VII в пантеоне героев

VII в пантеоне героев

АЛЕКСЕЙ СУЭТИН (СССР): «Опыт ведущих шахматистов современности показывает, что нелишне обращаться к изучению партий классиков прошлого. В этом отношении обращают на себя внимание методы совершенствования Р. Фишера. Работу над освоением современных дебютных систем он умело сочетал с использованием богатого наследия корифеев прошлого: А. Андерсена, П. Морфи, В. Стейница».

ЭДМАР МЕДНИС (США): «Фишер изучал все: старые дебютные варианты и современные дебюты, игру старых и современных мастеров, миттельшпиль и эндшпиль. В своих занятиях он столь упорен, столь абсолютна его сосредоточенность, что они эквивалентны для него турнирной практике».

АЛЕКСЕЙ СУЭТИН (СССР): «Фишер «универсал», но он, однако, неизменно остается верен принципам классического позиционного (а не нового «иррационального»!) стиля. Стиль игры Фишера мне больше всего напоминает рациональную и необычайно эффектную манеру Пола Морфи».

ГАРРИ ГОЛОМБЕК (Великобритания): «Триумф Роберта Фишера в 1972 году, когда он блестящей победой в Рейкьявике завоевал высший шахматный титул, и его последующий уход с международной шахматной сцены практически в точности воспроизвели шахматную судьбу Пола Морфи. Оба американских игрока в свое время превосходили современников и, достигнув вершины мастерства, неожиданно прекратили свою шахматную карьеру. Они удалились от шахмат, вызвав глубокую печаль у любителей этой игры».

РОБЕРТ БИРН (США): «Если основная концепция фишеровской стратегии имеет своим истоком ясный классицизм Капабланки, то его готовность защищать трудные позиции отмечена влиянием Вильгельма Стейница, чьи партии и комментарии он основательно изучил. Разумеется, он не позволил себе стать пленником догмы, подобно Стейницу, который упрямо отстаивал стесненные, проигранные положения, но атакующему сопернику он бросает вызов в стиле Стейница, ничуть не обескураженный страшными угрозами, если верит в конечную устойчивость своей позиции. Уж чем-чем, но блефом Бобби не запугаешь».

ЛАРРИ ЭВАНС (США): «Стейниц, прозванный «австрийским Морфи» (хотя трудно найти два столь непохожих стиля), очевидно, оказывает большое влияние на Фишера, вернувшего к жизни несколько дебютных идей первого чемпиона мира».

ВАСИЛИЙ ПАНОВ (СССР): «Фишер считает наиболее выдающимся шахматистом всех времен Капабланку. Партии американского гроссмейстера живо напоминают игру великого кубинца. Фишер так же превосходно владеет техникой наращивания позиционного преимущества и точностью комбинационного удара, как Капабланка, но еще является и знатоком дебюта».

РОБЕРТ БИРН (США): «Шахматы для Фишера – прежде всего искусство. Воспитанный на идеях Капабланки, он отстаивал принципы классической школы Он мастерски играл все стадии шахматной партии».

ВЛАДАС МИКЕНАС (СССР, Литва): «Фишер почти не делает ошибок. Он, как Капабланка в молодые годы, играет легко, уверенно и почти не бывает в цейтнотах».

ДРАГОЛЮБ ЧИРИЧ (Югославия): «Фишер – лучший шахматист в истории. В нынешних шахматах, которые неизмеримо сложнее игры времен Капабланки и Алехина, Бобби – совершенство!»

ЭДМАР МЕДНИС (США): «Ходы Бобби, столь простые, ясные и очевидные ретроспективно, были на самом деле результатом тщательной дебютной подготовки (в этом ему нет равных), железной капаблановской логики и высочайших алехинских боевых качеств».

МИЛУНКА ЛАЗАРЕВИЧ (Югославия): «Только два человека могли бы выиграть по заказу решающую партию: Алехин, который этого не сделал, и Фишер, у которого не было такой необходимости».

ГАРРИ ГОЛОМБЕК (Великобритания): «Что можно сказать о чемпионах мира, с десятью из которых я знаком лично?… Алехин, например, был так страстно увлечен игрой, что сказать, будто шахматы ему нравились, – значит ничего не сказать. Они были для него всем – хлебом и молоком, жизнью и смертью. После Алехина подобное шахматное самоотречение демонстрировал Бобби Фишер».

МАРК ТАИМАНОВ (СССР): «Играя с Фишером не чувствуешь большой опасности. Каждый его ход можно предугадать. Другое дело, что каждый его ход, может быть, чуть сильнее, чем он выглядит, как это бывало у Смыслова, но тем не менее такого панического ужаса, который вызывали ходы и жертвы Таля, а раньше Алехина, во время игры с Фишером не испытываешь. В этом и сила его, и слабость…»

ЮРИЙ БАЛАШОВ (СССР): «Во время партии Фишер почти не встает с места, думает при ходе противника. А. Котов говорил, что по концентрации сил во время игры до Фишера было лишь двое таких шахматистов: М. Ботвинник и В. Корчной. Наверное, он прав».

МИХАИЛ БОТВИННИК (СССР): «Каков Фишер-шахматист? В чем состоит его незаурядная сила?… Когда фигур на доске много и они подвижны, решают счетные способности. Это качество роднит Фишера с прежним Талем. Но Фишер сочетает это с известной осторожностью, высокой техникой, трезвой оценкой позиции – это сближает его с молодым Смысловым».

АЛЕКСАНДР КОТОВ (СССР): «Мы толковали об игре Фишера с Максом Эйве и Гидеоном Штальбергом. Всех нас – опытных «турнирных волков» – удивляло искусство игры Фишера в эндшпиле. Когда юный шахматист хорошо атакует, комбинирует, это понятно, но безукоризненная техника в эндшпиле – явление редкое. Я могу припомнить только одного шахматиста, который с юности уже владел подобным искусством игры в эндшпиле – Василия Смыслова».

ЮРИЙ БАЛАШОВ (СССР): «Мне кажется, что стиль игры А. Карпова имеет немало общего с творческим почерком бывшего чемпиона мира Р. Фишера: их сближает не только безупречно точный и быстрый расчет вариантов, но и умение сразу увидеть в позиции ее скрытые особенности».

АНАТОЛИЙ КАРПОВ (СССР): «Разница между мною и Фишером в том, что американскому гроссмейстеру всегда казалось недостаточным просто победить. Он пытался еще и поразить, ошеломить соперников. Меня же, когда я играю в турнире, вполне устраивает и просто первое место».

СВЕТОЗАР ГЛИГОРИЧ (Югославия): «Можно ли сравнить качество игры Каспарова и Фишера? Вопрос сложный. Фишер в матчах со своими соперниками имел подавляющее преимущество. Каспаров во встречах с Карповым такого преимущества не имеет. Но Фишер-то с Карповым не играл…»

АНАТОЛИЙ КАРПОВ (СССР): «Сколько лет прошло, а я снова и снова слышу один и тот же вопрос: как соотносятся, разумеется, на мой взгляд, мои и Фишера шахматные силы. Я считаю этот вопрос неправомерным. Прежде всего потому, что силу чемпиона мира следует оценивать по игре в его лучшие годы. И, во-вторых, ее следует оценивать только в сравнении с теми шахматистами, с которыми он играл, с которыми боролся, из среды которых поднялся на высочайшую шахматную вершину. Вот почему я не вижу объективного критерия, чтобы сравнивать мои и Фишера шахматные силы. Точно так же, как невозможно сравнивать меня с Капабланкой или Ласкером. Стили – да, стили можно сравнивать сколько угодно. Для этого материала более чем достаточно. А силы – нет. Потому что соперники у нас были разные».

ИОСИФ ДОРФМАН (СССР): «Можно ли уже сейчас говорить о «стиле Каспарова»? Безусловно. А если брать в мировом масштабе, то сравнение может быть только с Фишером. У них есть определенная общность и в стиле, и в беззаветной преданности шахматному искусству».

МИХАИЛ ТАЛЬ (СССР, Латвия): «Фишер и Каспаров – жуткие максималисты: им непременно нужно на дистанции всего в десять туров опередить ближайшего конкурента на два, а то и на три очка! Тут дело не только в том, что они так сильно играют, – они выкладываются в каждой партии на полную катушку».

АНАТОЛИЙ КАРПОВ (СССР): «Сравнивать шахматную силу Фишера с силой Каспарова еще более нелепо, чем сравнивать Фишера и меня. Каждый из нас сделал для шахмат немало. Я горжусь своим вкладом, да и Каспаров уже немало успел. Но равняться с Фишером…»

МИХАИЛ БОТВИННИК (СССР): «Думаю, что и Каспаров, и Фишер – исключительные шахматисты. Они похожи по остроте счета вариантов. По комбинационному зрению, полагаю, Каспаров превосходит Фишера. Но по игре в эндшпиле Фишер был сильнее. Вообще же, их нелья сравнивать. Это то же самое, что говорить о лучшем шахматисте всех времен».

ЖОЭЛЬ ЛОТЬЕ (Франция): «У Фишера был свой стиль, лишенный крайностей, поразительно уравновешенный. Я понимаю его как совершенный синтез, скажем, стилей Каспарова и Карпова».

ГАРРИ КАСПАРОВ (СССР): «Вспоминая с любовью времена Фишера, говорят, что он всегда играл на выигрыш. Карпов стремится выиграть ровно столько, сколько нужно. Я нахожусь где-то посередине между ними. По натуре я тоже максималист, но не обладаю решительностью Фишера. Конечно, жаль, но что поделаешь».

АНАТОЛИЙ КАРПОВ (СССР): «Я не знаю никого другого в истории шахмат, кому бы наша игра была бы так обязана. До Фишера популярность шахмат была весьма ограниченной – Фишер сделал их всемирной игрой. Он поднял популярность шахмат на столь невероятную высоту, что вот уже второй десяток лет мы тратим накопленный им капитал (иногда и приращиваем после утрат), но все же ни нашему поколению шахматистов, ни следующим не стоит забывать, что мы живем на дивиденты, которые обеспечил нам Роберт Джеймс Фишер».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.