К ЧИТАТЕЛЮ

К ЧИТАТЕЛЮ

Дорогие мои читатели!

Автомобилисты вы или пешеходы, неважно, главное – коллеги по жизни. Правда, мне-то уже шестьдесят два. Пора подводить итоги. Они в ваших руках. Это то, что останется после меня. Не считая сыновей.

Эта книга, оказывается, – то, ради чего я появился на этот свет и колесил по нему всю свою жизнь. Вы держите в руках главную книгу моей жизни. И не только автомобильной.

До нее было десятка два «автомобильных» книг. Последняя – «Автоэнциклопедия», вышедшая в этом же издательстве «РИПОЛ классик» в 2006 году. Здесь от нее осталось меньше половины – лучшие главы, не подверженные «старению». Да и то почти все они дописаны и переписаны. Потому что чем выше забираешься, тем дальше видно.

Если жизнь человеческую уподобить дороге, то беды происходят с нами тогда, когда мы оказываемся в ненужное время в ненужном месте. И наоборот – и тогда судьба поворачивается к нам лицом.

Как же оказаться в нужное время в нужном месте и избежать обратного?

Сейчас я пенсионер, черт возьми. Я добился в жизни большего, чем мечтал когда-то юношей, – стал (так говорят другие) лучшим автожурналистом России. И подтверждение этому – три официальных титула лучшего в разных номинациях за 1995, 2003 и 2005 годы. Может быть, я смогу и вам помочь, подсказать, как это сделать?..

Совершенно гениально сказал кто-то из великих: «Чтобы в жизни добиться многого, нужно всего две вещи: заниматься любимым делом, и делать это изо всех сил».

Самое сложное – на что многим несчастным людям иногда не хватает и всей жизни – найти свое любимое дело. И тут уж я дам вам, читатели, совет: пока молоды, беритесь за все, что кажется вам перспективным и интересным. Учитесь играть на гитаре, осваивайте компьютер, пишите стихи, изучайте менеджмент, психологию, историю, структурную лингвистику, займитесь танцами, фотографией, картингом, посещайте театральную студию, секцию карате и т. д. и т. п. И не важно, что сейчас время «узких специалистов», не обращайте на это внимания – вам еще только предстоит им стать, для чего сначала надо найти себя. А это не поздно никогда – ни в тридцать, ни в сорок, ни в пятьдесят. И чтобы найти себя, многое придется перепробовать.

Поэтому не жалейте на это ни сил, ни времени, сгребайте, как бульдозер, широким захватом все интересное, что попадается вам на пути, а там ненужное само отсеется, и останется что-то одно – любимое дело. На всю оставшуюся жизнь.

То ли природа, то ли родители, то ли сам Господь заложили в меня (да и в каждом нормальном человеке должно это быть, чем он и отличается от животного) стремление «жить не горизонтально» – в каждый следующий день, в каждую следующую неделю ты хоть в чем-то, хоть на йоту, но должен стать умнее и совершеннее. В каждый прожитый день ты хоть в чем-то должен иметь «дельту» – приращение себя. Жизнь – это линия восходящая, у кого круто, у кого плавно, но обязательно – вверх. Жить «горизонтально» или «вниз» – не для человека вообще, и не для меня тем более.

Заметьте, я нашел себя по-настоящему в АВТОжурналистике. Хотя в свое время писал прозу, печатался в «Новом мире» и был объявлен советской критикой молодым талантливым писателем, а затем кинокритиком.

Зародившись еще в юности, к сорока годам окрепли и тесно переплелись, сплавились две составляющие моей жизни, которые ее и определили: слово и автомобиль.

Эта книга не о «железках» – моя основная тема не они, а система «ЧЕЛОВЕК – АВТОМОБИЛЬ». Поэтому главное здесь – рассказ о человеке за рулем. Расскажу я и о себе, о том, как определялась моя жизнь. Для того чтобы вам было легче проанализировать и определить свою.

Вообще-то тема «ЧЕЛОВЕК – АВТОМОБИЛЬ» – исчерпаема. Даже если завтра автомобиль будет летать. И похоже, что за тридцать лет ее исследования я по этой теме выговорился до конца.

Однажды после похорон младшего брата я долго бродил по кладбищу, впервые внимательно читая надписи на надгробиях: слезливые, банальные, вымученные. Редко попадались слова, рвущие душу. Их же пишут те, кто остался...

И вдруг я подумал: а что могло бы быть написано на моем камне? Какие бы слова точнее всего передали суть моей жизни? Какие бы слова меня устроили?

Долго-долго в тот день бродил я по городу умерших, перебирая в уме и отбрасывая различные варианты. И наконец нашел – пусть вас это не шокирует:

Он был счастливым человеком.

Читатели!

Я очень хочу, чтобы вы тоже были счастливы. Жили долго, не веря ремарковскому: «Лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть». Я хочу, чтобы вы нашли себя. Реализовались. Любили и были любимы. И умерли бы своей смертью.

Именно поэтому я бы издал эту, итоговую книгу даже без единой копейки гонорара. Даже за свой счет, если бы у меня хватило на это денег.

Если честно, то в моей жизни переплелись не две, а три составляющие: слово, автомобиль – и женщина. Моя любимая женщина появляется на этих страницах не часто, но без этого никак нельзя. Я долго без нее не могу. В конце концов, меня к ней тоже привез автомобиль.

Потрясающе на вопрос студентов «Как стать миллиардером?» ответил американский нефтяной магнат, в прошлом техасский ковбой, Хант:

– В жизни мимо каждого проносятся мустанги удачи. И миллиардером становится... кто? – Хант хитро прищурился в зашумевшую ответами аудиторию. – Нет, не тот, кто больше мустангов удачи оседлает. А тот, кто сначала их УВИДИТ! А потом уже вскочит в седло и сумеет удержаться в нем на бешеном скаку жизни и крутых поворотах судьбы. Самое трудное – увидеть. А для этого потребуется опыт всей вашей предыдущей жизни.

Мне было бы интересно сейчас, пенсионером, хотя бы бегло проанализировать, а вам, читатели, на примере моей жизни, надеюсь, полезно было бы проследить, когда и как эти «мустанги удачи», эти составляющие жизни и определяющие ее, входят в нее, растут и крепнут – и несут нас к счастью.

Начнем с автомобиля – он появился в моей жизни первым. Вернее, это был мотоцикл, мощный мотоцикл с коляской какого-то папиного друга-летчика из нашего военного городка Выползово. Того самого Выползово, которое рядом с Бологое, а оба они – посерединке между Москвой и Питером.

Мне годика два с половиной. Кто-то сажает меня в разлапистое резиновое седло. Хорошо помню восторг от дрожи под собой сильного и горячего животного, острый запах бензина и резины.

Но это был не «мустанг».

Второе острое автомобильное воспоминание там же: отец, в погонах, перетянутый ремнями, в блестящих «хромачах», поднимает меня в кабину огромного, зеленого, крепко пахнущего армией и большой, взрослой жизнью грузовика. И мы едем через сосновый лес на станцию – целых тридцать километров! Какой был восторг! Какой праздник! Какое далекое путешествие!

Но и это тоже был не «мустанг».

А определили мою жизнь обычные слова одногруппника по МАМИ (Московский автомеханический институт), друга моего Сеньки Соколова, накануне летних каникул после первого курса: «Юр, тебя родители отпустят на месяц в Ереван? Там чемпионат Союза по ралли будет. Мишка нас обоих возьмет, я с ним говорил». Мишка – Эммануил Лифшиц – сводный брат Семена, член сборной АЗЛК по автоспорту.

Отпускают! Меня родители отпускают!!

И вот – пересечение Каширского шоссе с МКАД. Сажусь в спортивный «Москвич» капитана сборной АЗЛК по авторалли Виктора Щавелева. Сажусь в эту машину, как обычно, как во многие другие машины, не догадываясь, что жизнь моя через несколько секунд перевернется. Щавелев заводит движок, трогается – и!..

Мир расплывается в цветных полосах скорости. Стрелка спидометра упирается в ограничитель. Душа ухает, как на качелях, от каждого обгона потеют ладони. Но страх проходит, когда я уясняю, что Щавелев – мастер. Да какой! Один из лучших в стране! И понятно, что он хочет жить ничуть не меньше меня и едет с большим запасом надежности. После этого от каждого его обгона я испытываю восторг, один сплошной восторг. Я открываю для себя, что в повседневной жизни мы познаем лишь верхушку айсберга под названием: «автомобиль». Даже езда «с ветерком» с лихачом – это езда вслепую: она не дает никакого представления о возможностях автомобиля, ведомого рукой истинного мастера все ближе к той грани, за которой кончается его повиновение.

...Измученный восторгами, я просыпаюсь глубокой ночью от визга баллонов. Тело мое, хоть и притянутое ремнем, кидает в разные стороны, спина горит и, кажется, стерта до крови – это начинаются кавказские серпантины. Свет фар прыгает с асфальта на отвесные стены скал и на мгновение исчезает вовсе – в черноте неба и пропасти. Когда до меня доходит, что светлячки на обочине, в метре от колес, вовсе не светлячки, а огни селений на дне долин и ущелий, меня опять охватывает животный, липкий, настоящий страх.

– Что это вы, – жалобно спрашиваю я Щавелева, – тренируетесь?

– Да нет, Юрок, сон разгоняю.

Теперь я понимаю, что шли мы тогда на шестьдесят – семьдесят процентов от возможностей машины. Обычный частник использует их на десять – пятнадцать процентов, таксист – на двадцать – тридцать, лихач – на тридцать – сорок, не больше. Та грань, за которой кончается повиновение машины, – это сто процентов ее возможностей. Вообще-то, это грань между жизнью и смертью. Ближе всех к ней подбираются, как вы понимаете, чемпионы. И конечно же не на улицах городов, не на шоссе, а на специальных, перекрытых от движения трассах.

Лишь однажды мне посчастливилось оказаться к этой грани близко-близко и навсегда опалить душу счастьем приближения к абсолюту – несколько скоростных участков я проехал на тренировке с Иваном Ивановичем Астафьевым, заслуженным мастером спорта, многократным чемпионом раллийных и кольцевых трасс, участником супермарафонов века: «Лондон – Мехико», «Лондон – Сидней». Светлая ему память!.. Но ни в одной моей книге вы не найдете описания этого случая – здесь я беспомощен.

Поверьте, автомобиль – мощнейший источник наслаждения в человеческой жизни, стоящий (для меня, по крайней мере) на третьем месте после царя наслаждений – секса с любимой. На втором месте – счастье, когда встаешь в полночь-заполночь, а то и под утро из-за стола, а на столе остается такое!.. Такое!!!

Это счастье творчества.

И это уже «мустанг»!

Если в МАМИ я попал случайно (ткнул наугад карандашом в список московских вузов), то после Еревана заболел автомобилями, автоспортом и, отслужив два офицерских года начальником автослужбы ракетной площадки в Казахстане, пришел проситься на АЗЛК испытателем, не обращая внимания на самый маленький для той поры инженерный оклад: девяносто пять рублей.

Так в моей жизни появилась и прочно в нее вошла первая составляющая: автомобиль.

Десять лет, работая инженером-испытателем АЗЛК, я мотался по стране на не совсем серийных «Москвичах» с надписью на госномерах: «проба». В году пару месяцев меня дома не было, частью из-за этого рухнул мой первый брак.

И одновременно вечерами, ночами в течение многих-многих лет, пусть и не каждый день, я писал свои дневники, стихи, рассказы. И из-за этого тоже рухнул мой первый брак.

Зато случился второй.

Вторая составляющая – слово – впервые проклюнулась в 1956 году в военном авиагарнизоне на краю Пскова, в Крестах: на восьмой день рождения мне кто-то подарил «сталинский» красный альбом, с золотыми вензелями, тиснением и грозной надписью: «АЛЬБОМ ДЛЯ СТИХОВ». И я не посмел вписывать туда ничего другого: пришлось начать писать стихи. И я начал – в духе своего времени:

Огонек одинокий горит,

Мрачный крестьянин над книгой сидит.

Он мечтает о годах,

Когда не будет царя никогда...

А через пару лет я уже вкусил сладость славы, прочитав что-то со сцены псковского Дома пионеров. Но это был еще не «мустанг» – стихи пишут многие. Я только готовился к тому, чтобы его увидеть.

Читал я, правда, запоем, во вред урокам, наперекор запретам отца, украдкой, иногда даже с фонариком под одеялом. Но и это был не «мустанг» – запоем читают тоже многие.

Отцу я благодарен безмерно – за то, что заставил меня вести дневник. Да, начиная с третьего класса я вел его – из-под палки, вымучивая мысли, но иногда увлекаясь и получая удовольствие. Писал не для себя, для отца, – но... замечать в событиях большее, зная, что вечером придется их описывать, но... задумываться над увиденным, отделять главное от неглавного, но... подбирать, взвешивать слова все же приходилось.

Ведение дневника считаю обязательным для любого человека, стремящегося к совершенству, а уж тем более для того, кто хочет складно излагать свои мысли на бумаге!..

И это был второй «мустанг».

Еще один «мустанг» – и тоже литературный – хотел пронестись мимо меня первого сентября 1964 года. В девятый класс московской 101-й школы вошла наша новая учительница литературы и русского языка – Софья Филипповна Иванова. И я влюбился в нее.

Черный тяжелый пучок на затылке, гордая осанка тонкого девичьего стана, чуть насмешливый взгляд, резкий, высокий голос – как же она умела с нами разговаривать! Как интересно и страстно рассказывала она о классиках – они оживали для нас, и мы глотали, впитывали их строки, мысли. Отчего возникали и свои строки, свои мысли. А как она читала «Евгения Онегина» – мурашки по коже бегали! И какие же потрясающе нестандартные темы сочинений она давала!

Естественно, что мне изо всех сил хотелось ее удивить, обратить на себя внимание: однажды домашнее сочинение я написал в стиле русской былины, в стихах. И она прочитала его классу. Да как прочитала! Я влюбился в нее еще больше.

Она наверняка видела это и отвечала «взаимностью» – выделяла меня, советовала и приносила мне книги, которые навсегда определили мои вкусы: Паустовский, Куприн, Тургенев, Пушкин, конечно же Байрон в переводе Пастернака, Бунин, Драйзер, Ремарк...

Она научила меня чувствовать слово – оно имеет вес, цвет, запах, может быть невесомым и тяжелым, скользким и шероховатым, теплым, горячим и ледяным.

Причем, одно и то же слово в окружении разных слов разное. Я научился слышать поэзию прозы в таких, например, фразах Паустовского: «Пахло мокрыми заборами и укропом». Или у Ремарка о любимой женщине, выходящей из моря: «С ее плеч стекал мокрый блеск».

И с помощью своей учительницы литературы я оседлал литературного «мустанга». Исписав за двадцать лет горы бумаги, накопив папку отказов редакций, в тридцать два года я пробил наконец ту «великую редакторскую стену», которая встает перед каждым пишущим, и начал много и успешно печататься.

Тут-то, в 1980 году, мне навстречу устремился третий «мустанг» – двадцатипятилетняя и тоже разведенная актриса Марина Дюжева...

Но я был готов к этой встрече – увидел и «взлетел в седло» в мгновение ока... И не просто «удерживаюсь в седле» – слившись в единое целое, мы летим по жизни вместе уже почти тридцать лет.

Итак, самая главная книга...

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

К ЧИТАТЕЛЮ

К ЧИТАТЕЛЮ Впервые — в журнале «Современник», 1862, № 2, стр. 601–642 (ценз. разр. — 9 марта), с подзаголовком «Прозаическая сатира». Подпись: Н. Щедрин. Продолжить чтение>


К читателю

К читателю Книга Александра Кадетова «Как Виктор Суворов предавал „Аквариум“», вышедшая в 2002 году, быстро приобрела популярность у широкого круга читателей и стала бестселлером. За короткий период времени она трижды переиздавалась и не залеживалась на книжных прилавках. Все тиражи были распроданы. Книга известна за пределами России в странах СНГ, Израиле. Продолжить чтение>


К читателю

К читателю Я написал эту книгу[1] за 13 дней во время болезни; вероятно, так на меня подействовала лихорадка. Это должно извинить нестройную композицию и неизящный стиль. Я писал с военной точки зрения и для того, чтобы развеять скуку. Писано в декабре месяце 1732 года. Продолжить чтение>


К читателю

К читателю Эта книга об Адольфе Гитлере. И не ждите от нас дежурных оправданий по схеме «плюрализм» – «гласность». Этот способ хорош, когда речь идет о реанимации некогда запрещенных имен, будь то Петлюра, Троцкий или генерал Власов. К этому способу прибегают тогда, когда не уверены в своей правоте. И у нас тоже был искус прибегнуть к этому способу. Продолжить чтение>


К ЧИТАТЕЛЮ

К ЧИТАТЕЛЮ Далеко от Москвы, в южной части Кольского полуострова, лежит Терский берег, пересеченный Полярным кругом. Жизнь здесь нелегка, природа сурова, однако первые русские поселенцы пришли сюда даже раньше, чем вышли на Северную Двину и начали заселять Летний и Зимний берега Белого моря. От тех первых насельников и пошел крепкий род терских поморов. Продолжить чтение>


К читателю

К читателю В нашем современном мире вдруг начал возрождаться интерес к литературе о лошади, появляются издания, целые сборники художественных произведений, пользующиеся спросом у читателей. Замечательные писатели различных стран в своей жизни соприкасались с лошадьми, конным миром. Однако только единицы участвовали непосредственно в тренинге и испытаниях лошадей, работе на конюшне ипподрома, запросто общались с корифеями: от всемирно известных ученых, аристократов до наездников, жокеев, ковбоев. Продолжить чтение>


К ЧИТАТЕЛЮ

К ЧИТАТЕЛЮ Увенчается ли наше стремление к новому мировому порядку успехом, зависит от того, выучим ли мы уроки Холокоста. Я. Дж. Кадеган Эта работа была задумана несколько лет тому назад и складывалась по частям долго и трудно. Продолжить чтение>


К ЧИТАТЕЛЮ

К ЧИТАТЕЛЮ Впервые — журн. "Отечественные записки", 1873, № 4. Все главные вопросы, поставленные в настоящем очерке, сходятся к одной из главнейших в понимании Салтыкова проблем современной ему русской жизни — к проблеме "о б у з д а н и я", то есть насилия. Продолжить чтение>


К ЧИТАТЕЛЮ

К ЧИТАТЕЛЮ В основе работы лежит мое представление о повседневной жизни как совокупности форм практической реализации норм и стандартов отношений между людьми; повседневность включает труд, быт и отдых, причем быт может быть индивидуальным (семейным) и общественным. Изучение русской повседневности началось совсем недавно, а к изучению советской повседневной жизни немногочисленные ученые только приступают в последние полтора-два десятка лет. Продолжить чтение>


К читателю

К читателю Хотя на страницах этой книги немало разного рода подробностей как былой, так и нынешней жизни Парижа, в ней нет последовательного рассказа об этом городе. Скорее – просто вспышки памяти, настоянные на долгих наблюдениях, размышлениях, на прочитанных и написанных страницах, крупицы парижской реальности, кажущиеся мне красноречивыми и важными. И уж конечно, это далеко не бесспорные и вовсе не окончательные суждения о городе, который я полюбил с детства и с годами люблю все больше. Продолжить чтение>


К читателю

К читателю Памяти сына "Я не спеша, собрал бесстрастно Воспоминанья и дела..." Александр Блок Удивительны свойства памяти музыканта. За долгие годы, казалось бы, навсегда стираются из памяти отдельные факты и даже значительные события, и в то же время в голове прочно удерживаются тысячи мелодий, когда-либо исполненных или просто однажды услышанных. Продолжить чтение>