ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

Суббота 30 июня 1934 года

Бад-Годесберг, отель «Дреесен»

1.15

К крыльцу отеля «Дреесен» подъезжают машины. Гитлер, Геббельс садятся на заднее сиденье первого «мерседеса», а Брюкнер устраивается рядом с водителем. Как только захлопываются двери, машина канцлера трогается с места. Обергруппенфюрер СА Виктор Лутце, Отто Дитрих, руководитель пресс-службы Гитлера и другие нацистские лидеры уезжают один за другим. Все они направляются в боннский аэропорт Хангелар. Сначала дорога петляет среди виноградников, но потом идет по прямой, которая пересекает плоскую пойму реки. Тяжелые машины быстро несутся по ней, минуя виллы Бад-Годесберга, расположенные у подножия пологого склона Хохкрейца, и разбрызгивая воду из луж, которые остались после ливня, прошедшего несколько часов назад, когда еще ничего не было решено, когда Гитлер еще не предоставил свободы действий Гиммлеру, Гейдриху и Герингу.

В это время, пока Гитлер едет в Бонн, гестапо уже информировало Геринга о решении Гитлера. В своем дворце, окруженном с 29 июня полицейскими кордонами и оборудованном пулеметными гнездами, Герман Геринг чувствует себя хорошо защищенным. В одной из слабо освещенных комнат дворца спит советник Артур Небе, высокопоставленный чиновник криминальной полиции. С двух часов дня он отвечает за личную безопасность Геринга. Днем он тенью ходил за Герингом и его женой Эммой, которой вздумалось отправиться за покупками в один из крупных магазинов на Лейпцигерштрассе. Странное задание для Небе! Раньше руководитель полиции никогда не занимался слежкой за кем-нибудь и не выполнял роли телохранителя, но в новом рейхе все по-другому. Теперь Небе старается урвать хотя бы несколько часов сна, слыша сквозь дрему почти непрерывные звонки телефона министра, торопливые шаги посланцев и приказы, раздающиеся в большом зале роскошного дворца Германа Геринга.

Воскресенье 10 июня – суббота 16 июня

Геринг попытался сделать тяжелый, помпезный Каринхол по-настоящему величественным. Он страдал мегаломанией, которая отмечала все, к чему он прикасался. В воскресенье 10 июня Небе было поручено охранять Каринхол во время приема по случаю новоселья. Геринг пригласил не менее сорока гостей, дипломатов и высокопоставленных чиновников режима во дворец в стиле барокко, набитый произведениями старых мастеров, шкурами животных, портретами Фридриха Великого и Наполеона.

Среди гостей, осматривавших комнату для карточной игры, золотую комнату, серебряную комнату, библиотеку, кинозал, гимнастический зал, был и сэр Эдгар Фиппс, посол Соединенного Королевства. Он смотрел на Германа Геринга ироничным взглядом члена британского истеблишмента. Геринг, непомерно толстый, за вечер несколько раз менял костюмы. Одетый сначала как «авиатор – в резиновый костюм с сапогами и большим охотничьим ножом за поясом», а потом в теннисный костюм, Геринг пытался, прямо на глазах у своих гостей, организовать спаривание бизона с обычной коровой. «Бизон, – вспоминает Фиппс, – с огромной неохотой покинул свое стойло и, с недовольным видом осмотрев корову, попытался удрать». В завершение экскурсии гостям пришлось посетить склеп, в котором Геринг собирался установить гроб с телом своей первой жены, Карин.

Артур Небе стал свидетелем всех этих изысков. Теперь же шум беготни в министерстве разбудил его, подтвердив его предположение, что только что начавшаяся ночь будет полна судьбоносных решений, что это та самая ночь, которую он и его друг Г.Б. Гизевиус давно уже ждали. Небе обещал позвонить Гизевиусу (высокопоставленному чиновнику из министерства внутренних дел), если в течение ночи что-нибудь произойдет. У этих двух молодых полицейских чиновников сложилось свое представление о нацизме. Знакомые с самой последней информацией, которая постоянно поступала в министерство, они оба почувствовали, что среди различных групп нацистов отношения обостряются и что конфронтация с Ремом и его СА неизбежна. Они ждут и наблюдают. Полицейские отчеты из всех городов Германии ежедневно подтверждают, что ни отдельные личности, ни организации больше не намерены терпеть друг друга.

10 июня в центре Галле, рядом с университетом, был открыт Музей национал-социалистской революции. Ветераны армии, принадлежавшие к правой организации «Стальной шлем», прибывают все вместе. На ступенях музея уже стоят штурмовики, агрессивно преграждая путь всем, у кого нет эмблемы партии. Ветераны протестуют – некоторые из них одеты в коричневые рубашки, но СА не собираются уступать. Префектура полиции в Галле издала постановление, в котором заявлялось, что любой знак различия, не относящийся к нацистской партии, «будет считаться оскорблением движения, чьи дела призван прославлять музей, дела, в которых они [ветераны «Стального шлема»] не желают принимать участия». Когда несколько ветеранов пытаются силой прорваться в музей, вспыхивает короткая, но жестокая драка. «Стальной шлем» отброшен – пусть снимут свои значки, тогда их пропустят.

Протест ветеранов приходит в Берлин в понедельник 11 июня. В тот же самый день в Магдебурге произошел гораздо более серьезный инцидент.

Магдебург – это мрачный прусский город, крепость которого, сложенную из сверкающего зеленоватого камня, огибают два рукава Эльбы. Солдаты и офицеры рейхсвера чувствуют себя здесь как дома; в городе находится штаб 4-го армейского корпуса. В понедельник 11 июня члены «Стального шлема» собрались, чтобы поприветствовать своего бывшего президента, который стал теперь министром труда рейха. Франц Зельде стал сотрудничать с Гитлером и подтолкнул свою организацию к нацизму, но ни он, ни простые члены «Стального шлема» не любили штурмовиков. По утверждению СА, Зельде и его ветераны ничем не помогли нацистам, когда те боролись за власть, а теперь они хотят примазаться к победителям и разделить их славу. Когда министр Зельде приехал в Магдебург, его приветствовали только ветераны и представители рейхсвера. Но когда Зельде готовился к речи, в здание около Домплац, где он находился, ворвались штурмовики. Они грубо арестовали Зельде. После этого штурмовики ворвались в зал и сорвали встречу; самого министра выволокли из здания и несколько часов продержали под арестом. Ветераны и военные протестовали, но напрасно; тогда они попытались добраться до префекта полиции, которым в этом городе был генерал СА Шрагмюллер. Однако найти его им не удалось. Офицер полиции с ироничной ухмылкой заявил, что он уехал с инспекцией; когда же свидетели стали настаивать, крича, что Зельде является министром рейха, им объяснили, что штурмовикам об этом ничего не известно. В своей объяснительной записке генерал Шрагмюллер позже заявил, что штурмовики просто не узнали Зельде и что по этому делу начато следствие.

В Берлине, в министерстве внутренних дел Небе, Гизевиус и все, кто читал эту записку, прекрасно понимали, что полицейский префект – соучастник этого преступления и виновные не понесут никакого наказания. Однако в тот же самый понедельник 11 июня журналист Эрих Зейперт, которого все считали хорошо информированным и чьи статьи отражали взгляды правительства, опубликовал статью «Штурмовые отряды и разоружение». В ней он утверждал, что между СА, рейхсвером и партией сложились прекрасные отношения и что в Германии наступил период мира и спокойствия. Очевидно, круги, близкие к Гитлеру, решили убедить в этом народ; возможно, они надеялись, что различные слои населения поймут: Гитлер хочет достичь соглашения со всеми, кто его поддерживает.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что во вторник 12 июня ни одна из немецких газет не упоминала об инцидентах в Галле или Магдебурге, а также о том, что в этот день состоялось совещание, о котором знали очень немногие и которое показало, что ничего еще не решено.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.