«За Полтаву!»

«За Полтаву!»

Лейтенант Петренко, ведя наблюдение, заметил, как из воды показалась и вмиг исчезла еле приметная тонкая рисочка. Следовало выждать немного, убедиться, что ты не ошибся, прежде чем объявить тревогу.

Никаких сомнений, впереди противник. Петренко еще не успел сказать себе этого, как старшина первой статьи Перетейко прогремел трубным голосом:

— Силуэт справа тридцать!

Капитан-лейтенант Алексеев резко повернулся к правому борту. Он пока ничего не видел, море было чистое, но если Перетейко стоит на посту, можно быть уверенным. Так и есть. Из темноты на лунную дорожку медленно выползал транспорт.

Застопорили зарядку аккумуляторов. Не теряя времени, начали сближение. Обстановка складывалась как нельзя лучше. Над эской громоздились облака, обнаружить ее вдруг невозможно, а там, где находился конвой, небо было чистое, корабли освещала луна.

Алексеев решил незаметно выйти в голову конвоя, определить курс, скорость цели, затем подойти по возможности ближе и атаковать с выгодного курсового угла.

Но прежде следовало обогнать противника. Задача не из легких. И Алексеев, и его инженер-механик Георгий Друзин знали возможности машин. Разгоняйся, да знай меру. Поэтому мотористы поминутно замеряли температуры и давления в цилиндрах, давали полную смазку. Прислушиваясь к бешеному грохоту, качали головами. Этак можно и в воздух взлететь!

Передышку дизелям дали спустя два часа. Транспорт остался позади, лодка готовилась к атаке.

Вдруг эсминец, охранявший корабли, включил прожекторы. Мощные лучи света разрезали темноту, прыгали по волнам, вонзались в облака. Свет ударил по мостику, и лейтенант Петренко уже готов был скомандовать погружение, но луч метнулся в сторону. Радист доложил, что вражеское судно дает общий вызов катерам и те отвечают морзянкой.

Увлеченный переговорами, противник ослабил наблюдение. Корабли шли прежним курсом, перемигиваясь огнями и совсем не замечая, что в двенадцати кабельтовых притаилась советская подводная лодка.

С-33 развернулась, уверенно проскочила завесу кораблей охранения. У командира от нетерпения зудели руки. Хотелось поскорее ударить по эсминцу, душу из него вон! Нельзя. В приказе значилось: топить в первую очередь транспорты с войсками и техникой, затруднять подход резервов и тем самым облегчать положение наших фронтов.

До цели оставалось семь кабельтовых, напряжение нарастало. И тут фашистский эсминец неожиданно повернул на лодку. Алексеев стоял у ночного прицела, не зная, как поступить в данной ситуации: погружаться или же атаковать вопреки строгому предупреждению комбрига.

Мысль работала четко и быстро. Траверзное расстояние [6]