Осознанность

Осознанность

Далай-лама (через переводчика): Чем выше вырабатываемая вами способность проявлять внимание, тем лучше вы сможете наблюдать и понимать это свойство.

Экман: Да.

Далай-лама (через переводчика): В практике буддистской медитации основным методом выработки такого понимания является развитие осознанности. Вторым методом, который считается более подходящим для развития способности к такому мониторингу, является постоянное применение осведомленности в фактических процессах размышления, просто путем наблюдения за вашей психикой и за вашими мыслями, когда они возникают, и понимания того, что происходит в настоящем.

Экман: Позвольте мне удостовериться в том, что я правильно понял различие. Один метод имеет дело с нашим знанием. Знание состоит в понимании того, что вы должны фокусироваться на действии. а не на том, кто это действие совершает. Знание будет состоять в том, что если вы вместо удаления препятствия попытаетесь наказать человека за создание этого препятствия, то это будет опасно и для вас, и для другого человека. И это все знание. Теперь многие люди не имеют этого знания. Нам гораздо легче научить знанию, чем научить второй практике, которая вырабатывает умение осознавать моментальный опыт.

Далай-лама (через переводчика): Верно. Подобным образом можно учить знанию о пользе сострадания.

Экман: Знанию можно научить. Но усвоить навык наблюдения за осведомленностью — навык нахождения в текущем моменте, навык осознания искры до возникновения пламени — непросто. Вам нужно и то и другое. Вам требуется знание, и вам требуется навык. Знание вы можете получить просто из книги.[11] Но навык нельзя получить из книги — вы должны практиковаться снова и снова. Это два разных, но взаимосвязанных понятия, и оба они крайне важны для сбалансированной жизни.

Далай-лама (через переводчика): Совершенно верно. В современной буддистской литературе термин «осознанность» используется немного иначе. В тибетской традиции он означает осознанность того знания, а не мониторинг осведомленности.

Экман: Только знания?

Далай-лама (через переводчика): На санскрите для этого используется слово sati, а в тибетском языке — drenpa, что буквально означает «памятование». Осознанность привносит в настоящее осведомленность о тех вещах, которым вы уже научились.

Экман: Но, чтобы действовать таким образом, вы должны иметь способность к самонаблюдению, обладать метасознанием, Вам необходимо знать о настоящем. Какой термин используется для обозначения выработки этого навыка?

Джинна: Это то, что Алан Уоллес называет метавниманием, или наблюдающей осведомленностью.

О ЗНАЧЕНИИ ОСОЗНАННОСТИ

Алан Уоллес

Хотя осознанность, или памятование (sati), зачастую отождествляется с обычным вниманием [что неверно], на самом деле обычное внимание соответствует используемому в языке пали термину manasikara — «внимание», или «ментальная вовлеченность». Под ним понимаются начальные доли секунды, в течение которых человек обращает внимание на объект прежде, чем он начинает его узнавать, идентифицировать и концептуализировать, но в буддистских трактатах это не рассматривается как полезный психический фактор. Manasikara этически нейтральна. С другой стороны, основное значение sati — это памятование, отсутствие забывания. Оно включает в себя ретроспективную память о прошлом, перспективное запоминание того, что надо сделать в будущем, и воспоминание, сосредоточенное на настоящем, — в смысле сохранения неослабного внимания к окружающей действительности. Противоположностью осознанности, или памятованию, является забывание, поэтому памятование, применяемое, к примеру, к дыханию, подразумевает непрерывное, неослабное внимание к процессам вдоха-выдоха. Памятование может использоваться для поддержания обычного внимания (manasikara), но традиционные буддистские источники никогда не отождествляли памятование с таким вниманием.

Когда памятование приравнивается к «обычному вниманию», это легко может привести к неверному представлению о том, что развитие памятования не имеет ничего общего с этикой или с развитием здоровых состояний психики и ослаблением нездоровых. Нет ничего более далекого от истины. Там, где памятование причисляется к здоровым психическим факторам, оно представляется не как обычное внимание, а как психический фактор, который четко отделяет здоровые психические состояния от нездоровых и здоровое поведение от нездорового. Оно используется для поддержки здоровых состояний и противодействия нездоровым.

Развитие обычного внимания полезно во многих отношениях, и мы наблюдаем рост числа исследований, посвященных его благотворному влиянию на лечение психологических и физиологических расстройств. Но было бы неправильно уравнивать обычное внимание и памятование, и еще более серьезной ошибкой было бы полагать, что все это имеет отношение к vipassana (направленная на понимание сущности вещей медитация, разработанная для эмпирического осознания ключевых характеристик реальности; освобождает психику от аффликтивных тенденций). Если бы это было так, то все буддистские учения об этике, samadhi (прочное, устойчивое внимание и медитативные практики, предназначенные для развития навыков поддержания внимания) и мудрости оказались бы ненужными. Слишком часто люди, наивно полагающие, что обычное внимание — это все, что есть в медитации, отвергают все остальное в буддизме как «болтовню» и «идолопоклонство». В результате отбрасываются основные идеи учения, а не собственные предубеждения. <…>

Чистое памятование как спокойная, нереактивная осведомленность о медитативной цели индивида играет ключевую роль в практике shamatha, которая смягчает остроту таких аффликтивных состояний. как страстное желание, антипатия, уныние, тревога и сомнение. Обычное внимание — это несовершенная практика, но само по себе оно может быть полезным, хотя и в очень ограниченных пределах.

(Доктор философии Алан Уоллес, давно принявший сан буддистского монаха, является директором и основателем некоммерческого Института изучения сознания (Санта-Барбара) и автором многих книг по буддизму)

Экман: Я хочу поднять технический вопрос. Вы каждый день подолгу сидите и концентрируете свое внимание на том, как при дыхании воздух проходит через ваш нос в одном и другом направлении, — почему это должно помочь вам иметь дело с вашими эмоциями в реальном мире?

Я признаю, что так оно и есть на самом деле. В 2006 году я провел семь дней в психиатрической лечебнице, где прошел специальный курс занятий под руководством Джозефа Голдштейна и Шарон Зальцберг. Ежедневно в течение восьми часов я должен был сидеть и концентрировать свое внимание на дыхании. Это было трудно. Очень трудно. (Далай-лама и Джинпа сочувственно смеются.) Я также занимался медитацией во время прогулок, что не так тяжело, но все равно непросто, и медитацией во время еды.[12] Каждое из этих медитативных упражнений имеет общую направленность, заключающуюся в том, что вы фокусируете сознание на том, на чем у нас нет потребности фокусировать его в повседневной жизни.

В детском возрасте вы должны были научиться пользоваться вилкой. После того как вы этому научились, вы больше никогда не думаете о том, как подцепить вилкой кусочек пищи и поднести его ко рту. Вы никогда не промахнетесь, и пища обязательно попадет вам в рот. Вы совершенно об этом не думаете! То же самое происходит и при ходьбе. Исключением может быть случай, когда вы идете по булыжной мостовой или внезапно спотыкаетесь и затем начинаете думать о каждом следующем шаге. О дыхании мы не думаем никогда. Что мы делаем во время таких медитативных сеансов, так это вырабатываем навык, который в определенном смысле нам просто не нужен. Очень трудно сфокусировать внимание на дыхании, потому что оно осуществляется автоматически. Такими нас сделала природа, и поэтому концентрация внимания на дыхании для нашего существования не нужна. Но это вспомогательный навык, и если мы научимся это делать, то тогда мы приобретем способность автоматически осуществлять мониторинг наших психических процессов, а это значит, что мы будем создавать новые нейронные связи для мониторинга того, что происходит без участки нашего сознания.

Если вы создаете эти новые связи, которые совершенно не нужны для дыхания, ходьбы и приема пищи, то это позволит вам наблюдать автоматическую природу эмоций. Если вы выработаете в себе умение фокусироваться на своем дыхании в течение все более и более продолжительных периодов времени, то тогда сам этот выработанный вами навык принесет пользу вашим эмоциям, потому что ваши эмоции также возникают автоматически. Я уже высказывал это предположение, но никто не отреагировал на него, так что я не знаю, имеет ли оно значение для людей западной культуры. Я хотел бы узнать, что вы думаете об этой идее. Имеет ли она смысл с точки зрения объяснения того, почему фокусирование внимания на дыхании помогает увеличить временной интервал между импульсом и действием?

О ВНИМАНИИ

Клиффорд Сейрон

Мы еще не знаем, каким образом это качество заботливого внимания к дыханию и другим аспектам физического поведения должно обеспечить большую осведомленность о начинающейся эмоциональной реакции. Но мы знаем, что точный сенсомоторный навык не обязательно распространяется на другие нетренированные действия. Однако одна из главных инструкций по медитации, направленной на развитие осознанности, состоит в том, чтобы вырабатывать осведомленность о намерении, — пытаясь уловить этот момент прежде, чем вы дотронетесь до стакана, сделаете следующий вдох или следующий шаг. Получение осведомленности о намерении учит человека улавливать краткие мгновения опыта по мере того, как они преобразуются в сложное поведение.

Оказывается, что субкомпоненты сложных поведений, включая курс действий, который может привести к деструктивному поведению, состоят из дополнительных последовательностей намерений. Наличие развитого навыка «внимания к вниманию» означает появление большего числа возможностей для того, чтобы разорвать цепочку событий, ведущих к вредным действиям. Подобным образом развитие метакогнитивного осознания (внимания к качеству внимания) во время сеанса медитации вносит значительный вклад в общую способность обнаруживать поток эмоциональных состояний «без подушки». Это порождает тип дружественного знания о себе самом, которое сохраняется во время сильной эмоции и само по себе может смягчить проявление деструктивных действий. Нейронная основа для такого навыка будет представлена, подобно обучениям всех типов, в виде изменений в схемах связей в мозгу, но какие именно области мозга оказываются задействованными, пока еще неизвестно; не исключено, что они будут разными у разных индивидов.

(Клиффорд Сейрон работает исследователем в Центре изучения психики и мозга при Калифорнийском университете Дэвис. Занимается изучением влияния на человека трехмесячного обучения медитации.)

Далай-лама (через переводчика): Идея, лежащая в основе медитации, направленной на развитие осознанности, и использование этой медитации на ежедневной основе, в особенности применительно к тому, что в буддистской терминологии называется повседневной деятельностью — прогулкам, приему пищи и т. п., — заключается в сохранении остроты вашей осознанности с тем, чтобы ваша осознанность всегда была наготове. Именно развитый навык поддержания осознанности получает затем свое применение.

(Переходя на английский.) Когда ваши мысли сосредоточены на каком-то вопросе, это может вызвать возбуждение вашей психики, то есть ее расстройство. В такие моменты следует забыть обо всем и думать только о дыхании: сначала вдох, потом выдох: подсчитывайте число таких циклов — первый вдох-выдох, второй, третий, четвертый, пятый и так до двадцатого. Именно так рекомендуется себя вести. После этого ваши тревожные мысли ослабят свое давление.

Экман: Вы придете в более спокойное состояние.

Далай-лама: Да. Так мы поступаем, когда мы перегружены работой. Отдых и успокоение для психики. Это кратковременный метод — он не приводит к реальному изменению вашей психики. Проблемы здесь по-прежнему остаются. Теперь нужно выработать сострадание, которое действительно имеет отношение к базовым проблемам. Это только временный метод. Смягчение или забывание всего того, что вам не нравится, отклонений или расстройств вашей психики. После этого психика успокаивается.

Экман: Это очень полезно.

Далай-лама: Бирманские и тайские буддисты имеют долгую традицию применения этой практики. Это фактически начало или один метод тренировки осознанности. В течение этого периода сдерживайте себя и концентрируйтесь на дыхании: вдох, выдох, вдох, выдох. Это один из способов повышения осознанности. Вы сами видели буддийских монахов и знаете о буддийских традициях: ходить, ходить целый день.

Экман: Да.

Далай-лама: Осознанность, вырабатываемая во время прогулок. Правая нога, левая нога. Попробуйте это. Или прием пищи. Да? Это тоже осознанность. Эти практические методы изменения вашей осознанности.[13]

(Через переводчика.) В руководствах по медитации осознанность, сконцентрированная на дыхании, называется одним из самых эффективных противоядий рассеянию мыслей, при котором ваш разум блуждает непонятно где. Считается, что при таком отсутствии концентрации мыслей медитация, основанная на осознанности дыхания, оказывается очень полезной.

Однако мы должны провести различие между медитацией, основанной на осознанности дыхания, и более совершенной медитацией, используемой йогами, с целью манипулирования некоторыми видами энергии. Это две разные вещи. Здесь мы говорим о простой осознанности, сконцентрированной на дыхании. Другая, более сложная разновидность медитации, не сконцентрированной на дыхании, может вызывать психологические эффекты.

ОБ ОСОЗНАННОСТИ

Маргарет Каллен

Осознанность становится все более популярным термином на Западе благодаря влиянию нескольких известных авторов книг и преподавателей медитации, таких как Тих Нхат Хан, Джон Кабат-Дзин и Джек Корнфилд. Тих Нхат Хан, всемирно известный вьетнамский теоретик учения дзен, поэт и борец за мир, определяет осознанность как «чудо, способное в одно мгновение призвать обратно наш рассеянный разум и восстановить его в целостности, благодаря чему мы сможем полноценно проживать каждую минуту нашей жизни».{22} Джон Кабат-Дзин, автор книг и разработчик основанной на использовании осознанности методики снижения стресса, которую во всем мире применяют в таких разных областях. как медицина, образование и бизнес, писал: «Осознанность может рассматриваться как длящаяся от одного момента к другому не основанная на рассуждениях осведомленность, вырабатываемая благодаря направлению внимания особым образом, то есть на текущий момент с максимально возможной нереактивностью и открытостью сердца».{23} Джек Корнфилд, соучредитель двух медитативных центров, в методиках которых активно используется концепция осознанности, описывал осознанность как «врожденную человеческую способность сознательно направлять все свое внимание туда, где мы есть, на наш фактический опыт, и учиться на нем».{24} Ньянапоника Тера. буддистский монах, преподаватель и ученый, живший в середине прошлого века, написал книгу, в которой назвал осознанность душой буддистской медитации.{25} Все эти определения обращаются к качеству разума или способу существования. который не только осознает настоящее, но и считается здоровым до тех пор, пока он характеризуется «открытостью сердца» восстанавливает целостностью и разрешает научение.

Традиционно слово sati переводилось с языка пали как «осознанность», но, согласно Алану Уоллесу, корневое значение sati соответствует термину «памятование».{26} В теравада абхидхамма (буддистская психология) sati четко определяется как один из девятнадцати «прекрасных» психических факторов, функцией которого является «отсутствие неразберихи или забывчивости».{27} В тексте проповеди будды sati определяется как «тип внимательности, которая является доброй, искусной или правильной».{28} и может быть укороченным вариантом satipatthana, которая обычно переводится как установление sati, но имеет также отношение к завершенной методологии, которая обеспечивает это установление.{29} Бикху Бодхи, буддийский монах, ученый и ученик Ньянапоника Тера, пишет: «В английском языке нет слова, которое точно передает то. что понимается под sati, когда оно используется применительно к практике медитации».{30} Таким образом, имеется по меньшей мере три контекста, в которых sati используется немного по-разному, хотя на английский язык везде переводится одинаково как «осознанность».

Многие современные преподаватели буддизма используют термин «осознанность» в более широком значении, чем просто «памятование» или «отсутствие неразберихи». Согласно Джону Данну, специалисту по буддизму из Университета Эрмори. составляющие осознанности, когда она истолковывается более широко, могут включать не только sati, но также sampajanna (ясное понимание) и appamada (заботливость). Ясное понимание включает и способность воспринимать феномены без влияния искажающих их психических состояний (таких, как настроения и эмоции), и метакогнитивную способность наблюдать за качеством внимания. Заботливость в этом контексте может пониматься как использование во время медитации того, что удалось узнать в прошлом о том. какие мысли, решения и действия приводили к счастью, а какие — к страданию.

Хотя контексты и интерпретации этих терминов могут меняться, ученые и преподаватели медитации, вероятно, согласятся с тем. что факторы sati, sampajanna и appamada являются основополагающими для развития психики. К тому же по мере того, как буддистские и светские программы развития осознанности все больше распространяются на Западе, это более широкое применение понятия осознанности становится культурно значимым и доступным термином-«зонтиком» для большого числа практиков, не искушенных в тонкостях перевода с санскрита или пали.

(Маргарет Каллен является лицензированным семейным терапевтом и имеет диплом, позволяющий ей вести занятия по программе снижения стресса на основе использования осознанности (MBSR). В 2004 году она вместе с Аланом Уоллесом участвовала в разработке и реализации учебного плана для исследовательского проекта Достижение эмоциональной уравновешенности)

Экман: Хорошая иллюстрация того, насколько все это сложно. Позвольте мне дополнить сказанное вами результатами из второй области моих исследований. Помимо изучения эмоций я а течение многих лет изучал, как люди могут лгать.{31} Один из обнаруженных мною признаков лжи имеет отношение к нашей дискуссии об эмоциях. Когда человек в первый раз собирается сказать неправду о чем-то, имеющем большое значение для другого человека, он думает: «Следует ли мне это делать? Или не следует? Не уличат ли меня во лжи? Есть ли у меня другой способ действий?» Но, после того как он солжет и добьется своей цели, в следующий раз он уже не предается тягостным размышлениям. Он просто не колеблясь говорит неправду. Это входит у него в привычку. Под привычкой мы понимаем действие, которое выполняется автоматически и не требует взвешивания всех за и против каждого из вариантов выбора. Мы не могли бы жить без привычек, так как они позволяют нам делать многие вещи без размышлений. Однако, отказываясь от размышлений, мы можем создать себе много неприятностей.

В случае эмоций все оказывается еще хуже, потому что здесь мы вообще никогда не думаем. Все начинается без размышлений. Поэтому мы должны учиться осознавать и рассматривать свои действия, когда мы находимся в эмоциональном состоянии. С точки зрения навыка осознания опыта, получаемого от одного эмоционального момента к другому, один из самых интересных результатов в ходе нашего обследования Мэттью Райкарда мы получили тогда, когда попросили его использовать джойстик для регистрации его чувств, которые он испытывал при просмотре фильма, вызывающего различные эмоции. Чем более неприятными были чувства, которые испытывал Мэттью, тем дальше он сдвигал джойстик влево, а чем приятнее были испытываемые им чувства, тем дальше он сдвигал джойстик вправо. Во время просмотра фильма Мэттью непрерывно перемещал джойстик. Выполняемые перемещения джойстика были связаны у Мэттью с более заметными изменениями артериального давления, чем у большинства других людей. Мой друг и коллега Ричард Дэвидсон наблюдал тот же результат при измерении других физиологических параметров. Это была впечатляющая демонстрация.{32}

Проблема заключалась в том, что я не знал Мэттью тридцать лет назад, когда он еще не освоил буддистские методики, а нам нужно было выяснить, всегда ли он был таким или же наблюдавшийся результат был следствием занятий медитацией. Недавно я встретился с его матерью и спросил ее, каким был Мэттью в юности, прежде чем он стал монахом. Она сказала, что ее сын был очень обидчивым. Мэттью, услышавший ее слова, сказал: «Я был типичным парижским студентом. Слово счастье значило для меня немного Я имел определенное чувство, для углубления которого имелся какой-то потенциал, но я не имел понятия, что это было за чувство и как его следовало развивать. Теперь, оглядываясь назад, я испытываю твердую уверенность в том, что любой прогресс, которого я, возможно, добился, является следствием того, что я провел многие годы в обществе выдающихся духовных учителей. которые служили живыми примерами использования выработанной ими практики для наилучшего развития моих ограниченных способностей».

Далай-лама (через переводчика): Каков был промежуток времени между двумя разными состояниями, наблюдавшимися в ходе эксперимента?

Экман: Коротким, очень коротким. По мере того как он перемещал джойстик, его артериальное давление изменялось соответствующим образом. Мы не думаем, что он знал о своем артериальном давлении просто потому, что он так осознавал испытываемые им в данный момент эмоции. Он делал это в то время, как смотрел фильм, который мы выбрали потому, что этот фильм вызывал эмоции.

После завершения сеанса мы спросили зрителей: «Что вы чувствовали, когда смотрели фильм?» Большинство ответили: «Огорчение». Тогда мы просили рассказать об этом подробнее. «Я испытывал тяжелое чувство, потому что этот человек выглядел очень несчастным». — «Может быть, вы расскажете что-нибудь еще?» — «Нет, это все». Когда же мы обратились с той же просьбой к Мэттью, он произнес около восьми сотен слов, с помощью которых он последовательно описал все испытанные им чувства. Это также очень порадовало бы Франсиско Варела.

ОБ ОБСЛЕДОВАНИИ МЭТТЬЮ РАЙКАРДА

Роберт Левенсон

Вопрос о том насколько сильными являются взаимозависимости автономных, субъективных и бихевиоральных аспектов эмоции, имеет долгую историю в теории эмоций и практике их исследования. Я писал об эмоциях, используя аналогию с хореографом, который упорядочивает эти обычно независимые системы. заставляя их «танцевать» вместе, даже если и на короткое время. ради достижения важных целей. Имеется родственный вопрос о том, насколько мы осведомлены о наших внутренних ощущениях, например о пульсирующем движении крови по нашим артериям и венам. Многие классические теории эмоций (как и более новые, возникшие на основе достижений современной нейронауки) подчеркивают важность той роли, которую играет осознание наших внутренних процессов в формировании наших эмоций. Эмоции Мэттью вполне могут быть более прочно согласованы, а его осведомленность о внутренних процессах может быть более глубокой, чем у большинства людей. В настоящее время, вдохновленные результатами нашей работы с Мэттью, я и мои студенты приступили к изучению этих проблем в группе опытных практиков медитации, результаты обследования которых сравниваются с результатами, полученными у танцоров (которые, возможно, получают более высокую осведомленность о своем внутреннем физическом состоянии каким-то другим путем) и у членов контрольной группы.

(Роберт Левенсон принимал участие в исследовании эмоциональных реакций Мэттью Райкарда.)

Экман: Я хотел бы вернуться к одной более ранней теме, чтобы глубже исследовать причины, по которым люди часто могут реагировать на свернутый кольцами канат так, как если бы он был змеей.

С дарвиновской точки зрения, те, кто реагируют на свернутый канат так, как если бы он был змеей, с большей вероятностью могли выжить в борьбе за существование и оставить больше потомков в будущих поколениях, чем те, кто реагировали на змею, как на свернутый канат.

Далай-лама (через переводчика): По-видимому, чем больше подозрительности вы проявляете, тем успешнее ваша практика выживания. (Сердечно смеется вместе с Джинпой.)

Экман: Совершенно верно! В определенном смысле это означает, что в результате нашей эволюционной истории мы приобретаем склонность реагировать так, как будто для нас имеется опасность, поскольку мы чаще видим змей, чем свернутые канаты. Когда вы думаете, что канат является змеей, это ложный позитив, потому что змеи на самом деле нет. Однако вы отреагировали и отскочили в сторону. Когда вы реагируете на змею так, как если бы она была свернутым канатом, то это называется ложным негативом. Это не канат, это змея, и вы должны отскочить. Но змея вас укусила или могла бы укусить. Человеческая история выработала у нас склонность к таким ложным позитивам; она выработала у нас готовность видеть опасность там, где ее нет, и механизм мгновенного реагирования на угрозы, на опасности без каких-либо размышлений.

Далай-лама (через переводчика): Подозрения и сомнения усваиваются или они являются составляющими базовой эмоции?

Экман: Подозрение и сомнение являются более сложными, чем гиперчувствительность и быстрая реакция, особенно на опасности и угрозы. Они могли быть очень полезными, когда в местах, где жили люди, бродили леопарды, львы и гепарды, когда внезапно могла возникнуть угроза жизни, и на нее надо было реагировать немедленно. Большинство из нас больше не испытывают таких угроз.

Далай-лама (через переводчика): Может ли страх рассматриваться как усвоенная эмоция?

Экман: Страх задан биологически; стремление избежать воспринимаемых угроз широко распространено в животном мире. Как упоминалось ранее, я предположил, что некоторые угрозы — попадающий в ваше зрительное поле быстро приближающийся к вам объект, который столкнется с вами, если вы не свернете в сторону, или внезапное прекращение действия силы тяжести — являются врожденными триггерами, воспринимаемыми как угрозы, без обучения. Но большинство имеющихся у нас страхов были усвоены нами в результате правильной или неправильной оценки опасностей, с которыми мы сталкивались в нашем окружении.

Далай-лама: Я думаю, что маленькие дети намного менее подозрительны. Они не задумываются о происхождении сигналов или о других подобных вещах или о ситуации в семье.

Джинпа: Или о расовых различиях.

Далай-лама: А потом мы становимся взрослыми. (Через переводчика.) Когда наши представления о мире расширяются, мы начинаем задавать вопросы. Кто этот человек? Откуда он приехал? Каковы его религиозные убеждения? Каково его этническое про исхождение? Можно ли ему доверять или к нему следует относиться с подозрением?

Экман: И снова, как я полагаю, нам следует признать, что индивиды имеют различия в таких установках. Одни люди доверчивы как Кандид, и даже легковерны, а другие очень подозрительны, В одной из моих книг я написал, что мы имеем выбор в отношении того, какой риск мы хотим на себя принять. Если мы подозрительны, то мы рискуем не поверить правдивому человеку, а если мы доверчивы, то мы рискуем оказаться обманутыми. Я уверен, что семейные и дружеские отношения следует основывать на доверии.

Далай-лама (через переводчика): Это все обусловлено особенностями среды, в которой вы выросли?

Экман: Возможно, это обусловлено и влиянием среды, и влиянием генов.