НА СВОБОДУ С… ПОНОСОМ

НА СВОБОДУ С… ПОНОСОМ

Ведение переговоров власти поручили доктору психологии Дику Мюльдеру, подчинив ему огромный штат полицейских, медиков, поваров, посыльных, связистов и

слесарей. Потянулись мучительные дни. На сей раз террористы были несравненно лучше подготовлены психологически, чем полтора года назад: и речи не было о том, чтобы уговорить их сдаться!

Власти также не собирались уступать, поскольку в мире наконец стали ясно понимать, что уступки только порождают новые теракты. Прежде всего необходимо было вызволить детей, и у доктора Мюльдера родилась рискованная и циничная, на первый взгляд, идея. На 4-е сутки безрезультатных переговоров решено было ее реализовать: в школу передали пищу, содержащую дизентерийную палочку.

К утру 5-х суток школьников разбил страшный понос, а школу охватила нестерпимая вонь. Чтобы не заболели сами террористы, их еду оставили незараженной. В противном случае взбесившиеся от подобного коварства властей молуккцы могли перебить заложников. Теперь же отравление ребят не вызвало подозрений, однако доставило коричневокожим похитителям массу хлопот.

В школу были завезены все необходимые медикаменты, а детей осмотрел опытный врач. Он объяснил папуасам, как следует лечить детей, но предупредил, что не ручается за юные жизни пациентов. Кроме того, врач сказал, что дизентерия является острым заразным заболеванием и грозит, таким образом, самим захватчикам.

Результат затеи Дика Мюльдера превзошел самые смелые ожидания: молуккцы отпустили 106 человек, оставив в заложниках лишь четверых — по одному на каждого! Дети молниеносно прошли курс антибиотиков и скоро попали в свои дома.

Однако переговоры по-прежнему буксовали. Чтобы сделать власти сговорчивее, к концу первой недели террористы убили в электропоезде инженера, а тело его сбросили на рельсы. Тут уж по Нидерландам прокатилась буря протестов: правительство не критиковал только ленивый.

На десятый день теракта ушлые корреспонденты узнали, что и в школу, и в поезд постоянно передаются отборные кондитерские изделия, включая шоколад и пирожные. Это вызвало новый вал обвинений в бездействии и безответственности. Доктор Мюльдер был возмущен до глубины души, ибо обилие сахара в крови снижает агрессивность, делает человека чуточку добрее: сласти передавались террористам намеренно.

Дик Мюльдер выступил перед правительственной комиссией с докладом по преодолению кризиса. Психолог сообщил, что дальнейшее затягивание переговоров возможно на общий срок не более трех недель. С другой стороны, террористы с каждым днем делались все раздраженнее.

— Поверьте, господа, львиная доля моих усилий направлена на то, чтобы террористы с оптимизмом смотрели в будущее, — сказал Мюльдер. — Об их требованиях я с ними говорю так, словно они уже выполнены. Но всему наступает предел. Когда похитители догадаются, что власти намеренно затягивают переговоры, то в приступе ярости могут перебить всех заложников. С другой стороны, у заложников активно формируется стокгольмский синдром…

При этих словах члены комиссии озабоченно закивали, ибо знали, что «стокгольмским синдромом» называют симпатии заложника к похитителям. Изредка такой синдром проявляется оттого, что жертва действительно разделяет требования террористов и готова стать в их ряды. Однако в абсолютном большинстве случаев стокгольмский синдром является проявлением инстинкта самосохранения.

Во-первых, даже в мыслях жертва не хочет прогневать вооруженных людей, способных ее убить. Заложник старается вести себя тише воды, ниже травы, угодничает и в конце концов начинает искренне сочувствовать террористам. Боясь погибнуть в ходе штурма, заложник выступает против силового освобождения, а следовательно, возмущается нежеланием властей «по-хорошему» удовлетворить требования террористов.

Во время штурма заложник готов даже встать на защиту своих похитителей, хотя именно по их вине подвергается смертельному риску. Бывало, что заложники предупреждали похитителей о начале контртеррористической операции и помогали им спрятаться. Такое поведение чрезвычайно опасно, поскольку бойцы спецназа бьют на поражение по всем подозрительным лицам: учинять следствие во время штурма некогда.

Название синдром получил оттого, что впервые был зафиксирован в шведской столице, когда при ограблении банка бандиты захватили несколько человек. После получения налетчиками искомой суммы заложники окружили их, проводили мимо полицейского оцепления и помогли скрыться…

— В нашем случае риск стокгольмского синдрома очень велик оттого, что требования молуккских христиан кажутся справедливыми большинству жителей Нидерландов, — добавил доктор Мюльдер.

Ознакомившись с его докладом, комиссия выслушала начальника генерального штаба королевских вооруженных сил. Выяснилось, что штурм поручен самому крутому в Нидерландах спецназу ББЕ (Вцхопёеге Вц81.апс18 ЁеппеШ — Особое резервное подразделение морской пехоты). К разработке операции были привлечены также офицеры знаменитого британского спецназа САС.

За время, прошедшее после захвата папуасами поезда в 1975 году, коммандос не только в Нидерландах, но и во всем мире усердно отрабатывали штурм поезда. Сейчас оба взвода ББЕ тренировалась на точно такой электричке, какая была захвачена.

Помимо спецназа ББЕ, в операции были задействованы боевые пловцы из АВП (Amfibisch Verkennings Peloton — Особый корабельный эскадрон; однако чаще АВП называют на английский манер седьмым СБС, т. е. Spesial Boar Sguadron). Электричка стояла на ровной, открытой местности, а единственным «дефектом» рельефа был проходивший поблизости мелиоративный канал. Пасмурной ночью пловцы седьмого СБС в черных костюмах переплыли под водой канал и подползли к составу. На днища вагонов по всей длине бесшумно установили многочисленные сверхчувствительные датчики, которые регистрировали звуковые и инфракрасные волны.

Это позволило начать прослушивание разговоров и оценивать перемещения как террористов, так и заложников в поезде; школу под Бовенсмилде напичкали электроникой еще раньше. Кроме того, пловцы оставили на вагонных платформах запасы взрывчатки для штурмовой группы.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.