991: без н.с.] 569 °C. СБ: *1963 [СН 2000 – 2002: без н.с.]5691. Брежнев: «Сколько у нас в стране евреев?». Косыгин: «Миллиона два с