Глава 6

Глава 6

Мы выступили 22 октября. Нашим проводником был Читикола, он повел нас на запад, через реку Лилонгве, затем повернул на север и держался этого направления, пока мы не дошли до деревни Машумба. Вождь ее был единственным, кто попросил дать ему что-нибудь кроме лекарств, и вследствие этого получил меньше, чем мы обычно давали: мы всегда даем отрез материи[16], и такой подарок считается щедрым, так как одежды здесь очень не хватает.

Слева тянулся хребет Заланьяма; мы в общем шли на север, но приходилось отклоняться в сторону тех деревень, население которых относилось дружественно к нашему проводнику. Иногда мы продвигались лишь чуть-чуть, так как наши проводники старались по возможности сократить рабочее время. Вождь последней деревни, Читоку, пошел с нами и привел нас в деревню кузнецов: здесь работали четыре печи и одна кузница. Переправились через Чиньямбо, быструю реку, текущую от Заланьямы и впадающую в Миронгве, которая в свою очередь впадает в Линтипе. Местность вблизи гор покрыта лесами, деревья главным образом камедные (масуко, маченга), Brachistegia и рододендроны. Часто встречается вереск, который в Капской колонии называют риностербош, иногда попадаются колючие акации. Трава невысокая, но ее очень много.

24 октября. Наш проводник Мпанда повел нас лесом, рассчитывая пройти в деревню Чимуны коротким путем. Мы натолкнулись на стадо слонов голов в пятнадцать, кругом было много поваленных ими деревьев. Слоны, видимо, с удовольствием поедают некоторые виды корней и проводят много времени за их выкапыванием. Они жуют корни деревьев и ветви толщиной в ручку лопаты. Невдалеке от нас паслось много буйволов. Мы видели также стадо антилоп канн, они держались лишь немного дальше чем на расстоянии выстрела из лука. В двухстах шагах от нас паслось стадо баама, или антилоп бубала. Одну антилопу мы подстрелили.

В тот момент, когда мы радовались добытому мясу, беглецы из покинутой всеми большой деревни сообщили нам, что мазиту вышли в разбойничий поход. Пока люди жарили и ели мясо, я отправился вперед с Мпандой, чтобы получить у Чимуны людей для переноски остального, но меня вскоре вернули назад с дороги. Мимо нас шла другая большая толпа отступающих. Люди бежали напрямик к горам Заланьяма и пробивались через лес, не жалея ног. Этим утром они успели убежать от мазиту. Люди Мпанды хотели оставить нас и отправиться назад, чтобы позаботиться о своей деревне, но мы уговорили их довести нас до ближайшей деревни, находящейся у самого подножия Заланьямы. Мы двинулись по следам беглецов; жесткая трава со стеблями почти такой же толщины, как гусиное перо, должно быть, причиняла сильную боль их ногам, но что это значило по сравнению с жизнью! Мы намеревались занять позицию в горах и защищать свое имущество от мазиту в случае их приближения. Но наутро мы услыхали, что враг направился на юг.

25 октября. Двигаясь на север, подошли к городу вождя Чимуны, большому центру чипета, окруженному многочисленными деревнями. Путь наш лежал через лес, и, когда мы вышли на открытую горную долину, в которой расположены деревни, мы увидели на больших муравейниках высотой с одноэтажный коттедж людей на страже, ожидающих появления мазиту.

С юга тянулась цепочка подходивших деревенских жителей, на низких горах в этом направлении был виден поднимающийся к небу дым горящих селений. Кругом были только мужчины: женщины и вождь ушли на гору Памбе. Все мужчины были вооружены длинными луками; у одних луки были плоские, у других круглые; колчан обычно висел за спиной, а в волосы воинов были воткнуты пучки перьев, вроде тех султанов, какие носят на киверах наши уланы. Но оставались они не для того, чтобы сражаться с мазиту, а для охраны своих домов и запасов зерна от грабителей из собственного племени, на случай если мазиту не придут. Нам отвели хорошую хижину и немедленно послали человека на Памбе, чтобы дать знать вождю о нашем приходе. Чимуна появился вечером и просил меня остаться на один день в его деревне Памалоа, так как он – главный вождь среди вождей чипета. Я сказал ему, что такое же желание высказывают все вожди, и если бы я их слушал, то мы никак не продвигались бы вперед, а период дождей уже близко. Но у Чимуны пришлось остаться.

26 октября. Сегодня весь народ спустился с Памбе и толпился в деревне, чтобы посмотреть на чужестранцев. Люди здесь знают очень мало об окружающем мире, за исключением своих насущных дел, но дела эти требуют немалых навыков, и мы оказались бы в очень затруднительном положении, если бы, не обладая их умением, должны были поддерживать свое существование в местных условиях. Печи здесь напоминают по форме бутылку, высота их семь футов, ширина три фута. Один беззубый патриарх слыхал о книгах и зонтиках, но ни разу не видел ни тех, ни других. Самый старый из жителей никогда не уходил далеко от места своего рождения, но хорошо знает особенности местных почв; его знаний достаточно для ведения земледелия, строительства хижин, плетения корзин, гончарного дела, изготовления ткани из волокон коры и выделки шкур для одежды; кроме того, он умеет делать сети, ловушки и веревки.

Внешность Чимуны весьма неприглядна, но вел он себя хорошо. Он был очень благодарен за пластырь на поясницу для облегчения ревматических болей и поднес нам перед выходом огромную корзину каши и курицу. Чимуна просил меня выстрелить из ружья, чтобы мазиту, услышав выстрел, поняли, что в деревне есть вооруженные люди. Все здесь говорят, что эти грабители бегут от огнестрельного оружия. Я думаю поэтому, что они не зулусы, хотя и следуют некоторым их обычаям.

По пути к владениям вождя Мапуйо прошли через несколько больших деревень. Каждая окружена обычной изгородью из молочая, везде растут большие деревья, посаженные ради тени. Идем по ровной или слегка волнистой местности, почти лишенной деревьев. Когда идешь по наклонному пути вдоль углублений между волнами этого земляного моря, часто попадаются сочащиеся водой болота. Нередко встречаются кусты того рода, какой растет на месте срубленных деревьев. Горы тянутся на востоке и на западе от нас.

Прибыли в деревню Мапуйо. Как это часто бывает, вождя не было видно, но он прислал нам тыквенный сосуд только что приготовленного пива, которое очень освежает; он отвел нам хижину и обещал вечером приготовить еду. Приходится нанимать пять или шесть носильщиков, и от них зависит длина дневного перехода. Носильщики из деревни Чимуны начали ворчать, когда им дали в уплату за работу по шесть футов коленкора, но несколько ниток бус вполне их удовлетворили, и мы расстались друзьями. У каждого встречного мотыга или топор на плече, и работающие часто только присаживаются, когда мы проходим, чтобы проводить нас взглядом.

У многих мужчин большие прорези в мочках ушей, татуировка у каждого племени своя. Женщины больше, чем мужчины, позволяют себе эту болезненную роскошь, вероятно, потому, что у женщин здесь очень мало украшений. У многих лицевой угол совершенно греческий. Изящные черты лица встречаются очень часто, ноги и руки почти у всех маленькие. У Мапуйо тонкие ноги и вполне европейский тип лица.

Вежливое хлопанье в ладоши на разный манер заменяет фразы вроде «позвольте», «прошу прощения», «разрешите пройти», «благодарю вас». Им пользуются и при формальном представлении знакомящихся, и при прощании, оно же равносильно возгласу «слушайте, слушайте». Если зовут подчиненного, он отзывается двумя короткими хлопками, означающими «иду». Здешние жители церемонно вежливы друг с другом. Знак вождя деревни – большой браслет из слоновой кости. Ничего другого, выражающего различия в занимаемом положении, нет.

28 октября. Воскресенье проводим в деревне Мапуйо. Долго беседовал с вождем. Страна его в тяжелом состоянии из-за постоянных набегов мазиту, которые разбойничают без всякого противодействия.

29 октября. Двигаясь на запад, дошли до деревни вождя Макосы; дальше идти не могли, так как следующий переход длинный, и путь лежит через малонаселенную область. Утро было прелестное: вся округа купалась в ярком солнечном свете, ни одно дуновение ветра не колебало дым, медленно поднимающийся клубами от куч горящих сорняков, благоразумно уничтожаемых неграми-земледельцами. Пока еще не стало жарко, народ занимался преимущественно вскапыванием земли мотыгой. В деревне, где мы отдыхали, видели старика, у которого осталось мало волос; он заплел их сзади в косичку, основательно смазал ее жиром и, загнув наверх, положил плашмя на макушку. Отдельные жители наслаждались прохладной тенью диких фиговых деревьев, которые всегда сажают в деревнях. Это дерево считается священным во всей Африке и в Индии; нежные побеги-корни, спускающиеся с ветвей на землю, используются как лечебное средство (здесь это универсальное лекарство). Фиговое дерево определенной породы часто видишь изрубленным со всех сторон для получения сока, его используют как клей для ловли птиц. Из коры таких фиговых деревьев делают также волокно для тканей.

Днем выпал первый дождь – грозовой ливень; температура воздуха в тени перед дождем 92 °F (33 °С). В полдень температура поверхности почвы на солнце была 140 °F (60 °С), а возможно, и больше, но я не стал точнее измерять, боясь, как бы не лопнул термометр, отградуированный на температуру всего на несколько градусов выше этой. Дождь пошел как раз в тот момент, когда солнце, переходя на юг, находилось прямо над головой; осадков выпало только четверть дюйма, но все до одного отправились на свои участки, чтобы заложить в почву драгоценные семена. Из-за этого же возникли трудности с носильщиками. Достали троих, больше никто не захотел идти. Приходится весь сегодняшний день оставаться здесь.

30 октября. Из Тете сюда приходят черные торговцы покупать рабов, и в жилищах здесь снова появились клопы, с которыми мы расстались, когда свернули с обычной дороги арабов-работорговцев.

31 октября. Идем на запад, немного уклоняясь к югу по густо поросшей деревьями местности. Деревья маленькие, преимущественно Brachistegia, камедные, рододендроны, иногда акации. В одном месте видели стадо из десяти диких свиней, но других животных не встречали, хотя кругом остались многочисленные следы пребывания здесь в период дождей слонов, буйволов и других животных. Первые мили шли по местности более скудной в отношении воды, чем обычно, но потом подошли к Льюи, красивой речке с песчаными наносами по берегам, ширина ее 20–30 ярдов. Жители говорят, что она течет на запад и впадает в Луангву.

1 ноября 1866 г. К вечеру достигли приятной речки Чигумокире, где переночевали. На следующее утро двинулись в деревню вождя Кангене, расположенную в горах; чтобы попасть в нее, понадобилось взять южнее, чем хотели. Наше появление вызвало тревогу, мой представитель отправился к вождю объяснять необычное явление – приход белого.

Пришлось нам ждать на солнцепеке среди нагретых скал, а вождь, рослый, некрасивый, похожий на трактирщика человек, в извинение за свою нелюбезность сказал, что его брата убили мазиту и он, вождь, боялся, что мы того же племени. Когда мы спросили, носят ли мазиту такую одежду, как наша, он стал нам врать и, что необычно, начал просить у нас пороха и других вещей. Я сказал ему, как с нами обходятся другие вожди, и ему стало стыдно. По его словам, вся страна впереди, на северо-западе отсюда, совершенно непроходима из-за отсутствия продовольствия: мазиту начисто ограбили ее, забрав всю провизию, и народ там живет дикими плодами, какие удается собрать.

2 ноября. Кангене по природе своей весьма нелюбезен, а нам нужно иметь пять носильщиков, и мы поэтому в его власти. Кангене сказал мне, что хотел бы дать мне раба, чтобы тот ходил за моими козами (мне кажется, он охотнее дал бы мне раба, чем козу).

Нас задержала на четыре дня болезнь Симона. Когда он выздоровел, мы сказали вождю, что хотим выступить, взяв пять его людей, и он согласился дать нам пять носильщиков. Но когда людей созвали, они предъявили такие непомерные требования, и притом с уплатой вперед, что 7 ноября мы сами взяли семь тюков и перенесли их вперед по ровной необитаемой местности, большей частью поросшей низкими деревьями. Там мы переночевали, а утром 8-го, оставив двух людей у сложенных грузов, вернулись назад и забрали остальные пять тюков. Наш путь похож на курс судна, борющегося с противными ветрами. Происходит это главным образом оттого, что мы вынуждены избегать мест, где у населения отобрали всю провизию или где идет грабеж. Вдобавок местные жители не в состоянии дать сведения о других местах, удаленных от их деревни. Даже кузнецы – наиболее трудолюбивая группа рабочих – столь же невежественны, как остальные; они снабжают окружающие деревни мотыгами и ножами и проходят свой жизненный путь, соединяя земледелие с ремеслом. Смышленый человек, кузнец, служил нам проводником 7 ноября, когда мы ушли от горы Чимбимбе, но и он не знал, что собой представляет горный хребет милях в двадцати отсюда. «Это от нас слишком далеко, чтобы мы знали его название».

9 ноября. Находимся на водоразделе, видимо, между реками Луангвой и Зумбо на западе и озером Ньяса на востоке. Льюи, или Льюя, по словам местных жителей, впадает в Луангву. Чигумокире, текущая с севера впереди нас к востоку от Иронгве (горы, на которых Кангене прячется от мазиту), впадает в Льюи, а к северу от Льюи протекает речка Мандо, приток Буа. Речки на западе текут в глубоких ущельях, а высота плато, по которому мы идем, позволяет с уверенностью утверждать, что из более низких областей на западе вода сюда попадать не может. По-видимому, португальцы, путешествуя в страну Касембе, не расспрашивали жителей о том, куда текут реки, через которые им приходилось переправляться, и поэтому часто направление рек на их карте нанесено неверно. Население обычно хорошо знает, куда впадают местные реки, хотя имеет очень мало сведений о том, как живет народ на берегах этих рек. Некоторые вопросы португальцы, должно быть, выясняли через рабов, которые не очень раздумывали, давая ответ. Слово «максинга», или «мачинга», значит просто «горы»; несколько раз на карту занесено название Сакса-де-максинга (или мачинга, или же мканга), что в переводе с местных языков значит «горные скалы» или «скалистые горы».

10 ноября. Население, живущее по берегам реки Мандо, принадлежит к чава, или аджава, но не относится к племени вайяу. Это деревня кузнецов. Мы без труда наняли пять человек, чтобы они пошли по нашему маршруту назад и поднесли сюда наши тюки. Непрерывно слышен стук молотков, показывающий, что народ очень прилежно работает. Наряду с ремеслом они занимаются земледелием и охотой с помощью сетей.

К деревне приблизилось стадо буйволов. Я отправился туда и застрелил одного, добыв таким образом много мяса для всей нашей партии и для жителей деревни. Молот, удары которого мы слышим от зари до захода солнца, изготовляется из большого камня, обвязанного крепкими внутренними полосами коры дерева; у обвязки сделаны петли, служащие рукоятками. Щипцы мастерятся из двух кусков коры, а наковальней служит большой камень, вкопанный в землю. Кузнец изготовляет несколько мотыг в день. Металл очень хорош, выплавляется из желтого гематита, которым вся эта часть страны изобилует. Меха состоят из двух козьих шкур, на открытом конце приделаны палки. Отверстия открываются и закрываются при каждой подаче дутья.

13 ноября. Ночью приходил лев; видя, что ему не добраться до нашего мяса, он несколько раз принимался рычать. Один из негров одолжил нам охотничью сеть, чтобы защитить мясо и нас самих от нежелательных посетителей подобного сорта. Люди еще много часов после этого визита продолжали кричать, чтобы отогнать льва звуками человеческого голоса.

Могли бы сегодня двинуться дальше, но я растер себе пятку новыми башмаками. Совсем спелые дикие фиги довольно вкусны.

14 ноября. Идем на север, обойдя конец горы Чисиа; на ночь остановились в деревне кузнеца или, точнее, плавильщика. Здесь оба занятия – выплавка железа и кузнечное дело – всегда объединены, и юноши, обученные в Европе или Индии кузнечному ремеслу, оказались бы здесь без работы, если бы не умели выплавлять из руды железо. Значительная часть деревьев в этой местности вырублена и пошла на получение древесного угля, а растущие сейчас малы. Остались в целости некоторые виды фруктовых деревьев.

Склоны волнистой местности, одетые свежей листвой, очень красивы. Молодые деревья чередуются с участками желтой травы, еще не выгоревшей. Горы покрыты густой порослью маленьких зеленых деревьев, среди которых кое-где поднимаются большие. Деревня Калумба на реке Мандо (мы провели там четыре дня) когда-то была обнесена стеной из диких фикусов (Ficus indica) и молочая, по обе стороны деревни текли ручьи. Но эти деревья, давшие возможность выдержать осаду мазиту, пали перед натиском слонов и буйволов, остатки защитного пояса сохранились еще и сейчас. Львы иногда проникали в хижины, проломив крышу. Слоны делают то же: мы видели крышу, разрушенную слоном. Единственный шанс на спасение у обитателей хижин – проткнуть животному брюхо копьем, в то время как оно ломится в их дом.

Пришел человек с сообщением, что в деревне вождя Каньиндулы, куда мы направляемся, сейчас мазиту. Вождь посоветовал нам остаться здесь, в его деревне, пока мы не увидим, направляются ли мазиту сюда или пойдут по другой дороге. Женщин отослали, но мужчины продолжали заниматься своим делом. Двое продолжали строить печь на муравейнике (их почти всегда там возводят); работая, они одновременно внимательно наблюдают за окружающей местностью.

16 ноября. Вчера вечером к нам довольно близко подошел слон и затрубил, но вскоре ушел, может быть, услышав громкие крики людей, чтобы не связываться с человеком. Так как мазиту не появились, мы двинулись дальше и перешли через реку шириной в восемь ярдов и глубиной по колено. Истоки ее лежат в северных горах, недалеко за деревней Каньиндулы; речка вьется вокруг гор, а затем уходит на восток. Вид на горы прелестный: они затянуты плотным покровом зелени, там и тут на нем выделяются красные или светлые пятна – красные в тех местах, где недавно выжгли траву, обнажив красную глину, а светлые там, где видна трава или камни. Высоких деревьев здесь больше, и они придают приятные очертания долинам и гребням гор, многие ветви еще сохраняют красноватый оттенок молодой листвы. Пока шли в Каньендже – так называется деревня Каньиндулы, – мы еще раз подошли к реке Буа. Железное производство существует в этой стране, должно быть, с незапамятных времен, так как невозможно пройти четверть мили, чтобы не попались по дороге куски шлака, обгорелые трубки и обломки печей, превращенные огнем в кирпич. Интересно, что большие кузнечные молоты, которыми пользуются и сейчас, не называются каменными молотами, а обозначаются особым словом – кама. Железный молот называется ньюндо.

Когда мы прибыли в Каньендже, Каньиндулы не было – ушел за древесным углем. Он прислал несколько человек узнать, останемся ли мы на завтра. Среди них был старик с маловыразительным лицом; на руке у старика было двадцать семь колец из кожи слонов, которых он убил сам копьем. С приходом мазиту он перестал охотиться на слонов. Нам сказали, что мазиту прошли к юго-востоку от этого места, забрав весь урожай прошлого года. Запас пищи есть только у вождя. Старик дал нам немного еды, вполне приемлемой; в двух деревнях к югу от этой мы еды не получили. Сам Каньиндула явился вечером; это энергичный, на вид суровый мужчина, но у нас с ним установились очень хорошие отношения.

Народ говорит, что выплавке железа их научил бог (мулунгу) по имени Чисумпи. Сюда они пришли с озера Ньяса. И, несмотря на это, в гончарном искусстве они сильно уступают манганджа, живущим у озера: черепки и целые современные сосуды очень грубы, орнамент или совсем отсутствует, или сводится просто к точкам. Здесь никогда не слышали о метеоритах, но град им знаком.

Дерево мфу, или мэ, листва которого имеет приятный запах, приносит съедобные плоды вроде сливы, растущие пучками. Другое дерево с лапчатыми листьями, дающее съедобные фрукты, называется буа-бва.

Ползучее древовидное растение мбеу дает приятные плоды с очень мелкими семенами, напоминающие вкусом крыжовник.

18 и 19 ноября. Вчера днем шел сильный дождь, сегодня собирается опять; мы остались здесь, чтобы сшить себе палатку из коленкора.

20 ноября. Сегодня утром явился Каньиндула с тремя носильщиками вместо пяти и поддержал их требование об уплате вперед. То, что он стал на их сторону, вполне естественно: они имеют больше власти, чем он; в этих местах все вожди заискивают перед народом, и он был больше заинтересован в них, чем во мне, совершенно чужом человеке, которого он, возможно, никогда больше не увидит. Мы, однако, ушли без его людей, оставив двух наших охранять грузы.

Милях в четырех вверх по долине мы пришли в деревню Каньенджере Мпонда у истока реки Буа и отсюда отправили людей назад за грузами. Был сильный грозовой ливень, от которого нас укрыла хорошая хижина, и мы охотно остались в ней ночевать. Долина восхитительна. Горы по обе стороны мягко округлые и, как обычно, закрыты листвой деревьев, кроме тех мест, где красная почва обнажена, так как траву недавно выжгли. Местами выступают кварцевые скалы, много обломков кварца выносится по оврагам вниз. Так как овраги образуются здесь в плотной глине, то эрозионное действие воды слабо, и она создает глубокие, но узкие промоины. В овраге нашли обломки железной руды, содержащей титан; руда магнитная. Текущий в овраге поток прорыл себе ложе к северу от деревни. Буа, подобно большинству африканских рек, истоки которых я видел, берет свое начало в сочащемся водой болотистом месте. Близко отсюда начинается и другая речка – Тембве, которая течет на северо-запад к Луангве. Видел в ее русле пальмы шуаре.

21 ноября. Вышли от истока Буа (13°40? южной широты) и сделали короткий переход до окруженной частоколом деревни Мокатобы. Жители ее отказались впустить нас, пока не придет вождь. Здесь есть немного продовольствия, и нам продали продукты. В течение некоторого времени перед этим мы жили на довольно ограниченных рационах, и разрядка была приятной. Сегодня утром после выхода немного поднимались вверх, хотя шли по той же долине, затем слегка спустились к северо-северо-востоку. Из-за восточной горной гряды Мчиндже дули ветры, нагонявшие массу туч с дождями. Тучи, видимо, идут с юго-востока. Вид долины очень красив. Свежевымытая листва сияет чистотой, из земли пробивается молодая трава, воздух прохладен и приятен, весело поют птицы. Птичка мзие поет звонким мелодичным голосом. Здесь много крупной дичи, но нам она не попадается.

Медленно продвигаемся на север. Там, говорят, изобилие продовольствия. Я раздал около пятидесяти фунтов пороха своим людям, чтобы они могли охотиться. Благодаря этому число тюков уменьшилось до трех, и сейчас требуется четыре носильщика, так как Симон опять болен. Он втер козий жир в то место, где появились волдыри, и у него высыпали прыщи.

Жители в знак согласия поднимают голову, а не кивают, как делаем мы. Говорят, что так поступают и глухонемые.

22 ноября. Вышли из Мокатобы и, идя вниз по долине, которую с севера замыкает гора Кокве, пересекли в двух милях от этой деревни речку Касамбу. Ширина ее равняется четырем ярдам, а глубина – по колено. Истоки находятся в четырех милях вверх от Мокатобы в той же долине, откуда берут начало Буа и Тембве.

Нам сказали, что где-то близко пасутся слоны, и вскоре мы увидели место, где они были час назад; однако, несмотря на тщательные поиски, мы их так и не нашли. В глубоком ущелье между горами Кокве и Джасика старый негр, указывая на Джасику, сказал: «Слоны! Да они вон там. Слоны, или бивни, передвигающиеся на ногах, здесь есть всегда». Хотя нам очень было нужно мясо, мы не могли положиться на его слова и продолжали путь вниз по ущелью, в котором берет начало река Сандили. В том месте, где мы перешли ее, это был просто ручей, на берегах которого росли большие деревья, но говорят, что река эта течет в Луангву, впадающую в Замбези у Зумбо. Сандили течет на северо-запад или на северо-северо-запад. Сейчас мы находимся на склоне, идущем к Луангве, и быстро спускаемся на меньшую высоту.

Достигли деревни вождя Силуби у подошвы отдельно стоящей скалистой горы. Никакой пищи получить здесь нельзя: мазиту забрали все. Силуби дал мне плодов масуко. Население убедилось, что может обороняться от мазиту, взбираясь на скалистые высоты и бросая вниз на нападающих камни или стреляя из луков. Можно также защищаться, устраивая частоколы, и сооружение их сейчас распространяется повсеместно.

Из деревни Силуби направились к горной гряде и, пройдя через нее, оказались на сравнительно ровной местности к северу от гор. Поверхность сложена длинными зелеными грядами. Всю эту местность можно было бы назвать лесистой, но там, где жило густое население, деревья все подрезаны до высоты небольших кустов – три-четыре фута. Большие площади покрыты лишь молодыми деревьями высотой примерно с шест для хмеля. Это результат работы угольщиков, изготовляющих древесный уголь, они же всегда и кузнецы.

Пришли в деревню вождя Зеоре на Локужве. Деревня обнесена частоколом и с трех сторон окружена стоячими прудами. Мазиту приходили, разграбили все окружающие деревни, а на эту лишь посмотрели и ушли. Таким образом, у жителей было продовольствие на продажу. Жители называют себя ичева и отличаются от атумбока татуировкой. Мужчины причесываются так, что кажется, будто вокруг их головы торчат волосы из хвоста слона. Женщины носят маленькое кольцо в верхней губе, а в нижней – соломинку или палочку, свисающую приблизительно вровень с нижним краем подбородка. Одежда очень скудная. Хижины внутри частокола стоят очень тесно, детям почти негде играть в узком пространстве между постройками.

25 ноября. Воскресенье проводим в деревне Зеоре. Жители думали, что мы молимся о ниспослании дождя, который сейчас очень нужен. Я разубедил их в возможности вызывать дождь молитвой.

Я не собирался отмечать на карте Локужву: это такой ничтожный ручеек, а сейчас он и вовсе пересох. Но при переходе в следующую деревню, вождя Мпанде, мы шли по долине Локужвы и несколько раз пересекали ее русло, направленное на север к Луангве. Почва долины – жирная темно-красная глина, на ней растет такое множество лилий Amaryllis, что они совершенно маскируют цвет почвы. В тех местах, где земля расчищена мотыгой, лилии образуют чисто-белый покров. Продвигаясь по долине к Луангве, спускаемся на меньшую высоту. Еще раньше нам говорили, что у Номберуме будет подъем.

27 ноября. Люди Зеоре не соглашались наниматься носильщиками, если им не заплатят вперед. Поэтому мы, как обычно, оставили лишние тюки и пошли вперед, а затем послали за тюками людей. Они, однако, вернулись только 27-го, а тут двое из моих людей заболели лихорадкой. Мысленно вздыхаю, ибо не знаю, как уложить все наши вещи в девять тюков. Я дорожу нашим имуществом как средством к существованию в будущем, так как знаю, что период полных дождей задержит нас на два-три месяца.

В тех местах, где Локужва образует петлю в три четверти окружности, жители соорудили обнесенные частоколом деревни. Но стоячая вода порождает болезни. Здесь в изобилии растет хороший многолетний горох, цветущий голубыми цветками. Цветки эти используются для приправы. Сейчас собирают и варят только цветки. Спросил, как называется горох. Мне сказали – чилобе и спросили, растет ли он в нашей стране. Я ответил, что нет, и они поглядели на нас с сожалением: «Несчастная страна, у них нет чилобе». Растет чилобе высоко в горах. Нигде в других местах мы его не видели. Есть еще вид гороха (Chilobe Weza) с красноватыми цветками, который едят таким же образом, но этот вид распространен сравнительно мало. Следует отметить, что каша из кукурузы или сорго никогда не подается без приправы в виде бобов или их листьев или же цветков.

Вчера вечером мужчины громко хлопали в ладоши, затем последовали подавленные крики женщины. Крики были ужасные. Потом послышались возгласы, которые женщина издавала будто в экстазе. Мужской голос отвечал ей: «Мойо, мойо». Возгласы, насколько я мог разобрать, были пятисложными, отрывистыми и вырывались с трудом. Не представляют ли собой эти вырывающиеся, изливающиеся возгласы сохранившуюся форму тех «песен», которые создавали истинные древние пророки? К концу этого излияния часто повторялась фраза: «Линьяма ута» («мясо от стрелы»), это показывало, что прорицательница любит дичь, добытую стрелой и луком. Народ аплодировал и слушал внимательно, надеясь, как я полагаю, что за ее усилиями последует дождь. На другой день ее должным образом почтили барабанной дробью и танцами.[17]

30 ноября. Идем во владение Чилунды, или Эмборы, расположенные тоже на Локужве, превратившейся в песчаное русло шириной около двадцати ярдов, с отдельными лужами в нем. Река идет почти прямо на север или на север-северо-восток. Приближаемся к области Луангвы; местность здесь поросла густым карликовым лесом. Население живет в обнесенных частоколом деревнях. Деревня вождя Эмборы расположена на узкой полосе земли (между Локужвой и другой медленно текущей речушкой), выбранной для строительства благодаря ее позиции, удобной для защиты от врага. Деревня находится вблизи горы Чипемба, в отдалении на западе и на востоке виднеются горные гряды. Как только мы прибыли, Эмбора посетил нас. Это высокий мужчина, лицом похожий на янки. Я спросил его, не принадлежит ли он к племени мотумбока, и это его рассмешило. Посмеявшись вдоволь над предположением, что он может принадлежать к такому маленькому племени манганджа, он гордо сказал: «Я принадлежу к племени ичева, населяющему всю ту страну, куда ты направляешься». Население здесь преимущественно кузнецы. Как раз при нас вождю доставили много железа с отдаленных плавильных печей. Из него куют мотыги, которые меняют на ткани местного производства в нижнем течении Луангвы.

3 декабря 1866 г. Идем по гористой местности, покрытой карликовым лесом, в деревню вождя Канде, тоже на Локужве. Отклонились немного к западу. Деревня окружена густой изгородью из бамбука и кустистого вида фиг, который охотно растет на берегах непересыхающих рек. Там, где влага не сохраняется круглый год, этот вид не встречается. Канде – кузнец, высокий красавец. Я спросил его, знает ли он о своем происхождении. Он сказал, что его купили бабиса у чипета, а оставили у Чилунды, и, таким образом, он не принадлежит ни к какому племени. Два вайяу вызвались идти с нами, и, так как они заявили, что их хозяева убиты мазиту, а Канде как будто подтвердил это, мы позволили им присоединиться к нам. Беглые рабы большей частью ведут себя плохо, но эти двое, кажется, хорошие ребята, и мы хотим, чтобы они укомплектовали нашу группу. Еще один добровольно примкнувший к нам будет пасти наших коз.

Непрерывное постукивание, слышное в деревнях, показывает, что там идет изготовление ткани из коры. Снятую с дерева кору вымачивают в воде или в яме с черной грязью до тех пор, пока не станет возможным отделить верхний из двух внутренних слоев. Затем начинают разбивать кору деревянным молотком, чтобы разделить и смягчить волокна. Головка молотка часто делается из черного дерева, на ее рабочей поверхности прорезают узкие бороздки, которые способствуют разделению и смягчению волокон, не разрывая их.

4 декабря. Идем на запад по гористой местности, поросшей карликовым лесом. По мере продвижения все чаще попадаются большие деревья, но населения здесь нет. Провели скверную ночь в Катете, мокли под сильным грозовым ливнем, который шел довольно долго. Утро (5 декабря) сырое и душное, все небо покрыто облаками, вдалеке слышны раскаты грома. Шли три часа, не встречая, как ни странно, воды, но продвигались главным образом на запад и снова вышли к Локужве. Все население скопилось на этой реке.

6 декабря. Слишком болен, чтобы идти.

7 декабря. Двинулись дальше. Прошли через деревню вождя Месумбе, тоже защищенную бамбуковой изгородью, и подошли к горе Мпараве. На северной стороне у подошвы и высоко по склонам горы расположена деревня. Бабиса начали подражать мазиту: нападают на деревни манганджа и грабят их. Брат вождя Муаси подвергся нападению бабиса и сейчас находится здесь, он жаждет произвести ответное нападение. В нескольких деревнях видел крохотные хижины, фута в два вышиной, очень аккуратно покрытые листьями и обмазанные глиной. Здесь таких хижин десятки. На расспросы нам ответили, что если в семье умирает ребенок или родственник, строят такую хижинку и, когда готовят какое-нибудь вкусное блюдо или варят пиво, немного этой еды или питья ставят в хижинку для души покойного: считается, что она всем этим пользуется.

Ширина Локужвы здесь доходит до пятидесяти ярдов, по руслу течет вода. Многочисленные большие ямы в мелкозернистом сланце русла показывают, что воды протекает много.

8 декабря. Здесь едят бобы читета, давно знакомые мне по стране бечуана, где эти бобы – просто растение, называемое моситсане. Здесь же это дерево в пятнадцать – двадцать футов вышиной. Корни его используют для дубления кож. Бобы толкут, кладут в сито из древесной ткани и повторным промыванием извлекают из этой массы содержащееся в ней чрезвычайно сильное вяжущее вещество. Там, где вода есть в изобилии, как здесь, вещество это применяется в различных процессах. В стране бечуана бобов этих мало, и многочисленные применения вяжущего вещества неизвестны. Стручок достигает длины в пятнадцать – восемнадцать дюймов и диаметра в один дюйм.

9 декабря. Несчастный ребенок, у которого умерла мать, остался без всякой помощи. Никто здесь, ни один родственник, не будет нянчить чужого ребенка. Ребенок жалобно звал мать по имени, а женщины говорили: «Сейчас придет». Я дал ребенку кусок хлеба, но он был уже безнадежен и сегодня умер.

Сегодня утром была поднята тревога в связи с приближением мазиту, и все жители деревни стали взбираться на склоны Мпараве. Оказалось, что это была просто охота на гиену, но тут всё решительно принимают за мазиту. Сюда приходили бабиса, но их окружили и почти всех отрезали от главных сил. Муаси так стремился уйти с партией людей, чтобы контратаковать мазиту, что, получив поручение от вождя дать нам проводника, заставил этого человека в первой же деревне повернуть назад: нам пришлось продолжать путь без проводников, направились мы почти прямо на север.

11 декабря. Из-за установившихся дождей задерживаемся в лесу в месте, которое носит название «лес Чонде». Дождь идет ежедневно, большей частью во второй половине дня. Трещины в почве смыкаются, и растительность начинает развиваться буйно, с удивительной быстротой. Трава стала совсем свежей и мягкой. После мелкозернистого сланца мы встретили гранит с крупными вкраплениями талька. Деревья в этом лесу большие, много деревьев мопане. Поют и шумят птицы, все они усердно строят гнезда.

12 декабря. Двигались на север по волнистой и лесистой местности, наняли человека показать нам дорогу, если можно говорить о дороге в лесу без единой тропинки. Мы шли по звериной тропе, пока она вела на север, но когда она отклонилась от этого курса, оставили ее. Отдыхали под баобабом с гнездом марабу – ворохом палок на ветке. Птенцы издавали щелкающий звук, когда старые птицы пролетали над ними. Нектарница с ярко-красным горлом и такой же грудкой свила на другой ветке гнездо, похожее на гнездо ткача, но без трубы. Я наблюдал, как самка на лету выискивала насекомых в коре и листьях баобаба: так что нектарница помимо того, что пьет сок, видимо, еще и насекомоядна. Много следов антилоп канн, зебр, гну, чернопятых антилоп пала, буйволов, болотных антилоп, встречаются мухи цеце, паразитирующие на этих животных.

13 декабря. Достигли реки Токосуси, которая, говорят, берет начало в Номберуме; ширина ее около двадцати ярдов, глубина по колено. Река вздулась от дождей. На берегах ее остался слой черной липкой грязи. Добыл здесь антилопу пала и очень странный цветок катенде, представляющий собой вихреобразное скопление из семидесяти двух цветков, выходящих из плоского круглого корня; описать его просто невозможно. Наш проводник хотел пересечь Токосуси, текущую на северо-запад к слиянию с Луангвой, а затем идти к этой реке. Но всякий раз как мы встречаемся с какой-либо трудностью, обнаруживаются лентяи.

У нас не было зерна, и трое остались для закупки его, потратив четыре часа на работу, которую мы делали за час с четвертью. Проводнику надоело ждать, и он повернул назад, но сначала достал нам вместо себя другого. Тот не захотел идти к Луангве: никто здесь не любит выходить за пределы своей страны. Он соглашался идти на запад в деревню вождя Маранды и больше никуда. Когда стемнело, пошел дождь, и мы побрели по жидкой грязи. Мы перешли вброд несколько глубоких, заполненных водой оврагов, по которым вода текла на север или на северо-запад к Луангве. Тропинки превратились в потоки воды, а выйдя из большого леса Мопане, мы попали на равнину, покрытую чрезвычайно липкой грязью. На левом берегу Луангвы стоит крепость Маранды. Жители нас боялись, и мы с огорчением увидели, что пищи тут мало. Мазиту побывали здесь трижды, и страх, внушенный ими, помешал проведению сельскохозяйственных работ, хотя врагов удалось отбросить.

(Для памяти. Африканцы часто пользуются при хирургических операциях тонкой щепкой тростника, так как она острее их ножей.)

Данный текст является ознакомительным фрагментом.