10. Съешь меня

10. Съешь меня

Лечебный каннибализм и жареные пирожки с человечиной

В XII веке на больших аравийских базарах иногда можно было найти товар, известный под названием «медовый человек». Конечно, если вы знали, где искать, если у вас было много денег и большая сумка, которую вы не боялись испортить. Медовый человек представлял собой мертвого человека, пропитанного медом. Другое его название — засахаренный человек, однако, в отличие от многих других засахаренных продуктов, изготовлявшихся на Среднем Востоке, засахаренного человека не ели на десерт. Его применяли в лечебных целях местно и, извините, перорально.

Приготовление засахаренного человека требовало неимоверных усилий как со стороны кондитера, так и со стороны ингредиентов. Вот рецепт.

В Аравии встречаются мужчины в возрасте от 70 до 80 лет, которые хотят отдать свое тело, чтобы спасти других. Такой человек не ест пищи, он только пьет мед и купается в меду. Через месяц он выделяет только мед (моча и экскременты состоят из меда) и вскоре умирает. Его помощник укладывает его в каменный гроб, заполненный медом, в котором он вымачивается. На гробу записывают месяц и год смерти. Через сто лет гроб открывают. Засахаренное тело используют для лечения сломанных и раненых конечностей. При принятии небольшого количества внутрь боли немедленно прекращаются.

Этот рецепт взят из справочника «Лекарственные вещества в китайской медицине» (Chinese Materia Medico) по медицинскому применению растений и животных, который был составлен в 1597 г. известным натуралистом Ли Ших-Ченом. Ли честно признается, что не знает, насколько рассказ о медовом человеке соответствует истине. И это неутешительная информация, поскольку если Ли Ших-Чен не удосужился проверить рецепт из Materia Medica, это значит, что он верит в его истинность. Это говорит о том, что в китайской медицине XVI века уж точно могли использоваться перечисленные ниже снадобья: человеческая перхоть («лучше брать от толстого человека»), грязь с колен, ушная сера, человеческий пот, старая барабанная кожа («сжечь и накладывать на пенис при болезненном мочеиспускании»), «сок, отжатый из свиных фекалий» и «грязь с ближнего конца обезьяньего хвоста».

Медицинское применение мумифицированного (хотя и не всегда засахаренного) человека описано в европейских трудах по химии, относящихся к XVI—XVIII векам. Но нигде, кроме как на Аравийском полуострове, не существовало практики «добровольного засахаривания». Наибольшим спросом пользовались мумии путешественников, караваны которых погибали во время песчаных бурь в Ливийской пустыне. «Внезапное удушье приводит к концентрации духа во всех частях тела из-за страха и неожиданности, нападающих на путешественников», — писал Николя Лефевр, автор «Полного курса химии» (A Compleat Body of Chemistry). (Кроме того, внезапная смерть снижала вероятность смерти от болезни.) Другие считали, что целебные свойства мумий объясняются свойствами битума из Мертвого моря — смолянистого вещества, которое, как тогда считали, использовалось египтянами для бальзамирования тел.

Нечего и говорить, хороший товар такого рода за пределами Ливии был чрезвычайной редкостью. У Лефевра был рецепт домашнего приготовления эликсира из останков «молодого крепкого мужчины» (другие авторы уточняют, что молодой человек должен быть рыжеволосым). Обязательным условием было, чтобы человек умер от удушья, в результате повешения или сажания на кол. Рецепт состоял в высушивании, копчении и измельчении тела (принимать от одной до трех крупинок мумии в смеси с мясом гадюки и винным спиртом), однако Лефевр ничего не говорил о том, как и где это тело добыть, видимо, следовало собственноручно удушить или посадить на кол рыжего молодца.

В какой-то момент евреи из Александрии начали продавать поддельные мумии. По-видимому, сначала они продавали аутентичные мумии, украденные из склепов, что позволило писателю Ч. Дж. С. Томпсону в книге «Тайны и ремесло аптекарей» (The Mystery and Art of the Apothecary) заметить, что «евреи в конечном итоге отомстили своим прежним угнетателям». Когда источник настоящих мумий иссяк, начали появляться фальшивые. Личный аптекарь Людовика XIV Пьер Поме в «Полной истории лекарств» (A Compleat History of Druggs), выпущенной в 1737 г., писал, что его коллега Ги де Лафонтен путешествовал в Александрию, «чтобы воочию убедиться в том, о чем так много слышал», и в одном магазине обнаружил больные и разложившиеся тела, обмазанные дегтем, обернутые бинтами и высушенные в печи. Фалышивый товар настолько заполонил рынок, что авторитетные фармацевты вроде Поме давали инструкции будущим покупателям мумий: «Выбирайте черные, с ровным блеском, не набитые костями и грязью, а те, что имеют хороший запах, а при сжигании не воняют дегтем». А. К. Вуттон в книге «Хроники аптечного дела» (Chronicles of Pharmacy), выпущенной в 1910 г., пишет, как знаменитый французский хирург и писатель Амбруаз Паре заявлял, что поддельные мумии изготовлялись непосредственно в Париже из высушенных тел, выкраденных с виселиц под покровом ночи. Паре спешил сообщить, что никогда не прописывал своим пациентам препараты из мумий. Из этого я делаю вывод, что он находился в меньшинстве. Поме писал, что в его аптеке такие препараты хранились (хотя, как он утверждал, «чаще всего они используются для ловли рыбы»). Ч. Дж. С. Томпсон, книга которого была издана в 1929 г., писал, что в то время на базарах Ближнего Востока все еще можно было найти человеческие мумии.

На примере лекарств из мумий необычайно ярко можно продемонстрировать, как действие лекарства может оказаться хуже проявлений самой болезни. Хотя эти препараты предписывались для лечения самых разных заболеваний, от паралича до головокружений, их наиболее активно применяли при ушибах и для предотвращения свертывания крови. Люди глотали куски разложившихся человеческих трупов, чтобы лечить синякь. А аптекарь XVII века Иоганн Бехер, которого упоминает Вуттон, утверждал, что такие препараты «благотворно влияют на скопление газов» (если он имел в виду, что они являются их причиной, то я в этом не сомневаюсь). Вот другие примеры фармацевтических средств на основе человеческих тканей, которые вызывали больше проблем, чем могли разрешить: полоски кожи трупа, обернутые вокруг голени для предотвращения судорог, «старая жидкая плацента» для «успокоения пациентов, у которых волосы встают дыбом безо всякой причины», «светлый жидкий кал» при глистах («запах заставляет насекомых выползти из всех отверстий тела и прекратить раздражение»; последние два примера я цитирую по книге Ли Ших-Чена), а также инъекции свежей крови для лечения экземы на лице (средство, популярное во Франции во времена Томпсона), желчные камни при икоте, толченые человеческие зубы при укусе осы, настойка на человеческих пупках при нарывах в горле, а также женская слюна при воспалении глаз. Замечу, что древние римляне, евреи и китайцы также с большим энтузиазмом лечились слюной, однако, кажется, не использовали свою собственную. При разных недугах использовалась слюна разного происхождения: женская слюна, слюна новорожденных младенцев мужеского пола, даже слюна императора. По-видимому, римские императоры сдавали свою слюну в общественную плевательницу на благо своего народа. Большинство врачевателей выдавали это вещество в виде глазных капель или предписывали использовать как настойку, однако во времена Ли Ших-Чена в случаях «ночных кошмаров от дьявольских козней» несчастных лечили «точным плевком в лицо».

Даже при серьезных заболеваниях пациентам лучше было не знать рецепта прописанного им лекарства. Если верить Chinese Materia Medica, больных диабетом лечили «чашкой мочи из общественной уборной». Ввиду возможного несогласия пациента рецепт предписывает выдать этот гнусный напиток «секретно». Другой пример взят мной из трудов Николаса Лемери — химика и члена Королевской Академии наук, который писал, что чуму и сибирскую язву можно лечить с помощью человеческих экскрементов. Сам Лемери не очень доверял этому средству, зато в своем «Курсе химии» (A Course of Chemistry) цитировал некоего немца по фамилии Хомберг, который в 1710 г. выступил перед Королевской Академией с докладом о методе экстракции «из человеческих экскрементов чудесного фосфора, который он сумел обнаружить после множества трудов». Лемери приводит этот метод в своей книге: «Взять четыре унции свежих человеческих экскрементов обычной консистенции…» Говорилось, что фекальный фосфор Хомберга действительно светился. За возможность посмотреть на него я бы отдала свои верхние клыки (полезны при малярии, абсцессе в молочных железах и высыпаниях при оспе). Возможно, Хомберг первым заставил экскременты светиться, но он был далеко не первым, кто начал их прописывать. Медицинское использование человеческих экскрементов практиковалось уже со времен Плиния. Сборник Chinese Materia Medica предписывает употреблять их не только в жидкой или полужидкой форме или в виде золы (для лечения абсолютно всего — от лихорадки до болячек на гениталиях у детей), но также в «поджаренном» виде. Понятно, что человеческие фекалии [53] представляют собой главным образом хлеб и мясо, расщепленные до их простейших составляющих, и поэтому являются «более подходящими для использования их [хлеба и мяса] полезных свойств», говоря словами А. К. Вуттона.

Не все лекарства на основе трупного материала продавались исключительно профессиональными фармацевтами. Время от времени в Колизее можно было неофициальным образом приобрести кровь только что убитого гладиатора, которая, как считалось, излечивает от эпилепсии [54], но принимать ее нужно было только до того, как она остынет. Во Франции и в Германии в XVIII веке палачи набивали себе карманы, собирая кровь, хлеставшую из шей гильотинированных преступников. В те времена кровь прописывали для лечения не только эпилепсии, но также подагры и водянки [55]. Как и в случае мумий, считалось, что пользу приносит только кровь молодого и здорового мужчины, а не какого-нибудь больного. Таким образом, кровь казненных бандитов прекрасно подходила для лечения. Кроме того, существовал метод лечения, состоявший в купании в крови младенцев или девственниц. Тут дело обстояло серьезнее. Чаще всего этим способом лечили проказу, и дозы измерялись не каплями, а ваннами. Когда проказой заболевали египетские принцы, по словам Плиния: «горе людям, потому что в банях ставили ванны, наполненные человеческой кровью, чтобы лечиться».

Часто палачи припасали и человеческий жир, который применяли для лечения ревматизма, суставных болей, а также поэтически звучащего, но, по-видимому, довольно болезненного «отделения конечностей». Человеческим жиром могли разжиться и похитители трупов, а также, к примеру, голландские военные врачи XVI столетия, которые во время войн против испанского владычества после ожесточенных сражений пробирались на поле боя со скальпелями и ведрами. Чтобы положить конец хождению сравнительно недорогого товара, распространявшегося палачами, которые упаковывали и продавали его наподобие сала, фармацевты XVTI столетия улучшали свой продукт, добавляя в него ароматические травы и придумывая ему лирические названия. В справочнике «Фармакопея» (Cordic Dispensatory), вышедшем в XVII веке, упоминаются «Женское масло» и «Жир бедного грешника». К этой практике фармацевты прибегали издавна, чтобы продать не слишком привлекательный товар. Так, средневековые аптекари продавали менструальную кровь под названием «Зенит девы», улучшая ее розовой водой. В книге Ч. Дж. С. Томпсона есть рецепт приготовления «Духа человеческого мозга», в состав которого входит не только мозг («со всеми пленками, артериями, венами и нервами»), но также пионы, черная черешня, лаванда и лилии.

Томпсон пишет, что смысл действия многих препаратов человеческого происхождения был исключительно ассоциативным. Пожелтел от желтухи? Попробуй стакан мочи. Голова не в порядке? Понюхай «Дух черепа». Костный мозг и масло из человеческих костей назначались при ревматизме, а осадок из человеческой мочи считался хорошим средством при мочекаменной болезни.

В некоторых случаях эти немыслимые методы лечения были основаны на косвенных медицинских наблюдениях. Желчь не излечивает от глухоты, но если глухота вызвана серными пробками в ушах, возможно, кислое вещество поможет их растворить. Ногти на пальцах ног сами по себе не являются рвотным средством, но можно себе представить, что их прием внутрь может вызвать рвоту. Точно так же «светлый жидкий кал» — не лучший антидот при отравлениях грибами, но если необходимо удалить грибы из желудка пациента, возможно, более эффективного средства просто не существует. Отталкивающая природа экскрементов также объясняет их местное применение при выпадении матки. Еще до появления Гиппократа врачи рассматривали женскую репродуктивную систему не как орган, а как независимое существо, некое мистическое создание со своей независимой волей, которое способно осуществлять непредсказуемые перемещения. Если после рождения ребенка матка выпадала со своего места, какой-нибудь особенно отвратительный запах помогал вернуть ее туда, куда положено. Активными ингредиентами человеческой слюны, без сомнения, являются содержащиеся в ней бактерицидные вещества. Этим можно объяснить использование слюны при лечении от собачьих укусов, глазных инфекций, а также «зловонного пота», хотя в те времена никто, конечно, не понимал механизма ее действия.

Учитывая, что небольшие недомогания, такие как синяки, кашель, расстройство пищеварения и газы, обычно через несколько дней исчезают сами собой, легко понять, как можно было поверить в эффективность древних лекарств. О контролируемых испытаниях медицинских препаратов тогда ничего не слышали; доверие к лекарствам было основано на увиденном и услышанном. У мисс Петерсон был гнойный тонзиллит; мы дали ей немного г…, и теперь она чувствует себя прекрасно! Я разговаривала о странном и абсолютно недоказанном действии подобных препаратов с Робертом Беркоу — редактором медицинского справочника Merck Manual, являющегося одним из основных источников медицинской информации уже на протяжении ста с лишним лет. «Если вы узнаете, что таблетка сахара помогает снять боль в 25—40% случаев, — говорит он, — вы поймете, как могли действовать некоторые из этих лекарств». И только в 1920-х гг., по его словам, «от визита к обычному врачу начинает получать пользу обычный пациент со своим обычным заболеванием».

Популярность некоторых лекарств прошлого, возможно, в меньшей степени объяснялась наличием в них «основных» ингредиентов, чем действием тех или иных добавок. Так, в книге Томпсона приводится рецепт «Королевских капель» (король Англии Карл II активно занимался изготовлением настоек на человеческих черепах в своей лаборатории в Уайт-холле), в порцию которых входил не только «дух черепа», но также полфунта опиума и на четыре пальца винного спирта. Мышиные, гусиные и лошадиные экскременты, использовавшиеся европейцами для лечения эпилептиков, растворяли в вине или пиве. Аналогичным образом, Chinese Materia Medica предписывала измельченные человеческие пенисы «принимать со спиртом». Такое лекарство, возможно, не излечит вас, но облегчит боль и поднимет настроение.

Вероятно, на кого-то фармацевтические средства из трупов производят неприятное впечатление, но это, как в кулинарии, является делом привычки. Лечить ревматизм костным мозгом или золотуху потом не более отвратительно, чем лечить, скажем, карликовость с помощью человеческого гормона роста. Мы не видим ничего ужасного в инъекциях человеческой крови, но почему-то купание в ней вызывает у нас раздражение. Я не призываю вернуться к использованию ушной серы в качестве лекарства, но давайте разберемся спокойно. Как пишет Бернард Е. Рид, редактировавший выпуск Chinese Materia Medica в 1976 г.: «Современные люди лихорадочно изучают все виды живых тканей, отыскивая в них активные вещества, гормоны, витамины и специфические лекарства, способные излечивать от болезней, а открытие адреналина, инсулина, эстрона, менотоксина и других веществ заставляет разум перешагнуть границы эстетики».

«Те из нас, кто решился участвовать в эксперименте, собрали деньги на покупку трупов в городском морге, выбирая тела людей, умерших насильственной смертью, то есть тех, кто был убит, а не умер от болезни или от старости. Мы жили на этой каннибальской диете два месяца, и здоровье каждого из нас улучшилось». Так пишет художник Диего Ривера в книге воспоминаний «Мое искусство, моя жизнь». Он объясняет, что услышал историю о парижском торговце мехами, который кормил своих кошек кошачьим мясом, чтобы их мех был прочным и блестящим. И что в 1904 г. он с несколькими студентами-медиками (тогда курс анатомии был обязателен для студентов, изучавших искусство) решил попробовать на себе. Возможно, Ривера все это придумал, но его слова служат хорошим вступлением к рассказу о современных лекарственных препаратах на основе человеческих тканей, поэтому я решила включить сюда этот отрывок.

Если оставить в стороне воспоминания Риверы, ближайшим аналогом «Духа черепа» или «Зенита девы» в XX веке стало медицинское использование крови трупов. В 1928 г. советский хирург В. Н. Шамов [56] заинтересовался тем, не может ли кровь мертвого человека использоваться для переливания вместо крови живого донора. Как было принято в советской медицинской школе, Шамов сначала экспериментировал на собаках. Он обнаружил, что если использовать для переливания кровь животного, умершего не более шести часов назад, негативных реакций не возникает. Около шести-восьми часов после смерти кровь внутри тела остается стерильной, а эритроциты сохраняют способность переносить кислород.

Через два года о работах Шамова стало известно в московском институте имени Склифосовского, где метод начали опробовать на людях. Медики были настолько увлечены этим изобретением, что открыли специальную операционную, куда привозили трупы. «Скорая медицинская помощь привозила трупы прямо с улиц, из контор и других мест, где людей заставала внезапная смерть», — сообщал Б. А. Петров [57] в октябрьском выпуске журнала «Хирургия» за 1959 г. Роберт Уайт, о котором я писала в предыдущей главе, сказал мне, что в советскую эпоху трупы официально принадлежали государству, и если государство хотело взять что-то от них, то оно это брало. По-видимому, после забора крови тела возвращали семьям.

Мертвые тела отдают кровь так же, как это делают живые, только иглы им вводят не в руку, а в шею, а чтобы из тела с остановившимся сердцем пошла кровь, его нужно наклонить. Тела, как пишет Петров, нужно было укладывать в «экстремальном положении по Тренделенбургу». В его статье есть рисунок, отражающий забор крови из яремной вены, и фотография специальных стерильных ампул, в которые собирали кровь. Хотя, по-моему, это место лучше было бы использовать для изображения загадочного положения по Тренделенбургу. Меня это заинтересовало по той причине, что я прожила целый месяц, разглядывая черно-белую фотографию, изображавшую «Позицию Симса для гинекологического обследования» [58], на одном из листков календаря из Музея Мюттера за 2001 г. «Пациент должен лечь на левый бок, — пишет доктор Симе. — Ноги согнуты, правая нога выдвинута вперед чуть больше левой. Левая рука заброшена за спину, грудь выдвинута вперед». Это томное, очень вызывающее положение тела, и можно только догадываться, действительно ли оно облегчало процесс осмотра или доктор Симе выбрал его, поскольку оно напоминало положение голых красоток на модных фотографиях тех времен.

Что касается положения Тренделенбурга, я про него прочла в журнале «Хирургия» в статье «За рамками положения Тренделенбурга: Жизнь Фридриха Тренделенбурга и его вклад в развитие хирургии». Это всего лишь положение тела под углом в 45°, ноги выше головы. Именно при таком положении тела пациента Тренделенбург осуществлял операции на мочеполовой системе, поскольку это позволяло несколько сместить органы, расположенные в брюшной полости. Авторы статьи пишут, что Тренделенбург предложил множество нововведений, был замечательным специалистом в области хирургии, и выражают сожаление, что такой многогранный человек остался в памяти людей в связи с самым незначительным из своих достижений в медицине. Я усугублю это преступление, упомянув еще одно из наименее значительных вкладов Тренделенбурга в медицинскую науку — использование «гаванских сигар для улучшения загрязненного больничного воздуха». Забавно, но статья описывала Тренделенбурга как откровенного критика терапевтического переливания крови, хотя о его отношении к переливанию крови трупов ничего не известно.

На протяжении двадцати восьми лет в институте Склифосовского успешно практиковалось переливание крови трупов, всего было взято около двадцати пяти тонн крови, что покрывало около 70% клинических нужд. Странно, а может, и не странно, но использование крови трупов не прижилось нигде за пределами Советского Союза. В США лишь один человек отважился опробовать этот метод. Кажется, Доктор Смерть догадался о своем прозвище раньше, чем его получил. В 1961 г. Джек Кеворкян [59] по прозвищу Доктор Смерть осуществил переливание крови четырех трупов четырем живым пациентам в соответствии с советским протоколом. Реакция всех четырех пациентов была примерно такой же, как если бы они получили кровь от живых доноров. Кеворкян не сообщил семьям умерших доноров крови о том, что он сделал, приняв во внимание, что в любом случае в ходе бальзамирования кровь из тел будет удалена. Он также предпочел не сообщать реципиентам о том, что текущая теперь по их венам кровь взята у мертвых. В этом случае он рассудил, что метод, на протяжении тридцати лет практиковавшийся в Советском Союзе, показал себя абсолютно безопасным и что возражения пациентов могут заключаться исключительно в «эмоциональной реакции на новую и несколько неприятную идею». Такими словами мог бы защищаться повар, подливавший в соус для макарон собственную сперму.

Среди всех частей и фрагментов человеческого тела, упомянутых в Chinese Materia Medica, а также в трудах Томпсона, Лемери и Поме, я смогла найти еще только одну ткань, которая до сих пор используется в медицине. Американские и европейские женщины иногда используют плаценту для предотвращения послеродовой депрессии. Но современные женщины не покупают плаценту в аптеке, как сделали бы во времена Лемери или Ли Ших-Чена (в случае бреда, физической слабости, потери воли и острого конъюнктивита), они готовят и едят свою собственную. Эта традиция достаточно устойчива, если судить по интернет-сайтам, посвященным вопросам беременности. Один из сайтов (The virtual birth center) информирует о том, как приготовить коктейль с плацентой (8 унций сока из восьми овощей и фруктов, 2 кубика льда, полчашки тертой моркови, четверть чашки сырой плаценты; перемешивать в блендере 10 секунд), лазанью с плацентой или пиццу с плацентой. Два последних рецепта предполагают, что трапезу с молодой матерью разделит кто-то еще, поскольку такие блюда готовят, скажем, на ужин или на встречу родительского комитета. Остается надеяться, что участников ужина хотя бы предупредят. Английский сайт Mothers 35 Plus приводит список «нескольких роскошных рецептов», в числе которых жареная плацента и сушеная плацента. Однажды британское телевидение на популярном кулинарном шоу TV Dinners рекламировало рецепт жареной плаценты с чесноком. Хотя в новостях сообщалось, что в этом сюжете, вышедшем на экраны в 1998 г., данная тема затрагивалась достаточно деликатно, на телевидение поступили жалобы от девяти зрителей, кроме того, свое недовольство выразил Британский Комитет по стандартам в телерадиовещании.

Чтобы понять, используются ли в современном Китае препараты на основе человеческих тканей, упомянутые в Chinese Materia Medica, я обратилась с вопросом к ученому и писателю Кей Рай Чонгу, автору книги «Каннибализм в Китае» (Cannibalism in China). В главе с нежным заглавием «Медицинская помощь любимым людям» Чонг описывает довольно страшную историческую традицию, когда дети, чаще всего падчерицы, чтобы доказать свою дочернюю преданность больным родителям, чаще всего мачехам, должны были отрезать какую-то часть своего тела и приготовить из нее еду. Эта практика возникла в эпоху правления династии Сун (960—1126), продолжалась при правлении династии Мин и прекратилась лишь в начале 1900-х гг. Чонг подтверждает свой рассказ фактами, называя источник информации, имя донора и реципиента, удаленную часть тела и приготовленное из нее блюдо. Чаще всего это были суп или каша, которым больные всегда отдают предпочтение, однако в двух случаях это было жареное мясо — один раз правая грудь и один раз кусок бедра плюс кусок плеча. Возможно, именно в этом списке упоминается первая в истории резекция желудка. Одна девочка преподнесла своему отцу «жир от левого бока». Список этот понятен, хотя иногда возникает желание уточнить, например, хотела ли девочка, отдавшая мачехе свой левый глаз, выразить глубину своего почтения или напугать и разозлить эту женщину? Примеры, относящиеся к династии Мин, столь многочисленны, что Чонг группирует их по категориям. Всего больным родителям было предложено: 286 кусков бедер, 37 кусков плеч, 24 куска печени, 13 кусков тела неопределенного происхождения, четыре пальца, два уха, две жареные груди, два ребра, два куска от поясницы, одно колено и один кусок кожи с живота.

Интересно, что Ли Ших-Чен не одобрял подобной практики. «Ли Ших-Чен признавал существование этой традиции среди неграмотных масс, — пишет Рид, — но он считал, что никто из родителей, пусть даже больной, не хочет от своего ребенка такой жертвы». Несомненно, современные китайцы с ним согласны, однако время от времени появляются сообщения о том, что данная традиция продолжает существовать. Чонг цитирует сообщение, появившееся в мае 1987 г. в газете Taiwan News, о том, что дочь отрезала себе часть бедра, чтобы приготовить лекарство для больной матери.

Хотя Чонг пишет в своей книге, что «даже сегодня в Китайской Народной Республике использование человеческих пальцев рук и ног, ногтей, высушенной мочи, экскрементов и грудного молока настоятельно рекомендуется правительством для лечения определенных заболеваний» (он цитирует выпуск «Большого китайского фармакологического словаря» (Chung Yao Та Tz’u Tien) за 1977 г.), он не смог свести меня с кем-либо, кто до сих пор придерживается этой практики, так что я постепенно забросила свои исследования. А через несколько недель я получила от него письмо по электронной почте. В письме содержалась заметка из газеты Japan Times за прошлую неделю, озаглавленная «Три миллиона китайцев пьют мочу». Примерно в это же время я прочла в Интернете историю, ранее опубликованную в Dayli Telegraph и основанную на статье, появившейся днем раньше в ныне уже не существующей газете Hong Коng Eastern Express. В статье утверждалось, что частные и государственные клиники и больницы в городе Шеньжень в Китае продают абортированный материал для лечения кожных заболеваний и астмы, а также для поддержания общего физического здоровья. «Здесь у нас десять зародышей, абортированных сегодня утром», — сообщили журналистке из Express, которая осматривала Центр здоровья матери и ребенка в Шеньжене и задала вопрос относительно абортов. «Обычно доктора забирают их домой, чтобы съесть. Вы неважно выглядите, можете их взять себе». Это граничило с фарсом. В статье фигурировала уборщица из госпиталя, которая «подралась со всеми, чтобы забрать драгоценные человеческие останки себе домой», неопрятные безымянные парни из Гонконга, предлагающие человеческих зародышей по 300 долларов за штуку, и скромный бизнесмен, «пристрастившийся к зародышам через друзей», который каждые две недели спешит в Шеньжень с термосом и увозит «от 20 до 30 штук за раз», чтобы лечиться от астмы.

И в этом случае, и в случае с тремя миллионами китайцев, пьющих мочу, я не могу сказать, сколько в этих рассказах правды и не является ли подобная информация откровенным выражением антипатии к Китаю. Чтобы ответить на этот вопрос, я связалась с Санди Ван — переводчицей и исследователем, которая уже раньше помогала мне при работе в Китае. Так вышло, что Санди жила в Шеньжене и слышала о клинике, упомянутой в статье. Более того, у нее были подруги, которые согласились сделать вид, что пытаются найти в госпиталях абортивный материал. Эти дамы, госпожа By и госпожа Гай, начали с частных клиник, заявив, что они слышали, что в клинике можно купить абортивный материал для медицинских целей. Обе получили один и тот же ответ: раньше было можно, однако некоторое время назад правительство Шеньженя объявило незаконным продажу зародышей и плаценты. Обеим объяснили, что материал собирают для «компании, производящей товары для здоровья». Вскоре стало ясно, что происходит с «материалом». Госпожа By обратилась в отделение китайской медицины самого большого государственного госпиталя Шеньженя с просьбой заняться ее кожей на лице. Врач порекомендовал капсулы под названием Tai Вао, которые продавались в госпитале по цене 2,5 доллара за баночку. Когда госпожа By поинтересовалась, что это за лекарство, доктор ответил, что оно делается из абортивного материала и плаценты и что это очень хорошее средство для ухода за кожей. В это время госпожа Гай обратилась в отделение внутренних болезней с жалобами на астму и сообщила врачу, что ее друзья порекомендовали ей лечиться абортивным материалом. Врач ответил, что не слышал, чтобы зародыши продавали напрямую пациентам, и что их забирает компания, контролируемая комиссией по здравоохранению, которой дано разрешение производить из них капсулы Tai Вао.

Санди прочла статью из Express другой своей подруге, которая работает врачом в Хайкоу, где живут госпожи By и Гай. Хотя ее подруга-врач считает, что эта информация явно преувеличена, она полагает, что зародышевые ткани благоприятны для здоровья, и одобряет их использование. «Обидно, — сказала она, — выбрасывать их вместе с мусором». Сама Санди христианка и считает эту практику аморальной.

Мне кажется, что китайцы по сравнению с американцами имеют гораздо более практический и менее эмоциональный взгляд на то, что люди кладут себе в рот. Несмотря на капсулы Tai Вао, я на стороне китайцев. Тот факт, что американцы любят собак, не делает поедание собачатины на завтрак аморальным для китайцев, которые, кажется, собак не любят. Точно так же, как почитание коров индусами не мешает нам делать из коров ремни и бутерброды с мясом. Мы все являемся продуктом нашего воспитания, нашей культуры, нашего желания соответствовать общепринятым нормам. Есть люди (по крайней мере, один человек), которые считают, что в рационалистическом обществе вполне найдется место каннибализму. «Когда человек достигнет более высокого уровня цивилизации, чем наш примитивный, хотя и механизированный уровень развития, — пишет Диего Ривера в своих воспоминаниях, — поедание человеческой плоти станет официально разрешенным. Тогда люди избавятся от всех своих суеверий и иррациональных табу».

Конечно, вопрос о приеме таблеток из зародышей усложняется тем, что у этих зародышей есть матери, а у них есть свои права. Если госпиталь хочет продавать (или даже просто отдавать) абортивный материал, чтобы делать из него таблетки, он обязан спросить разрешение у тех женщин, которых это касается. Иначе это проявление черствости и неуважения.

Любая попытка распространить капсулы Tai Вао в США закончится провалом, учитывая извечную американскую брезгливость и консервативные религиозные представления, в соответствии с которыми статус зародыша приравнивается к статусу взрослого человека со всеми правами, которыми обладают его более клеточно-дифференцированные собратья. Китайцы не брезгливы. Санди как-то пересказала мне известный китайский рецепт под названием «Три крика»: берем от матери новорожденного мышонка (первый крик), бросаем в кипящее масло (второй крик) и едим (третий крик). И опять же, мы бросаем живых лобстеров в кипяток и изводим домашних мышей, сажая их на клей и оставляя умирать, так давайте не будем кидать камни в других людей.

Меня занимает вопрос: существует ли такая культура, в которой человеческую плоть употребляют просто в качестве еды, а не как лекарство?

В Китае каннибализм был распространен долго и широко, но в настоящее время, как я полагаю, табу на человеческое мясо здесь не менее жесткое, чем в других странах. Среди тысяч случаев каннибализма в истории Китая преобладающее большинство было связано либо с голодом, либо с желанием выразить свою ненависть к военному противнику. Подумайте сами, если бы не существовало запрета на употребление в пищу человеческого мяса, поедание сердца или печени врага не могло бы рассматриваться в качестве проявления превосходства, каким оно, безусловно, являлось.

Кей Рай Чонг отыскал всего десять случаев, которые можно отнести к тому, что он называет «вкусовым каннибализмом», то есть поеданию плоти или органов мертвых людей не по причине голода, ненависти к врагу или из желания спасти больных родителей, а потому что человеческое мясо приятно на вкус или его жалко выбрасывать.

Он пишет, что в былые времена еще одним приработком китайских палачей (кроме прибыли от продажи человеческой крови и жира) была возможность забрать сердце и мозг казненного себе на обед. В новые времена человеческое мясо для домашнего потребления стало возможным добыть только путем убийства: каннибализм в этом случае обеспечивает как памятный ужин, так и возможность ликвидировать труп. Чонг приводит в качестве примера рассказ о семейной паре из Пекина, которая убила подростка, приготовила из него еду и разделила ее с соседями, сказав им, что это мясо верблюда. Как сообщается в газете Chinese Daily News от 8 апреля 1985 г., где была напечатана эта история, эти люди сообщили, что на убийство их толкнуло непреодолимое желание вновь отведать человеческого мяса, которое они ели когда-то в войну, во время голода. Чонгу эта история кажется вполне правдоподобной. Каннибализм по причине голода был широко распространен в истории страны, поэтому он считает, что некоторые китайцы в наиболее сильно пострадавших областях могли пристраститься к человеческому мясу.

Говорят, оно довольно вкусное. Старатель из района Колорадо Альфред Пакер, когда у него кончилась провизия, съел пятерых своих компаньонов, в убийстве которых он был впоследствии обвинен. В 1883 г. он сообщил одному из журналистов, что мужская грудь была «вкуснейшим мясом», которое он когда-либо пробовал. В 1878 г. моряк с разбившейся и дрейфовавшей шхуны Sallie М. Steelman рассказывал, что мясо одного из умерших членов экипажа на вкус было «лучше, чем любой бифштекс», который он ел в жизни. Ривера, если мы верим его рассказам об анатомической лаборатории, называл деликатесом взятые от женских трупов голени и грудь, а также ребра, приготовленные в сухарях. Но особенно он смаковал «женские мозги в уксусе с оливковым маслом».

Несмотря на теорию Чонга о возможном пристрастии некоторых китайцев к человеческому мясу и на некоторые пищевые ограничения в Китае, случаи каннибализма в наши дни зафиксировать очень трудно и еще труднее их доказать. В соответствии со статьей, выпущенной в 1991 г. агентством «Рейтер» («Посетителям ресторана нравятся жареные пирожки с человеческим мясом»), работник крематория в провинции Хайнань был застигнут за отрезанием ягодиц и бедер трупов перед их сожжением. Мясо он относил своему брату, содержавшему поблизости ресторан под названием «Белый храм». Как гласит история, на протяжении трех лет Ванг Гуанг делал хороший бизнес, изготавливая «сычуаньские пирожки» из ягодиц клиентов своего брата. Братьев поймали, когда родители одной молодой женщины, погибшей в автокатастрофе, захотели взглянуть на нее последний раз перед кремацией. «Они обнаружили, что у нее отрезаны ягодицы, — сообщалось в газете, — и вызвали полицию». Вторая статья агентства Рейтер о каннибалах из крематория появилась в печати 6 мая 2002 г. Эта статья описывала похождения двух мужчин из Пномпеня, которые были обвинены в каннибализме, но не были преданы суду ввиду отсутствия закона, запрещающего каннибализм. Эти мужчины, как гласила статья, ели человеческие пальцы ног и рук, «запивая их вином».

Обе истории весьма похожи на вымысел. Санди Ван рассказала мне, что слышала похожую историю о владельце китайского ресторана, который стал свидетелем аварии и бросился на место, чтобы срезать у погибшего шофера ягодицы, а затем приготовил из них начинку для булочек. По поводу статьи, выпущенной Рейтером, возникает вопрос: каким образом родители могли увидеть ягодицы дочери? Когда они пришли на нее посмотреть, она должна была лежать в гробу на спине. И почему в оригинальной статье, якобы напечатанной в Hainan Special Zone Daily, были указаны имена мужчин, но не указан город, в котором все это происходило? Обе статьи были выпущены агентством «Рейтер». Вообще-то там не придумывают факты. Или все же придумывают?

Ужин для пассажиров рейса China South Airways состоял из неразрезанной булочки для гамбургера и голой сморщенной сосиски, болтавшейся в контейнере из алюминиевой пленки. Сосиска была такой маленькой для этой булочки, вообще для любой булочки, она была слишком маленькой даже для своей собственной шкурки. Даже для самолетной еды эта еда оказалась отвратительной. Стюард, выдавший последний поднос, незамедлительно вернулся в переднюю часть салона и начал собирать подносы, сбрасывая их содержимое в мешок для мусора, абсолютно точно зная, что никто к еде не притронулся.

Если ресторан «Белый храм» все еще существует, я смогу заказать не менее сомнительную еду уже примерно через час. Самолет вскоре сядет на острове Хайнань — в предполагаемом месте жительства парней, отрезавших ягодицы. Я была в Гонконге и решила заглянуть в Хайнань, чтобы побольше узнать об этой истории. Провинция Хайнань сравнительно небольшая; это остров у юго-западного побережья Китая. На острове есть только один большой город, Хайкоу, и в нем, как я узнала из официального интернет-сайта этой провинции, существует крематорий. Если история с каннибализмом правдива, это должно было произойти именно здесь. Я поеду в крематорий и попробую напасть на след братьев Гуанг. Я спрошу их об их мотивах. Они бедные и жадные или просто практичные — два здраво рассуждающих парня, которые не могут видеть, как выбрасывают хорошее мясо? Ели ли они сами эти пирожки? Не думают ли они, что все человеческие трупы следует утилизировать подобным образом?

На основании информации в Интернете я сделала вывод, что Хайкоу — небольшой город, и что большинство его жителей объясняются по-английски. Я не смогла найти адрес крематория, но поняла, что легко его найду, если наведу справки на месте. «Можете просто спросить у таксиста», — написали мне.

Чтобы объяснить таксисту, что меня нужно отвести в отель, ушло примерно полчаса. Как все таксисты в Хайкоу и почти все остальные жители этого города, мой таксист не говорил по-английски. А должен был? На острове бывает мало туристов, иногда на выходные заезжают китайцы с материка. В конечном итоге, таксист позвонил приятелю, который немного говорил по-английски, и я оказалась в большом, неуклюжем высотном здании с огромными красными китайскими иероглифами на крыше, которые, как я понимаю, обозначали название отеля. Номера в отелях больших китайских городов созданы по модели западных аналогов — с туалетной бумагой с треугольным краем и одноразовыми шапочками для душа. Однако здесь всегда что-нибудь чуточку не так. В этой гостинице, к примеру, имелась крошечная бутылочка с надписью «Шам Пунь» и рекламный листок, предлагавший воспользоваться услугами слепой массажистки. (О, мадам! Я прошу прощения! Я думала, у вас тут спина! Вы знаете, я ведь слепая.) Обессиленная, я упала на кровать, которая издала пронзительный оскорбленный визг, услышав который вполне можно было подумать, что это кровать упала на меня.

Утром я подошла в регистратуру гостиницы. Одна из девушек немного говорила по-английски, что оказалось весьма полезным, хотя у нее была настораживающая привычка спрашивать «С вами все в порядке?» вместо «Как дела?», как будто я споткнулась на ковре, выходя из лифта. Она поняла слово «такси» и указала на одно из них на улице.

Накануне вечером, готовясь к этому дню, я нарисовала картинку, чтобы показать ее водителю. Я нарисовала тело, повисшее над огнем, а справа от него нарисовала урну, хотя она немного напоминала самовар, и с большой долей вероятности шофер мог подумать, что я ищу место, где предлагают монгольское барбекю. Шофер посмотрел на рисунок, по-видимому, что-то понял, и мы влились в поток машин. Мы ехали долго, и, казалось бы, уже должны были выехать за пределы города, где должен был находиться крематорий. И вдруг справа от меня показался мой отель. Выходит, мы ездили кругами. Что происходит? Слепая массажистка днем подрабатывает в качестве шофера такси? Это было неправильно. Меня это никак не устраивало. Я велела моему взбунтовавшемуся шоферу съехать на обочину и показала на карте китайский туристический офис.

В конце концов, такси остановилось возле ярко освещенного заведения, где готовят жареных кур. В Америке на таком заведении была бы вывеска «Мы делаем правильных кур!», но здесь вывеска гласила «Сделай меня курицей!». Шофер обернулся ко мне, чтобы получить за проезд. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, но наконец он вышел из машины и подошел к маленькой и тускло освещенной двери рядом с куриным заведением и ткнул пальцем в вывеску. «Туристическое бюро для иностранцев», — гласила вывеска. Ладно, сделайте меня курицей. Шофер оказался прав.

В туристическом офисе был перекур, который, судя по плотности табачного дыма, длился уже несколько лет. Стены цементные, потолок в нескольких местах начал обваливаться. Здесь не было туристических брошюр или расписания движения поездов, только карта мира и маленькое, вмонтированное в стену изображение храма с красной электрической свечкой и чашей для подношений. В этот день богам поднесли яблоки. В глубине комнаты — два совершенно новых, еще не освобожденных от целлофана кресла. При наличии осыпающегося потолка и при практически полном отсутствии туристов это приобретение показалось мне странным.

Я объясняю, что хотела бы нанять переводчика. Удивительно, но после двух телефонных звонков и получасового ожидания появляется переводчик. Это Санди Ван, которая впоследствии поможет мне узнать подробнее о продавцах абортивного материала. Я объясняю, что хотела бы поговорить кое с кем в крематории Хайкоу. Запас английских слов Санди впечатляет, но, понятное дело, слова «крематорий» в ее лексиконе нет.

Я объясняю, что это большое здание, где сжигают мертвые тела. Она не может схватить конец фразы и понимает, что речь идет о какой-то фабрике. «С каким материалом они работают?» — переспрашивает она. Все служащие туристического бюро для иностранцев смотрят на нас, пытаясь уследить за ходом разговора.

«Мертвые люди… материал, — я беспомощно улыбаюсь. — Мертвые тела».

«А!» — говорит Санди. Она не удивляется. Она объясняет служащим бюро, которые кивают, как будто сталкиваются с такими вопросами ежедневно. Потом она спрашивает у меня адрес. Когда я отвечаю, что не знаю адреса, она узнает номер телефона, звонит туда, чтобы узнать адрес, и даже договаривается о встрече с директором. Поразительно! Я представляю себе, что она должна была сказать этому мужчине и что она думает о том, что я хочу у него спросить. Мне становится несколько неудобно перед директором крематория. Возможно, он решил, что к нему явится скорбящая иностранная вдова или радостный торговец печными установками, который поможет ему снизить стоимость процесса и повысить его эффективность.

В такси я пытаюсь придумать способ, чтобы объяснить Санди, чего я от нее хочу. Мне нужно, чтобы вы спросили у директора, работал ли у него человек, который отрезал куски ягодиц у трупов, чтобы его брат мог приготовить их в своем ресторане. Как бы я ни сформулировала, это звучало жутко и абсурдно. Зачем мне это знать? Что за книгу я пишу? Опасаясь, что Санди передумает, я ничего не сказала о пирожках. Я сказала, что пишу статью для журнала ритуальных услуг. Мы были уже за городом. Количество грузовиков и скутеров уменьшилось. Люди ехали на телегах, а на головах у них были круглые остроконечные шляпы от солнца, какие носят во Вьетнаме, только здесь они сделаны из блестящей газетной бумаги. Я подумала о том, видел ли кто-нибудь из них выпуск газеты Hainan Special Zone Daily от 23 марта 1991 г.

Такси свернуло на пыльную дорогу. Мы увидели выпускающую черный дым кирпичную трубу: крематорий. Чуть дальше было здание офиса и ритуальный зал. По широкой мраморной лестнице мы поднялись в комнату директора. Все это должно было кончиться плохо. Китайцы очень осторожны с репортерами, особенно иностранными и особенно с теми, которые предполагают, что их служащие издевались над трупами родственников их клиентов, чтобы сделать из них жареные пирожки. И о чем я только думала?

Офис директора был просторным и практически пустым. На стенах не было ничего, кроме часов, как будто никто не знал, чем украсить смерть. Меня и Санди усадили в очень низкие кожаные кресла, как в автомобиле, и сказали, что директор сейчас выйдет к нам ненадолго. Санди улыбнулась мне, не зная, какой ужас ждет нас впереди. «Санди, — начала я, — я должна вам кое-что сказать. Был один парень, который отрезал ягодицы у мертвых тел, чтобы отдать их своему брату, который…»

Данный текст является ознакомительным фрагментом.