«ТЕБЯ ПЛОХО СЛЫШНО, ШАМИЛЬ!»

«ТЕБЯ ПЛОХО СЛЫШНО, ШАМИЛЬ!»

Весной 1995 года первая Чеченская война подходила к концу. Федералы захватили все чеченские города, включая столицу. Президент Дудаев и его начштаба Масхадов фактически превратились в полевых командиров, неспособных к согласованным действиям с остальными чеченскими главарями, которые иногда целыми месяцами не могли связаться друг с другом. Разрозненные отряды сепаратистов ожидала суровая жизнь в бегах да высоких горах. С каждым днем все больше боевиков возвращались в свои села, полагая, что разгром чеченского сопротивления предрешен.

После попытки отстоять родное Ведено у Шамиля Басаева осталось 300 боевиков, а ведь к началу войны ему подчинялись 2000 человек! Лишь нечто из ряда вон выходящее, фантастическое по размаху могло заставить федералов отступить. Подобно многим горцам, 30-летний Басаев всей душой стремился выдвинуться на войне — тем более что это ему уже удалось в борьбе за отпадение Абхазии от Грузии в 1992–1994 годах: тогда он даже занимал пост заместителя министра обороны Абхазии.

— Я намерен сделать упор на диверсионно-подрывную деятельность, — объявил Шамиль журналистам 9 мая. — Только такая тактика вынудит российское руководство сесть, за стол переговоров.

Российское руководство не придало этой угрозе никакого значения.

Около полудня 14 июня 1995 года сотрудники ГАИ Ставропольского края остановили в 50 км от города Буденновска колонну из трех КамАЗов и милицейского «Жигулёнка». На машинах не было  номерных знаков, а в  окнах виднелись военные и милиционеры с «кавказской» внешностью.

— Покажите, что у вас под тентами!

— Груз «Двести» из Чечни, — ответили из «Жигулей». — Досмотру не подлежит!

Сорвать взятку за провоз погибших солдат было чересчур даже для российских гаишников. Подозрительную колонну пропустили, о чем доложили начальству в Буденновск. Оттуда поступила команда следующему посту ГАИ как следует осмотреть КамАЗы.

Однако и там все повторилось: кратко описав характер груза, проезжие отказались откинуть тенты. Пока еще все было поправимо, трагедии можно было избежать: никто не мешал блокировать колонну здесь, подальше от города.

Но от начальства поступил бездарный приказ: «Следовать в ОВД Буденновска». Места во главе и хвосте колонны заняли две милицейские машины, и под этим конвоем колонна вкатилась в город. Здесь один КамАЗ застрял на перекрестке — кончилось горючее.

Но два других грузовика к 12.30 действительно подкатили к отделу внутренних дел. Стоило милиционерам покинуть душные «жигули», как из кузовов высыпались на мостовую автоматчики и тут же расстреляли своих «конвоиров». Другие милиционеры попытались вмешаться в происходящее через окна, но попали под плотный огонь.

Оставив часть боевиков блокировать ОВД, недоучившийся студент Московского института инженеров землеустройства Шамиль Басаев приступил к захвату Буденновска. Отряды под командованием его заместителей захватили мэрию, узел связи, Сбербанк, медучилище, рынок и Дом детского творчества. Врывались в частные дома и квартиры, хватали прохожих на улицах.

Размахивая автоматами, боевики отовсюду гнали ошеломленных людей на центральную площадь. Все возражения пресекались расстрелом на месте. Уже к 13.00 город с населением в 60 тысяч был отрезан от внешнего мира, а над мэрией взвился флаг «независимой Ичкерии». За последующие два часа 160 басаевцев построили людей на площади в колонну и повели ее по улицам к горбольнице.

Горожан загнали внутрь, сами заняли огневые позиции возле окон. На крышу вскарабкалась женская фигурка в маске и камуфляже, и скоро над больницей взвилось зеленое знамя джихада. Бесстрашной знаменоской была Раиса Дундаева — фанатичная русофобка и «походно-полевая жена» Басаева.

Подсчитав по головам свою «добычу», Шамиль в 16.15 потребовал от властей вывести из Чечни российскую армию. В противном случае он обещал перебить 1800 заложников, и все понимали, что это не глупая шутка: на улицах уже лежали 36 трупов.

В этот черный день о Басаеве услышал весь мир. Министр обороны России Павел Грачев схватился за голову: вот уже полгода он неустанно подгонял своих подчиненных, чтобы поскорее завершить разгром бандформирований, а тут такое ЧП! Между тем репутация Грачева уже была сильно подмочена бездарным штурмом Грозного минувшей зимой, когда большинство офицеров не имели даже карт города, а карты остальных увидели свет аж в 1980 году — 14 лет назад…

Ночью на 15 июня 1995 года в Буденновск устремились министры и генералы, думские депутаты и журналисты, сотрудники Красного Креста и медработники. В город были стянуты подразделения всех родов войск, включая морскую пехоту. Улицы запрудили БРТ и БМП. Дальние подступы к больнице перекрыли внутренние войска, на ближних засели группы «Альфа» и «Вега», офицеры бригады спецназа Северо-Кавказского военного округа, подразделения Краснодарского регионального отдела спец операций.

Утром Басаев объявил о созыве пресс-конференции и пригласил журналистов в больницу. Министр внутренних дел Ерин, зная о про чеченских настроениях в средствах массовой информации, распорядился журналистов в больницу не пускать. Разгневанный Шамиль ответил на это полу истерическим приказом расстрелять 5 заложников.

Тем временем депутат Госдумы Сергей Ковалев убеждал местных жителей в исключительной кротости и достойном подражания миролюбии чеченского народа, который вынужден защищаться. Женщины, чьи близкие были убиты или томились сейчас под стволами басаевской банды, готовы были задушить «великого правозащитника» да так и норовили отхлестать его по щекам.

Власти пребывали в полной растерянности. Разбираться с заложниками выпало премьер-министру Черномырдину, чьим главным качеством была непотопляемость. Сейчас на Виктора Степановича давили со всех сторон. «Силовики» и думское большинство требовали взять  больницу штурмом. Оппозиция, СМИ и страны Запада поддерживали требование Басаева, хотя для отвода глаз осуждали захват заложников как акт терроризма.

Кризисный штаб начал действовать лишь 16 июня, направив в больницу для переговоров проживавшего в Буденновске чеченца без ясных полномочий. Чтобы подхлестнуть власти, Басаев запретил медперсоналу больницы отвечать на телефонные звонки. Жители города пришли в ужас, поскольку лишились последней ниточки, связывавшей их с родными.

И Черномырдин сдался. В 16.00, спустя ровно двое суток после выдвижения ультиматума, Басаев услышал заявление премьера по московскому радио: «Правительство гарантирует немедленное прекращение огня в Чечне… После освобождения заложников Басаеву и его людям будет непременно предоставлен транспорт и сопровождение с гарантией безопасности…»

«Силовики» пришли в возмущение. Им удалось склонить на свою сторону Бориса Ельцина, и вскоре после рассвета 17 июня 1995 года спецназ пошел в атаку. Этот субботний штурм не был подготовлен заранее. О взаимодействии между подразделениями никто не позаботился. Ни о каком молниеносном захвате здания не было и речи: штурм захлебнулся в самом начале.

Опытные боевики прикрывались заложниками, как живыми щитами. В ходе изнурительного 4-часового боя погибли около 100 заложников и рвавшихся к ним на помощь офицеров; потери басаевцев оказались вдвое меньше. Освободить удалось лишь людей из неврологического и травматологического отделений, которые бандитам было сложно охранять. Свыше 400 человек были ранены. Под вой сирен «скорые» свозили в Буденновск донорскую кровь со всего Ставрополья.

Сергей Ковалев торжествовал: он с самого начала настаивал на безусловном выполнении требований Басаева! Правозащитник обратился к Черномырдину с предложением вступить в прямые телефонные переговоры с террористами. Когда в больницу пропустили журналистов с фото- и телекамерами, Шамиль почуял запах близкой победы.

Утром в воскресенье 18 июня премьер-министр России позвонил в захваченную больницу. Чтобы у Басаева не было сомнений в том, что он разговаривает с именно с Черномырдиным, в кабинете премьера расположились оператора торы ТВ. Вместе со всей страной Басаев видел своего высокопоставленного визави на экране телевизора.

— Говори громче, Шамиль Басаев, — кричал в трубку взволнованный Черномырдин. — Плохо слышно!

В ответ звучал глухой, хриплый голос Басаева. Он упивался славой: прежде такой чести не удостаивался ни один полевой командир, ни один чеченец! Он, недоучка Шамиль, служивший в Советской Армии в аэродромной команде, поставил на колени великую державу! Потный, затянутый в строгий костюм Черномырдин попросил «не поддаваться на провокации» и обещал перезвонить.

Во время второго «сеанса связи» премьер согласился практически со всем, что потребовал террорист. Выкрутив руки огромной стране, Басаев уже к полудню освободил первую партию заложников. СМИ захлебывались от удовлетворения: оказывается, с чеченцами можно договориться, если захотеть! Оказывается, чеченцы, как вполне цивилизованные люди, четко выполняют обещания!

Черномырдин вновь позвонил Басаеву и гарантировал безопасное возвращение его отряда в Чечню. Назавтра в 5.15 утра к больнице подкатили 3 «Икаруса» и рефрижератор для трупов боевиков, которые пока лежали в больничном морге. Басаев составил список масс-медиа, представителей которых он готов был взять в «Икарусы», чтобы обеспечить свою безопасность по дороге. В их число попали британская Би-Би-Си, американская Си-Эн-Эн, немецкий «Шпигель», ряд российских газет и телекомпаний.

Под «охраной» журналистов к 17.00 Басаев освободил всех заложников, которых удерживал свыше 6 суток. Боевики с представителями медиа расселись по автобусам и в сопровождении милиции тронулись в обратный путь. Над опустевшей больницей реяло зеленое знамя ислама. Всего в Буденновске погибли 143 человека — не считая 58 «шахидов», которые замыкали колонну на полках рефрижератора.

Премьер-министр сдержал слово: ни одна из многочисленных возможностей для штурма колонны не была использована. Излишне говорить, что Басаева встретили в Чечне как национального героя. Дело не только в обещаниях Черномырдина. Накануне рейда муллы отпели всех его участников. Чеченцы отдавали себе отчет, что на любом блок-посту федералы могут заподозрить неладное. Блокировать колонну КамАЗов на горной дороге несложно: достаточно направить навстречу ей и вслед ей по одному танку или БТРу.

Однако честных солдат и милиционеров чеченцы на всем пути так и не встретили. Грузовики с вооруженными боевиками проехали по контролировавшимся федералами северо западным районам Чечни. Пересекли границу с прифронтовой Северной Осетией. Прокатившись по зоне чрезвычайного положения, достигли единственного открытого тогда моста через Терек.

На здешнем блок-посту досматривались все, решительно все автомобили. Но — не КамАЗы Басаева. Они перебрались на другой берег, достигли границы Ставропольского края. Отсюда можно было ударить по Минеральным Водам, Пятигорску, Кисловодску… Но Басаев рассудил, что никому не известный Буденновск защищен гораздо хуже.

На протяжении всего 300-километрового пути из горной Чечни до Ставрополя Шамиль раздал армейским блок-постам, сотрудникам ГАИ, патрулям местных администраций, экологическим дружинам и прочим рэкетирам около $9000.

Президент Дудаев наградил всех участников рейда званием «Герой Чечни», басаевские замы Асламбек Исмаилов и Турпал Мовсаев, а также знаменоска Раиса Дундаева стали кавалерами ордена «Честь нации». Сам Шамиль «за особые заслуги перед Отечеством, проявленные мужество, самоотверженность по отражению российской агрессии» был произведен в «бригадные генералы».

По Чечне прокатился слух, будто буденновский рейд Басаева — это чир, кровная месть за гибель всей его семьи из 11 человек. Дом Шамиля действительно был разрушен с воздуха 3 июня 1995 года: погибли его сестра Зинаида с детьми и дядя Хасмагомед Басаев. Но супруга Шамиля вместе с его крошечным сыном находилась в безопасности у родителей в Абхазии. Тем не менее образ Басаева приобрел трагические черты и совершенно покорил чеченцев. Басаева стали называть «Шамиль Второй» — в память о неугомонном имаме Шамиле, который свыше 40 лет сражался с царскими войсками в XIX веке.

Командующий Объединенной группировкой федеральных войск Анатолий Романов приказал прекратить боевые действия уже со 2 августа. Войска были отведены от чеченских населенных пунктов на несколько километров.

Генерал-лейтенант Романов был уверен в том, что чеченцы так же хотят мира, как и он сам.

В ответ Аслан Масхадов принял заведомо невыполнимое для себя условие — роспуск всех незаконных вооруженных формирований. При всем желании начальник дудаевского штаба не властен был распустить Отряды из представителей других тейпов.[18]

Ему, выходцу из тейпа Аллерой, никак не желали подчиняться ни сам Басаев из тейпа Беной, ни Руслан Гелаев из тейпа Зумсой, ни тем более Хаттаб, предводитель арабских наемников.

Пока в Грозном под эгидой ОБСЕ шли бесплодные переговоры, сепаратисты зализывали раны, пополняли свои ряды и запасы оружия, готовились к зиме. Для отвода глаз боевики сдавали в милицию старые и сломанные стволы, да к тому же за приличное вознаграждение. В высокогорных селах полным ходом шла подготовка молодых боевиков.

К концу августа инфраструктура чеченского террора была восстановлена. Возобновились атаки на блок-посты, отделения милиции, расположения российских частей, тут и там подрывались на фугасах военные автомобили. Все города, включая Грозный, опять были наводнены боевиками. А во избежание ответных мер со стороны федералов Басаев неустанно стращал российское руководство новыми терактами за пределами Чечни.

Угрозы попадали точно в цель: премьер Черномырдин пуще всего на свете боялся повторения Буденновска — этак недолго было и высокого поста лишиться. Однако 6 октября 1995 года Россия содрогнулась. На мосту близ грозненской площади Минутка прогремел мощный взрыв. Управляемое по радио устройство сработало в тот момент, когда по мосту проезжал кортеж командующего внутренними войсками МВД и заместителя министра внутренних дел России Анатолия Романова.

Погибли почти все солдаты, сидевшие на БТРах сопровождения, а сам генерал-миротворец Романов впал вследствие тяжелейшего ранения в кому, из которой не выкарабкался по сей день. В Москве наконец поняли, что буденновские жертвы были напрасны: переговоры для чеченской стороны — не более чем фарс.

Федералы перешли в атаку. Однако армия была уже не та. За месяцы вынужденного бездействия и пассивной обороны, прошедшие после Буденновска, войска успели разложиться. «Контрактники» пьянствовали, старослужащие («деды») издевались над новобранцами, омоновцы мародерствовали.

Шамиль Басаев возликовал: на гребне новых «ратных» подвигов он намеревался стать преемником неистового Джохара Дудаева. «Герой» Буденновска мечтал овладеть для начала всей Чечней, затем Дагестаном и Ингушетией, а позднее и другими мусульманскими республиками Северного Кавказа, чтобы создать независимый имамат -исламское теократическое государство наподобие того, которое существовало с 1820-х до 1860-х годов в горах Дагестана и Чечни.

Несостоявшийся землемер и правда чувствовал себя легендарным имамом Шамилем, для которого нет ничего невозможного. О том, что тезка-имам сдался в конце концов на милость российского царя, Шамиль Второй старался не вспоминать: уж он-то решил победить во что бы то ни стало!

К августу 1996-го боевики Масхадова, Басаева, Хаттаба, Гелаева в большом количестве просочились под видом «мирного населения» в Грозный через продажные блоки-посты: началась операция «Джихад». В чеченской столице находились 7500 федералов, еще 12 тысяч располагались в окрестностях. 6 августа чеченцы начали штурм, ударив по федералам с фронта и тыла силами 3500 боевиков. К 14 августа город оказался в руках террористов. Потеряв около 500 солдат убитыми, российские генералы фактически утратили контроль над деморализованными войсками.

Уже 29 августа 1996 года огромная Россия признала поражение от крошечной Чечни — вот во что вылилось буденновское поражение Черномырдина. Мирное соглашение выработали четверо: с российской стороны предприниматель Борис Березовский и генерал Александр Лебедь, с чеченской —- начальник штаба Масхадов и командующий Центральным фронтом Басаев. В долгие часы, пока шли согласования с Кремлем, Шамиль сражался с Лебедем за шахматным столиком. Хасавюртовский мир чеченский шахматист назвал «передышкой».

Во временном коалиционном правительстве Яндарбиева Шамилю достался пост председателя Таможенного комитета — место не самое видное, но доходное. А 27 января 1 года в Чечне состоялись президентские выборы. Кандидат Аслан Масхадов получил около 60 % голосов. Кандидат Шамиль Басаев получил менее 25 %. Кандидат Зелемхан Яндарбиев — 10 %.

Басаев обещал выстроить светское мусульманское государство по образцу Турции. Но несмотря на его легендарную славу народ не захотел видеть президентом второго Дудаева — бесноватого демона войны. Большую роль сыграл также возраст: привыкшие подчиняться старейшинам, горцы сочли, что 32 года — маловато для главы государства. Не помогла даже смена имиджа: вместо военной формы Шамиль шел на выборы с коротко подстриженной бородой, в элегантном костюме и кожаном пальто.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.