«Русалка»

«Русалка»

На суде меня ни о чем не спрашивали, объявили приговор — и все. Считалось, что я предала родину, что я враг, те-те-те — и шесть лет мне бац!

Отвезли в Харьков и оттуда в телячьих вагонах повезли в Воркуту. Вокруг урки, убийцы. Но когда узнали, что я певица, подняли меня на верхние нары, стали кормить. Правда, пришлось всю дорогу рассказывать им либретто: «Русалку», «Фауст», весь свой репертуар. Слушают, плачут. Когда рассказывала, как Маргариту посадили, прямо рыдали, вроде знакомая ситуация.

В Воркуте было замечательно! Поезд только остановился, выходим. Всюду охрана, холодно, темно. Вокруг — снежная гладь, ни домиков, только вдалеке огоньки. И вдруг кричат: «Ищенко! Ищенко!»

Я испугалась, вы не поверите! Оказывается, в театр сообщили, что едет певица. А начальник Воркутлага, видимо, оставил заявку: если актер — чтоб сразу везли в мой театр.

И вот выдернули меня прямо со станции и повезли в театр.

Иду и думаю: неужели это будет самодеятельность? Захожу и… этот театральный запах, знаете? Какая-то краска с клеем… специфический закулисный запах. Я вошла, коридорчик какой-то, налево — дирекция, справа — кулисы. Сцена… Со мной было… Я стояла на сцене и рыдала так… Я поняла, что это не самодеятельность, что я буду артисткой.

Я бесконечно благодарна начальнику Воркутлага. Это человек, который, по слухам, обожал музыку и организовал первый в Коми театр, который существует по сей день.

После первого же концерта… Как меня встретили там! Как аплодировали! Лучше, чем на свободе. Сразу поставили в главные роли во всех спектаклях…

Нас поселили в купе — это такая отдельная комнатка — с Валентиной Токарской, актрисой московского Театра сатиры. Даже дверь нам повесили. В бараке — дверь, представляете?

Приехала я в чем-то холодном, а тут мне сразу выдали шубку, меховую. Меня из-за нее сразу начали Зайкой называть: «Где наша Зайка, позовите Зайку!»

* * *

Первой мы ставили «Русалку» Даргомыжского, я пела Наташу. Уже шли сценические репетиции, когда я поговорила с этой дрянью, и началось новое следствие.

Она была стукачка, Ирина, сидела 20 лет. Зубы у нее были выбиты. Я спрашиваю: «Ты же актриса, где твои зубы?» Она стала рассказывать, что с ней обращались плохо, били, следователь иначе, чем шлюхой, не называл…

— Господи, — говорю. — А я со своим следователем мирно жила, он меня не оскорблял.

И меня сразу в Москву!

Приводят на Лубянку: «Ну, расскажите, как вы жили со следователем». Я сразу поняла, в чем дело. «Очень мирно», — говорю.

— А если я вам сделаю очную ставку, и он сам признается, что вы были ему любовницей?

— И пожалуйста, делайте.

Все равно каждый день допрашивают, и однажды вводят Ирину.

«Как ты могла так сделать?» — говорю. Она посмотрела на меня и разрыдалась. Следователю все стало ясно, и через день меня отправили обратно на Воркуту. А премьеру «Русалки», оказывается, уже отменили…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.