Какое-то конфо

Какое-то конфо

А Елена Кузнецова, наоборот, была учителем. Учителем информатики и экономики, успешным и известным в профессиональных кругах, со своими методиками, что высоко ценилось, ибо по советской еще памяти бог знает какой следовало быть умницей, чтобы Министерство образования признало твою методику и допустило новую методику до детей в школе. Елена была учителем, знала, как учить школьников, но понятия не имела, чему их теперь учить. Мир рухнул, и хрестоматийных знаний, которыми только и оперируют школьные программы, не осталось.

Хорошо физикам — законы термодинамики не претерпели никаких изменений в эпоху перестройки и гласности. Хорошо математикам — распад Советского Союза никак не сказался на исчислении логарифмов. Географам чуть сложнее — пятнадцать союзных республик превратились в пятнадцать независимых стран, поменялись названия столиц, две Германии слились в одну, но выучить все это не так уж было сложно. Хуже словесникам — половина обязательного курса литературы оказалась дрянью несусветной, зато появились новые классики и гении, чтение которых прежде преследовалось по закону, а теперь стало обязательным для школьников. И все же у словесников были скорее приятные хлопоты.

Настоящая педагогическая катастрофа случилась только с учителями истории и обществоведения. Эти предметы непонятно стало, как преподавать, зато появились новые, неслыханные предметы — такие, например, как экономика и информатика. Мир рухнул. В 1991 году выяснилось, что «Союз нерушимый республик свободных» не так уж нерушим и не так уж свободны республики, не так уж распоряжаются «правом на самоопределение вплоть до отделения», а должны за это самоопределение и отделение сражаться, иногда и с оружием в руках. В 92-м, когда отпустили цены, выяснилось вдруг, что люди в большинстве своем не труженики вовсе, как предполагалось, а спекулянты и проходимцы. В 94-м, когда посыпались финансовые пирамиды, выяснилось к тому же, что суды бессильны против мошенников и государство бессильно. Мир рухнул, и, в довершенье всех бед, рухнула вместе с миром и учительская зарплата, так что пришлось Елене Кузнецовой выдумывать себе самые странные работы, чтобы прокормить себя и дочку.

Например, Елена нанималась гувернанткой к некоему нуворишу и отцу семерых детей, который хотел дать своим детям домашнее образование. Знакомиться с работодателем Елену пригласили за город. И она поехала в лыжном костюме. Потому что если за город, значит, на дачу, а если на дачу, значит, в лыжном костюме. Но вместо дачи Елену встретил мрачный замок и еще более мрачный его хозяин, смеривший кандидатку в гувернантки презрительным взглядом и сказавший: «Вы как оделись вообще? Вы думаете, я вас после этого возьму на работу?» «Ну и зря, — парировала Елена. — Я лучшая в России гувернантка, а вы будете всю жизнь локти кусать».

Они оба не понимали, как себя вести. Они не знали ни как нанимать гувернантку, ни как в гувернантки наниматься, однако после этих слов нувориш немедленно Елену на работу принял. И все бы хорошо, и зарплата… Но как-то Елене претило положение прислуги в этом доме, ибо профессия учителя казалась ей почетной и гордой, а положение служанки — наоборот.

В другой раз с бывшей коллегой Елена пыталась открыть частную школу. Элитную (тогда только появилось это словечко) школу для детей из интеллигентных семей. Иностранные языки, бальные танцы, никаких упаковок от транквилизаторов не найдешь в туалете. Однако вскоре у помещенных в тепличную среду интеллигентских детей начались нервные срывы, и школу пришлось закрыть, так и не поняв, что сделано не так и почему приличные дети бесятся. Елена предполагала, что бесятся они от страха, от того, что за воротами школы их ждет заведомо враждебный мир, жить в котором школа никак не учит, вместо практических знаний предпочитая забивать детские головы латынью и древнегреческим.

Хотелось учить чему-то нужному и безусловному. Но совершенно непонятно было чему.

И вот однажды Елене позвонил бывший ее ученик Леня Азимов, хороший мальчик, про которого Елена знала, что он большой умница и окончил экономический факультет МГУ. Леня позвонил и стал говорить, что какое-то «конфо» и какой-то Аузан хотят наладить для школьников преподавание потребительских знаний. Звучало сомнительно. Ни про какое «конфо» Елена сроду не слыхивала. Имя Аузан звучало как воровская кличка. Что же касается потребительских знаний, то Елена, будучи учительницей до мозга костей, ко всему потребительскому относилась заведомо пренебрежительно и всеми силами всегда старалась отвадить своих детей от потребительства как такового.

Однако же выбирать особо не приходилось. Елена опять сидела без работы, а потому решила уж во всяком случае пойти и посмотреть, что это за «конфо» такое и что это за Аузан.

Аузан ей сразу не понравился. Выглядел каким-то авантюристом. Говорил напористо, как говорят по телевизору политики и продавцы никчемного товара, а сам сидел в обшарпанном кабинетике, курил, а вокруг сновали люди, неизвестно чем занимавшиеся и именовавшие себя сотрудниками КонфОП, Конфедерации обществ потребителей. «Тоже мне конфедерация, — подумала Елена. — Богадельня тут у них какая-то, а не конфедерация».

Еще неприятнее было то, что задачи Аузан ставил какие-то чересчур патетические: привнести в школу принципиально новый предмет, изменить саму суть экономического образования в школе, привить детям культуру потребления, вырастить новое поколение культурных потребителей… Елена собралась с духом и спросила прямо, что сложно бывает для интеллигентного человека: «Александр Александрович, скажите, вы хотите, чтобы мы вам памятник воздвигли посреди школьной программы, или вы хотите, чтобы в школе преподавались основы потребительских знаний?» «Я хочу, чтобы в школе преподавались основы потребительских знаний», — ответил вдруг Аузан очень просто.

И Елена почему-то поверила ему. Возможно, она поверила просто потому, что у нее не было работы и очень хотелось поверить, будто вот сейчас начнется новая, интересная и совсем уже больше не унизительная жизнь.

На самом деле Елена понятия не имела, что такое потребительские знания, и была испугана, когда Аузан чуть ли не в первый день работы пригласил ее поехать в Санкт-Петербург на конференцию, и не просто поехать, а и выступить там с докладом о том, как следует устроить преподавание потребительских знаний в школе.

Елена поехала и успокоилась немного. Она поняла, что, несмотря на полный свой непрофессионализм в сфере потребительского образования, тем не менее является чуть ли не лучшим в стране специалистом. Другие приехавшие на конференцию педагоги выходили на трибуну, надували щеки и врали в присутствии замминистра образования, будто у них в регионах потребительское образование активно развивается, а сами при этом не читали даже закона о правах потребителей. И замминистра образования тоже надувал щеки, хотя очевидно не понимал, про что это участники конференции переливают из пустого в порожнее. И был только один учитель-фрондер, который кричал, что в новых рыночных условиях людей то и дело обманывают и надобно, дескать, так устроить школьную программу, чтобы учить детей, как им вести себя, когда они обмануты.

В ответ на его выкрики Елена сказала, что детей не надо учить, как вести себя, если их обманули. Надо учить, как вести себя, чтобы не быть обманутыми. Концепция школьного курса сложилась вдруг у нее в голове. И цель будущего курса вырисовывалась более чем благородной. Дело было за малым — придумать школьный курс потребительских знаний от начала и до конца.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.