‹1› Заявление Н.Я. Мандельштам в Прокуратуру от 24 августа 1955 года о пересмотре дела О.Э. Мандельштама и его посмертной реабилитации

‹1›

Заявление Н.Я. Мандельштам в Прокуратуру от 24 августа 1955 года о пересмотре дела О.Э. Мандельштама и его посмертной реабилитации

В ПРОКУРАТУРУ СССР

от вдовы поэта Мандельштама

Осипа Эмильевича,

Мандельштам Надежды Яковлевны

Москва, проездом.

ЗАЯВЛЕНИЕ

Прошу пересмотреть дело моего мужа поэта Мандельштама Осипа Эмильевича с целью посмертной реабилитации.

Мандельштам был арестован 2 мая 1938 года в доме отдыха «Саматиха» под Москвой. Умер он в пересыльном лагере во Владивостоке 27 декабря 1938 года. В письме из лагеря он сообщил, что осужден Особым Совещанием на пять лет. Те же сведения получены и мной.

По моему глубокому убеждению никакого дела у Мандельштама не было: он был больным человеком, и я неотлучно находилась при нем все последние годы. Я неизбежно оказалась бы соучастницей любого преступления, если бы оно было совершено. Между тем никто меня не трогал.

Я считаю этот арест лишь «повторным», механически вызванным тем обстоятельством, что Мандельштам в 1934 году был выслан на три года в Воронеж за стихотворение, которое он в первые дни после сочинения (1933 г., ноябрь) имел неосторожность прочесть нескольким людям (поодиночке) из ближайшего окружения. Это стихотворение никогда не было записано, и больше Мандельштам никогда никому его не читал.

Книги Мандельштама до его высылки неоднократно издавались. Он сотрудничал в советской периодике с 1917 года. Реабилитация Мандельштама необходима, чтобы поставить вопрос о печатаньи его поэтического наследства и о его месте в советской литературе.

Для литературной характеристики Мандельштама прошу обратиться к следующим писателям:

Суркову Алексею Александровичу (секретарь Союза Советских Писателей);

Чуковскому Корнею Ивановичу;

Эренбургу Илье Григорьевичу.

Мандельштам Надежда Яковлевна

В данное время я жду от Министерства Просвещения РСФСР назначения на периферию и сообщу свой адрес дополнительно. Сейчас я временно прописана в Москве, Лаврушенский переулок, д. № 17, кв. 47.

24.VIII. 1955

ГАРФ. Ф. Р-8131. Оп. 33. Д. 66629. Л. 8–8 об. Машинопись, подпись и дата – автограф (черные чернила). Штампы и пометы – в правом верхнем углу: «Прокуратура Союза ССР. Приемная из ящика. 25/8 1955. Референт Захар‹ова?›»; в левом верхнем углу красным карандашом: «13/в 25/VIII»; на оборотной стороне: «Картотека Прокуратуры СССР. 27/8. 1955. Сведений нет. ‹нрзб› Тимошкова».

Копия отправителя: АМ. Короб 3. Папка 104. Машинопись без подписи и без даты. Внизу л. 2 карандашная помета: «Бургомистров К 69026».

В своем заявлении Надежда Яковлевна (и, возможно, тоже по совету Суркова) порекомендовала для аттестации О.М., кроме самого Суркова, еще и Чуковского и Эренбурга. Но ни Чуковского, ни Эренбурга никто, насколько нам известно, по этому поводу не беспокоил.

Первая реакция прокуратуры была скорой, если не сказать стремительной: 31 августа прокурор отдела по спецделам, старший советник юстиции Лебедев написал, а 1 сентября канцелярия Прокуратуры СССР отправила Надежде Яковлевне просьбу об уточнении некоторых сведений о ее муже:

Данный текст является ознакомительным фрагментом.