Сергей Корзун Апокрифы

Сергей Корзун

Апокрифы

Однажды в эфир советского ТВ вышла программа «Взгляд», где четверо ведущих – Вакуловский, Захаров, Листьев и Любимов – безо всякого видимого стеснения катили бочку на советскую власть и рассказывали о модных молодежных фенечках. «Бааа! – подумал Корзун. – А мы тут еще тряпочным мячиком в футбол играем. А ребята из скандинавской редакции и ГРП (на секундочку, Главной редакции пропаганды) Гостелерадио СССР уже вон чего творят!» Напрашиваться к коллегам, которых знал только по работе, Корзуну не хотелось. А вот сделать свое радио – очень.

Однажды в СССР приехал из Франции Жорж Полински, владелец сети «Kiss-FM». Французские музыкальные программы выходили на радио «Юность». С ответным визитом в Париж отправили троих журналистов «Юности». А переводчиком предложили быть Корзуну. Он благоразумно не стал отказываться. Только попросил Бунтмана записать по-французски несколько текстов о культуре, чтобы их сразу можно было ставить в эфир. А потом отважно поехал в империалистическое логово, где за 2 недели провел несколько программ и освоил оборудование настоящей радиостудии «Kiss-FM». Ему понравилось. Да еще и в подарок дали два десятка CD, проигрывателя которых у Корзуна не было. Эти CD стали первой коллекцией качественной музыки на «Эхе». А Жорж Полински запустил радио «Европа плюс Москва» и остался в России навсегда.

Однажды в раздумьях, откуда взять денег на новое радио, Корзун наткнулся на статью великого русского офтальмолога Святослава Федорова, который придумал почти капиталистический колхоз и производил впечатление миллионера, готового вложить средства в проект сейчас и немедленно. Тут же было состряпано и отправлено письмо с просьбой денег на благое дело. А через месяц референт Федорова ответил, что светило медицины и политики подобными проектами не занимается. Позже, когда сам Федоров приходил выступать на «Эхе», ему было ехидно упомянуто об этом. Он даже не смог вспомнить об этой бумаге – сколько их тогда приходило в канцелярию! И где тот референт сейчас, интересно?

Однажды во французской редакции Иновещания Гостелерадио СССР объявили, что редакторы и дикторы должны будут делать выпуски новостей для новой радиостанции «Nostalgie Москва». Эту весть принес редактор Сергей Мешков, которому удалось прижать в углу основателя французского радио «Nostalgie» и уговорить его открыть бизнес в России. Корзун и Бунтман в числе прочих подписались на эту дополнительную работу, и с 30 апреля 1990 года радио говорило их голосами, а также голосами других сотрудников французской редакции. Бонус – потрясающая музыка и чистая французская речь по ночам, когда новостей не было.

Однажды, вскоре после выхода радио «Nostalgie Москва», встретились в курилке Корзун и Мешков. И Мешков сказал, что те связисты, с которыми он работает в проекте «Nostalgie», запали на голос Корзуна и хотят его позвать на разговор. Корзун согласился. Через неделю Корзуна пригласили на неформальную встречу. Из комнаты Корзун вышел типа главным редактором еще не существующего радио без названия, студии, сотрудников и техники.

Однажды, еще при СССР, Владимир Буряк, Григорий Клигер, Михаил Розенблат (Ассоциация «Радио»), Лев Гущин, Александр Щербаков (журнал «Огонек»), Ясен Засурский и Георгий Кузнецов (журфак МГУ), собравшись с Корзуном, думали, как бы понадежнее получить лицензию на радиовещание. Радиочастоту и передатчик на средних волнах обеспечивали Буряк, Клигер и Розенблат, всенародную любовь либералов – Гущин и Щербаков, теорию журналистики – Засурский и Кузнецов, а редакцией и программой занимался Корзун. Придумали взять в учредители еще и Моссовет, где главой был Гавриил Попов, замом – Сергей Станкевич, а куратором медиа – Олег Орлов. Моссовет согласился.

Однажды в коридорах Моссовета встретились Корзун и Ганапольский. Обоих позвал туда Олег Орлов. И один и другой хотели радиостанцию, но Моссовет был готов подписаться только под одной. Орлов сказал, чтобы Ганапольский и Корзун разобрались между собой и договорились. Корзун похолодел, поскольку у Ганапольского были спонсоры, и его позиции казались сильнее. Но у Корзуна была радиочастота. Так и не договорившись, они разошлись недовольными друг другом. А через несколько месяцев Ганапольский пришел работать на «Эхо Москвы».

Однажды Корзуну позвонил Щербаков (отв. секретарь «Огонька») и сказал, что он придумал название «Эхо Москвы». Корзун с облегчением выдохнул, поскольку названия типа «Столица» или «Сталкер» ему не нравились. Если бы не Щербаков, то радио до сих пор именовалось бы «Радио-М», как привиделось Корзуну в самом начале.

Однажды к Корзуну на Гостелерадио пришел Слава Крискевич. Ему кто-то шепнул, что будет новое радио. Он взял у Корзуна интервью и немедленно попросился на работу. Вскоре он стал первым штатным сотрудником редакции нового радио. Первый выпуск новостей – это его рук дело.

Однажды Корзун несколько часов уговаривал Бунтмана пойти работать на новое радио. Бунтман упирался и продолжал рваться в театр режиссером. Корзун пообещал невиданные перспективы. Бунтман не устоял и, вернувшись из отпуска, стал начальником по культуре. Его отдел впоследствии конечно же назвали «прачечной».

Однажды, за неделю до выхода в эфир, Корзун задумался о том, кто же будет работать на радиостанции. Особого выбора не было – он кинул клич среди сотрудников французской редакции, где он тогда работал. Как ни странно, люди пришли. Потом они подтянули своих друзей и друзей друзей. И многие помогали безвозмездно, хотя долгом чести на радио считалось платить гонорары за любую работу.

Однажды на «Эхо» пришел Алексей Калачев. Он работал на «Маяке» и решил узнать, нужны ли «Эху» информационщики. Потом с «Маяка» пришел его коллега Сергей Фонтон и попросился директором информации. Корзун попросил его сделать один выпуск международной информации по телефону и по результатам взял его. Фонтон сделал информационную матрицу «Эха» и научил профессии всех молодых. А Калачев вместо себя отправил на «Эхо» свою жену Светлану. Она делала блестящие авторские 10-минутные выпуски печати «М-дайджест». И конкуренты в эфире «Эха» были у нее потрясающие – Слава Блинов (в эфире Андриевич), Венедиктов… Какая же упоительная и разнообразная тогда была пресса!

Однажды друг Бунтмана и Корзуна Венедиктов, подрабатывавший на «Эхе» вечерами, после учительской смены в школе, захотел стать ведущим программ. А ведущий сам должен был управляться со всеми микрофонами и микшерами, поскольку студия была маленькая. И звукорежиссер к пульту подлезть не мог. Главным инструментом дирижирования журналистами и звукорежиссерами в студии был предупредительный двойной взмах рукой – типа «внимание» и потом «старт». Венедиктов рукой махал неважно, но Корзун оставил его в студии без поддержки на весь эфир. К концу смены Венедиктов научился махать рукой и стал ведущим программ.

Однажды Лев Гущин обрадовал редакцию тем, что его («Огонька») американские партнеры пообещали для новой станции эфирную технику. Когда она пришла, Корзун открыл коробку. В ней были две профессиональные виниловые вертушки и два профессиональных CD-плеера Tascam. Они были покрыты вековой пылью, а шнуры питания обрезаны. Проверка показала, что они отработали не менее 3–4 ресурсов, практически не функционировали и вместо помойки были посланы в дар радиостанции. Корзун психанул и написал американцам патриотическую отповедь. Гущин его поддержал. А потом все охолонули, и блестящий инженер советской закалки Володя Петраков на коленке почистил, поправил и припаял все необходимое. Техника отработала еще несколько лет.

Со слов Корзуна записано верно им самим. Любые другие версии упоминаемых событий также имеют право на существование.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.