Обскурантизм XXI века

Обскурантизм XXI века

Человечество идёт вперед, совершенствуя свои силы. Всё, что недосягаемо для него теперь, когда-нибудь станет близким, понятным, только вот надо работать, помогать всеми силами тем, кто ищет истину

Антон Чехов

Ю.Н. Ефремов

Введение

Подумайте только, за какие-нибудь триста лет человеческий разум от открытия законов движения планет вокруг Солнца пришел к объяснению почти всей нашей Вселенной — и заподозрил существование множества других вселенных в бесконечном пространстве-времени…

Жажда знания привела не только к пониманию мироздания, но и созданию жизненных основ всей человеческой цивилизации. Сто лет назад летательные «аппараты тяжелее воздуха» были ещё диковинкой, а ныне посланные рукой человека приборы ползают по Марсу. Давно уничтожена оспа и излечивается туберкулёз, за несколько секунд нам на дом доставляют любую книгу, кинофильм или симфонию, любую научную работу, точную карту любого уголка Земли; следы человека навеки запечатлены на Луне, и мы способны ныне — в принципе — накормить всех людей на Земле. Однако большинство населения (включая политиков), не понимает, что его благосостояние и его удобства появились как результат (чаще всего неожиданный!) научных исследований.

Этот очевидный факт исследователи должны постоянно напоминать людям. «Стыдно должно быть тому, кто пользуется чудесами науки, воплощенными в обыкновенном радиоприемнике, и при этом ценит их так же мало, как корова те чудеса ботаники, которые она жуёт», — говорил Альберт Эйнштейн.

Но ещё позорнее, питаясь плодами древа науки, подрывать его корни, будучи не в состоянии поднять рыло вверх и увидеть, где эти плоды зреют. А чтобы это увидеть, нужно быть образованным…

Обскурантизм, говорится в словаре Лярусса (Noveau petit Larousse illustre. Paris, 1952), это «система тех, кто не хочет, чтобы просвещение проникало в народные массы». Советский же энциклопедический словарь (М., 1986) дает такое определение: «Обскурантизм (от лат. огйоггаш — затемняющий), крайне враждебное отношение к просвещению и науке; мракобесие».

Во многих грехах можно обвинить советскую власть, но только не в этом. Наше школьное физико-математическое образование было лучшим в мире (и первым шагом правительства США после пролета над его головой первого спутника была реформа образования), тиражи научно-популярных книг и журналов доходили до сотни тысяч и больше, — и их покупали и читали. Ныне тиражи на два порядка меньше, и дело не только в распространении телевидения и Интернета.

За редкими исключениями, отечественные телеканалы служат ныне не просвещению, а обскурантизму, распространяя мистику и лженауку, вытесняя научные знания. Увы, телевидение отражает господствующие настроения в обществе — как и сто лет назад, после победы контрреволюции политической наступила и культурная контрреволюция, народ остаётся в смятении и ищет утешения у прорицателей и гадалок всех мастей. Эти настроения поддерживаются и открыто пренебрежительным отношением чиновников к науке, и даже к собственной истории (так, главный «культурник» страны Швыдкой недавно уволил директора Рязанского краеведческого музея за попытку отстоять Рязанский кремль, на который претендует Русская православная церковь).

В дискуссиях на канале ТВЦ победителями, по мнению большинства «публики», признаются астрологи и «экстрасенсы», а не учёные. Очень часто на стороне обскурантов оказываются и деятели культуры. Между тем старого школьного образования и даже просто здравого смысла достаточно, чтобы понять бессмысленность астрологических предсказаний. Нет физического агента, способного передать какое-либо воздействие от планет человеку, остаётся уповать на мифическое «энергоинформационное поле», коронный номер мошенников от лженауки. С фактами в руках можно показать, что предсказания астрологов не сбываются, точно так же, как лживыми оказываются и прогнозы «ясновидящих» — процент удач не выше, чем в случайной выборке. Эти люди (и некоторые телеведущие) именуют Комиссию по борьбе с лженаукой РАН современной инквизицией. Однако наша Комиссия борется не с инакомыслием в науке, а за то, чтобы мошенники (и психопаты типа Грабового) не получали доступа к казне и не калечили здоровье и судьбы людей.

Разгул псевдонаучных верований и практик разворачивается в России на фоне грандиозных достижений в мировой науке (в которой, если судить по годовому числу публикаций, мы скатились ныне со второго на десятое место в мире). В частности, в астрономии последнего десятилетия свершаются события, не менее важные, чем рождение квантовой механики и теории относительности в первой четверти XX в. Выясняется, что лишь около 4 % материи (плотности энергии) во Вселенной представляет собой известную нам форму барионного вещества, в основном в виде звёзд (не более 1 % всего-навсего) и диффузного газа. Около 26 % составляет небарионное вещество, обнаруживаемое только по своей гравитации — скорее всего это ещё неизвестные элементарные частицы. Остальные 70 % приходятся на так называемую тёмную энергию, которая обусловливает открытое в 1998 г. ускорение расширения Вселенной; эта энергия, по-видимому, представлена так называемым космологическим членом в уравнениях Эйнштейна (см. об этом статью А.Д. Чер-нина в Бюллетене № 2).

Заместитель начальника пресс-службы Московского патриархата Всеволод Чаплин (он же — заместитель митрополита Кирилла по Отделу внешних церковных сношений) может быть в курсе этих событий. Он утверждает, что «на твердые факты могут опираться лишь естественные науки в некоторых своих аспектах, а также в известной степени история. В то же самое время наука не может со стопроцентной фактологической убедительностью объяснить происхождение мира. Она теряется в догадках относительно важнейших элементов устройства Вселенной». Выступая по поводу письма десяти академиков, отец Всеволод предложил «развенчать химеру так называемого научного мировоззрения».

Однако именно на научном мировоззрении основано всё образование, отказ от него влечёт возвращение к средневековому обскурантизму. Открытие наукой неожиданного нового означает лишь её очередную победу. Наука — это бесконечное движение к всё более полной истине, основанное на экспериментах и наблюдениях. Это расширение области познанного, иногда скачкообразное, что смущает философов и радует обскурантов, не понимающих диалектики развития науки (см. об этом статью автора в Бюллетене № 1). Наука — отнюдь не мертвая система канонов, как в теологии.

Достичь понимания природы 96 % материи Вселенной — важнейшая задача астрономии и физики, решение которой несомненно приведёт к грандиозным (и непредсказуемым ныне!) успехам технологии, как это уже было в результате развития квантовой механики и физики атомного ядра. Это понимание может прийти через три года, а может, и через 50 лет, но старое знание не будет поколеблено, а станет частью новой грандиозной картины.

Передовые страны тратят миллиарды долларов ежегодно на создание огромных телескопов нового поколения, проведение уникальных (наземных и космических) физических и астрономических экспериментов. Объединенная Европа (при участии России) заканчивает в этом году отладку многокилометрового кольца суперколлайдера. Изучение продуктов столкновений элементарных частиц, разгоняемых в этом гигантском ускорителе, может привести к решающему прорыву в физике элементарных частиц и разгадке многих тайн материи. В США строится телескоп с зеркалом в 24 метра, Европа проектирует 42-метровый телескоп, а наш 6-метровый телескоп, когда-то величайший в мире, ныне на 17-м месте.

Впрочем, теперь цены на нефть позволяют нашей так называемой «элите» кое-что отдавать и людям. К примеру, обещаны и отложенные на десятилетие запуски наших космических аппаратов, в том числе и для исследований ядер галактик, в которых таятся ответы на самые глубокие наши вопросы к природе. Однако теперь проблема состоит ещё и в том, что за эти 15 лет мы растеряли квалифицированных техников и их приходится приглашать с Украины. Впрочем, ныне мы подошли вплотную и к другому рубежу — так, в МГУ средний возраст докторов наук по астрономии за последние пять лет вырос как раз на пять лет и составляет ныне 63 года. По имеющимся оценкам, чтобы предотвратить отъезд молодых учёных за границу (а готовятся они у нас, судя по их востребованности там, пока ещё хорошо), необходимо увеличить их зарплату в пять раз. Никакая преданность своей стране не устоит перед любовью к науке и к своей семье.

Похоже, что раскаяние придёт к нашей «элите» слишком поздно. Как говорится в статье В. Соловья «"Мы" и "Они"» в «Литературной газете» № 52, 26–31 декабря 2007 г. (http://www.lgz.ru/article/id=2717 amp;top=26 amp;ui=1195502822718 amp;r= 683), «горе той элите, которая одновременно оказывается и неэффективной, и несправедливой»…

1. Вера и исследование

Философия и теология, когда их удерживают в изоляции от научной мысли, превращаются либо в отсталую, погруженную в саму себя систему, либо становятся опасной идеологией. Жорж Леметр, президент АН Ватикана

Пренебрежение к науке неизбежно влечёт не только расцвет псевдонауки, но и снижение уровня образования. Обскурантизм всех сортов наступает. Малограмотное ныне население просто не имеет возможности узнать и осознать, что в плодах науки ныне не нуждаются разве что закоренелые отшельники.

Надо сказать, что таковые ещё встречаются. Как сообщил ТВ-канал «Россия» 22 октября 2007 г., известная сибирская отшельница Агафья Лыкова (она давно уже отшельничает в одиночестве, члены её семьи померли от нелеченных болезней…) недавно спросила залетевшего к ней вертолетчика, правда ли она слышала, что безбожную науку отменили — и получила положительный ответ. Правда, дело ещё не кончено, мы видели, что «химеру научного мировоззрения» всё ещё требуется развенчать. Однако отцу Всеволоду и подобным ему гражданам следовало бы попробовать хоть с годик прожить, как Агафья, не пользуясь плодами оного.

Но пока ещё не все готовы последовать за этой отшельницей. Радиостанция «Эхо Москвы» 23 июля 2007 г. завершила беседу по поводу известного письма академиков о клерикализации страны (см. наш Бюллетень № 2) вопросом о том, должно ли быть усилено или ограничено участие церкви в общественной жизни. Из 3500 слушателей «усилено» ответили 25 %, а 75 % — «ограничено». Делать вывод о том, что наше общество клерикализирова-но, было бы преждевременно, государство и Русская православная церковь лишь приступили к этому; появление штатных священников в Армии ещё только намечается (митрополит Кирилл Смоленский и Калининградский весной 2007 г. заявил, что необходимо законодательно обосновать присутствие духовенства в Вооруженных силах), но внештатные уже машут своими мини-вениками на ракеты, благословляя их на уничтожение людей в другой стране. Зрелище многократно противоестественное. Ведь эти ракеты должны быть прокляты — ещё и потому, что с их помощью особенно наглядно показана грубая ошибочность Библейской картины Мироздания.

Церковь нужна современному российскому государству. Протоиерей Виктор Потапов из Вашингтона (заграничная православная церковь, ныне воссоединившаяся с Русской православной церковью) на ТВ-канале «Россия» 19 мая 2007 г. обмолвился — церковь должна бедных призывать к терпению. Патриарх Алексий II на инаугурации Б.Н. Ельцина в 1996 г. не преминул напомнить, что всякая власть от Бога.

Наступление воинствующих клерикалов продолжается. В 2006 г. было вдруг замечено, что «в школах навязывают детям теорию Дарвина как единственно возможную с точки зрения науки, что является грубым нарушением права человека на выбор» — это заявил журналистам отец девочки Маши, которая, получив 8 двоек, вдруг заметила, что её право на выбор ущемляется в школьном учебнике. Отец подал в суд на Министерство образования (правда, проиграл); об этом первом в России обезьяньем процессе (и здесь мы отстали от США на 80 лет) уже рассказывалось в наших Бюллетенях № 1 и № 2. Как известно, в январе 2007 г. отца Маши поддержал патриарх, заявивший на 15 Рождественских образовательных чтениях: «Никакого вреда не будет школьнику, если он будет знать библейское учение о происхождении мира. А если кто хочет считать, что он произошел от обезьяны, — пусть он так и считает, но не навязывает это другим».

Как бы отвечая на это высказывание, 4 октября 2007 г. Совет Европы (48 за, 25 против) рекомендовал исключить из школьных программ теорию божественного происхождения мира и человека. В принятом им документе говорится: «креационизм во всех его формах, таких как "разумный замысел" или "высший разум", не является научной дисциплиной и не подлежит научному изучению в европейских школах».

Вопреки Патриарху и папаше Маши, в подлинной науке — и, значит, в образовании — нет свободы выбора. Наука — это не постмодернистский набор равноправных текстов (см. об этом статью автора в Бюллетене № 1). После открытия нового явления возникает обычно несколько его объяснений, но вскоре остаётся одно-единственное — все другие либо противоречат иным данным, либо не выдерживают испытания практикой. Их авторы признают ошибку или (чаще) просто умолкают. Науку иногда определяют как систему запретов — нельзя построить вечный двигатель, невозможна скорость, превышающая световую, нельзя поднять себя за волосы… Надо ли повторять, что теории эволюции нет альтернативы, на ней основана вся современная биология и медицина. Сторонники свободы выбора должны идти к знахарям и шаманам, а не к врачам в случае болезни, если хотят быть последовательными.

Творение Мира за шесть дней* семь тысяч лет назад и возникновение нашей Вселенной 14 млрд лет назад — отнюдь не равноправные гипотезы. Первая — только текст древних авторов, а вторая — экстраполяция из цепочки строго доказанных практикой научных фактов.

Гипотеза творения излагается в тексте, содержащем и ряд других утверждений и предсказаний, ни одно из которых не подтверждено фактами и не сбылось! Например, конец света, имеющий предвестником бурные события на небе, был предсказан ещё на I век от Рождества Христова. В Евангелиях от Матвея и от Марка приводятся слова Христа (Мат. 24, 34 и Мар. 13, 30), что «не прейдёт род сей, как всё сие будет». Известно, что на основании этих слов первые последователи Христа твердо верили в его скорое возвращение с небес (Ренан), и когда его не увидели и их дети, вера на некоторое время поколебалась. Как известно, верующие в скорый конец света и по сей час надеются переждать его в подземельях. Гипотеза, предсказания которой во множестве экспериментов не сбываются, признаётся неверной…

Методологический натурализм, презумпция естественности, отсутствия чуда — главный принцип науки, следуя которому и были достигнуты все её успехи, многократно подтвержденные опытом, в том числе и практикой повседневной жизни.

Ещё два слова о чудесах. Мироточивые иконы после перерыва на время правления Петра I, а затем на время существования советской власти начиная с 1991 г. в изобилии замирото-чили вновь. Петр Великий был в сущности первым на Руси борцом с мракобесием (см. сайт http://www.aworld.ru/maska/forumsp7248.htm): «Его Величество скоро нашёл в глазах у образа весьма малые и почти совсем неприметные дырочки, которые наведённая в том месте тень делала ещё неприметнее. Он, оборотивши доску, отодрал оклад, и выломивши переклад или связь, какая обыкновенно бывает у образов на другой стороне, к удовольствию своему увидел справедливость своей догадки и открыл обман и источник слёз; а именно: в доске против глаз у образа сделаны были ямки, в которых положено было несколько густого деревянного масла, и которые закрывались задним перекладом. "Вот источник чудесных слёз!" — сказал Государь»…

Как видно, это не мракобесие и не обскурантизм, данные нам в ощущениях, а всего лишь ловкость рук, как и ежегодное пасхальное снисхождение нерукотворного «благодатного огня» на Гроб Господень. Известно с десяток способов творения этого чуда, каковое (самовозгорание) нетрудно совершить и в школьном химическом кабинете, если они ещё сохранились — см. сайт http://krt-div.narod.ru/book1/kr/kr11.htm. Один из способов таков (Муджир-ад-дин, около 1496 г.): «Они устраивают с ним хитрости, так что глупцы среди их невежд думают, что огонь сходит с неба. На самом деле он происходит от смазывания маслом бальзама высоко протянутых шёлковых нитей, натертых серой и прочим».

Впрочем, чудеса в Русской православной церкви изучает специальная комиссия (точнее, рабочая группа), руководимая П. Флоренским, потомком известного учёного и богослова. Она обеспокоена резким нарастанием количества чудес в последние годы…

Конечно, учёные — враги обманщиков всех сортов, но они не борются с религиозными верованиями, это занятие бессмысленное. Они предлагают объективную альтернативу — научную картину мира, общества и человека. Учёные ратуют за просвещение, которое, как показали последние 300 лет мировой истории, позволило совершить рывок в улучшении качества жизни огромных масс людей. Вырастающий на религиозной почве так называемый «научный» креационизм отличается от других системных лженаук разве что только особой нелепостью и противоречивостью своих утверждений.[12] Если наивные представления глубокой старины о происхождении Мира и человека объявляются истиной (якобы дарованной свыше несколько тысячелетий назад), причём истиной, по крайней мере равноправной научной, — учёные не могут молчать. Но они надеются на понимание образованными представителями Церкви всей глупости и вредности креационизма, в том числе и для самой Церкви.

Согласно отцу Всеволоду Чаплину, «нет единой теории эволюции; дарвиновское учение о происхождении видов — одна из многих, и было бы логично рассказать школьникам о 5-10 разных теориях происхождения человека…Существуют и другие теории. Выделить одну как безальтернативную — это устаревший взгляд на вещи».

Однако ни отец Всеволод, ни весь сонм церковников, не в силах вернуть науку на 150 лет назад. Современная теория эволюции основана на бесчисленных подтверждающих её фактах (см. об этом статью Дж. Ренни в Бюллетене № 2), и эта теория продолжает развиваться. Продвижение подлинной науки, зародившейся в XVII в., не отменяет ранее твердо установленные факты, а использует новые данные для дальнейшего развития теории и ограничивает область применимости старых теорий. Это касается и физики, и астрономии, и биологии. Глубинных механизмов эволюции Дарвин не знал; поныне об их деталях продолжаютсяя споры (если отец Всеволод имел в виду эти споры, он должен признать, что главное слово Дарвина — эволюция вместо творения — в науке неоспоримо). Теория эволюции жизни, как всякаяя наука, развивается путём опытов, наблюдений, дискуссий, выдвижения гипотез.

Точно так же теория Коперника остается основой наших представлений о строении Солнечной системы, хотя сохранённые им Птолемеевские эпициклы стали вскоре не нужны, а число членов семьи Солнца ныне в десятки тысяч раз превышает известное в XVI в. Странно, что нынешние креационисты вроде бы уже не воюют с Коперником, Солнце ведь, а не Земля остановилось в небе по приказу Иисуса Навина… Православная церковь очень долго (а может быть, и посейчас?) придерживалась учения Козьмы Индикоплова (XII в.) о том, что Земля имеет форму чемодана. Учитывая, что 28 % наших граждан, как следует из опросов ВЦИОМ, и поныне считают, что Солнце — это спутник Земли, на этом поприще отец Всеволод мог бы достичь большего успеха, чем в борьбе с Дарвином. Правда, отец Тимофей, один из творцов новоявленного «православного естествознания» (см. статью В.Г. Сурдина в Бюллетене № 2), уверяет, что есть учёные, которые считают, что далее 7 тыс. световых лет звёзд нет — ибо мир создан 7 тыс. лет назад. Это ложь, таких «учёных» нет, но эту чушь предлагают школьникам! Это даже не обскурантизм, а первобытное невежество. Напомним, что диаметр нашей звёздной системы, Галактики, около 100 тыс. световых лет, а другие галактики находятся на расстояниях до 13 млрд световых лет.

Люди, не знакомые с научным методом, спрашивают — а откуда вы всё это знаете, почему ваши сказки о том, что было 14 млрд лет назад, правдивее библейских — о том, что было 7 тыс. лет назад? И в самом деле, откуда мы знаем, что «через 7 млрд лет Солнце превратится в какого-то белого карлика», как опечалился осенью 2007 г. В.В. Путин, выслушав рассказ о проблемах астрофизики.

Путь к такого рода знаниям был долог. Наши знания о процессах и объектах, весьма далеких от повседневного опыта, являются неразрывной составляющей всего здания науки, ибо получены как обусловленный законами логики неизбежный вывод из твердо установленных фактов. Повторим ещё раз, что на достижениях науки покоится ныне весь наш повседневный быт, всё производство, вся экономика и сфера услуг, образование и многие виды искусства. Здание науки самосогласованно и взаимосвязано. Если вы слышите музыку, записанную на лазерном диске и если взрывается водородная бомба, — значит Солнце (источник энергии которого тот же, что и в водородной бомбе) возникло из газового облака около 5 млрд лет назад, а наша Вселенная — около 14 млрд лет назад.

Могущество науки простирается далеко за пределы нашего непосредственного пространственно-временного опыта. Критерий истины — общечеловеческая, воспроизводимая практика — остается незыблемым. Он очевиден для мира соизмеримых с человеком масштабов, а для макро- и микромира новый вывод стоит в конце цепочки логических умозаключений. И эта логика обязательна, ибо она соответствует законам мироздания, соответствует физике нашей Вселенной.

2. Мораль науки и мораль религии

Если мыслим идеал, способный соединить людей в некоторого рода религию будущего, то он не может быть основан иначе, как на научных данных. И если справедливо, как это часто утверждают, что нельзя жить без веры, то последняя не может быть иной, как верой во всемогущество знания.

Илья Мечников

Борцам за внедрение в школы «основ православной культуры» следовало бы знать следующее ниже высказывание И.П. Павлова: «Я семинарист и как большинство семинаристов уже со школьной скамьи стал безбожником… Мне бога не нужно. Но человек не может жить без веры. Он должен во что-нибудь верить. Большевик, он верит, что коммунизм даст счастье человечеству; если не ему самому, то его детям, внукам. Эта вера даёт ему силу переносить голод и холод, драться на фронтах, сражаться за победу мировой революции, умирать за идею. Человеку религиозному, верующему в бога, силу придаёт вера, что есть высший судья, справедливый и милостивый, который за страдания, за праведные дела даёт ему царство бо-жие на том свете. Эта вера помогает ему жить, терпеть горести лишения. Моя вера — это вера в то, что счастье человечеству даст прогресс науки. Я верю, что человеческий разум и его высшее воплощение — наука — избавит род человеческий от голода, от болезней, уменьшит горе в жизни людей. Эта вера давала и даёт мне силы и помогает вести свою работу»… (цит. по: Болондинский В., Куприянова Н. «Ведь это целиком личное дело…». И.П. Павлов о религии // «Здравый смысл». 2006. № 38. С. 32).

Можно предположить, что из слушателей основ православияя (напомним, что «православная культура» — это прикрытие дляя Закона Божьего, придуманное лично Алексием II; см. цитату из его Циркуляра № 5925,[13] приведенную в «письме десяти академиков») выйдут безбожники, как и из «большинства семинаристов». Далее И.П. Павлов пишет о том, что нельзя отнять веру в бога, не заменив её чем-то. И вместе с ним все учёные верят в могущество науки и знают, что её прогресс благодетелен для человечества.

Есть мнение, что не признающая существования бога наука аморальна уже потому, что лишает человека надежды на бессмертие души. Но такова суровая правда жизни. Человеку самому, под свою ответственность нужно решать вопросы о жизни и её смысле. Да, наука говорит о смертности человека, но она не покушается на свободу совести, на моральные убеждения людей. «По вере вашей да будет вам».

Наука ни от кого не требует отказаться от своей религиозной веры и очень далека от осуждения верующих. Церковь же — на Западе с раннего Средневековья, а в России с 2007 г. — обвиняет неверующих в аморальности. В принятых недавно «Основах социальной политики Русской православной церкви» говорится, что принцип свободы совести «свидетельствует о распаде системы духовных ценностей, потере устремлённости к спасению в большей части общества». Отдельные православные граждане дошли уже до утверждения о необходимости введения в России теократического правления. Налицо неприкрытое выступление против Конституции РФ.

О «потере устремлённости к спасению» следует поговорить особо. Спасению чего или от чего — далеко не всем безбожникам это понятно. Имеется в виду, очевидно, спасение души, погрязшей в грехе. Ведь согласно христианской доктрине, все мы изначально греховны, и повелось это от Адама и Евы. Вот это и есть, очевидно, продукт «онтологического зла», о котором говорит Русская православная церковь и которому она надеется противопоставить преподавание религии в школе. Но ведь таковое зло обозначено лишь в ничем не подкреплённых древних мифах Ветхого Завета и понятие о нём разработано богословами конца античного мира.

Родриго Кортес («Известия», 13 марта 2007 г.) пишет: «…Инквизиторская схема — навязать заведомо невыполнимые условия, зафиксировать факт преступления, принести знаковую жертву и взять за ноздри остальных (.…) Такова центральная идея, квинтэссенция самого христианства, потому что именно так с человеком поступил Господь. Напомню, что если верить Писаниям, Он привлек внимание по-детски непоседливых Адама и Евы к единственному запретному в Эдеме предмету, затем, не пачкая рук, позволил Змею провести провокацию, взял парочку с поличным, провёл дознание и выгнал. А когда в жертву был принесён самый невиновный из всех сынов человеческих, каждому грешнику стало ясно: хочешь уцелеть — делай что говорят. Именно так действуют на сознание массы».

Не одобряя ёрнической фразеологии Р. Кортеса, отметим, что концепция первородного греха, тяготеющего доныне над человеком, действительно вызывает чувство глубокого недоумения.[14]

Ведь всемогущему Богу ничего не стоило предотвратить «падение» первых человеков. В сущности, эта история аморальна, как и некоторые другие библейские тексты. Об этом и других странностях этих текстов много писал Лев Толстой, искренний почитатель Христа, отлучённый, однако, от церкви за такого рода недоумения[15]… Во искупление греха, к свершению которого Бог в сущности сам подтолкнул Адама и Еву. Он пошёл на новые жертвы, послав Христа на казнь. А затем десятки тысяч людей пали жертвой инквизиции, и за несколько веков около миллиона женщин (и маленьких девочек) были сожжены заживо к вящей славе божьей. Как мог всесильный Бог допустить это? Да, такого рода случаи в России были редки, но по взятии стрельцами Соловецкого монастыря засевшие там староверы (христиане и соотечественники!) были преданы разнообразным видам мучительной казни.

В Ветхом Завете имеются утверждения, что некоторые положения (например, заповеди, почти тождественные Нагорной проповеди Христа) были непосредственно продиктованы Богом пророку Моисею. Однако с той далекой поры непосредственного контакта Бога-отца с людьми, насколько известно, не отмечалось. Всевозможные мистические видения вполне можно отнести на счёт воспалённого воображения и экзальтации, им могут верить только те, кто уже заведомо и безоговорочно верит в сверхъестественное. Евангелия и Послания апостолов написаны людьми, биографии которых более или менее известны, и очень хорошо известна история создания основных постулатов христианства к IV веку, таких как догмат Троичности — они созданы людьми, а не Богом! Он бы не допустил многовековой и часто кровавой борьбы за утверждение тех или иных деталей «единственно верного учения» — истин для одних и ересей для других. Утверждения об особой «духовности», о высшей морали, даваемой христианским учением, по меньшей мере спорны. Все знают, что века безоговорочного господства христианства не были веками безоговорочной моральности паствы.

В защиту светской морали здесь будет уместно сказать, что дарвиновскую «борьбу за существование» не следует понимать буквально, его слово «competition» вообще надо переводить как «состязание», а не борьба. Отмечая это, П.А. Кропоткин в работе «Взаимопомощь как фактор эволюции» подчеркивал, что тенденция к взаимопомощи у коллективных животных отбирается эволюцией — выживают сообщества, в которых больше «добрых» сочленов, и они передают свои гены потомкам. Да, побеждают наиболее приспособленные, но стремление помогать сородичам и есть лучшее приспособление к жизни! У общественных животных эта линия выживает неосознанно, а у людей религия должна бы в принципе освящать не «всякую власть», а сознательное поведение людей, нацеленное на взаимопомощь. Представляется, что этому учил и Христос.

О спорности морального совершенства современных православных и их начальства свидетельствует освобождение «жертвователей» на воссоздание храма Христа Спасителя от налогов на ту же сумму, каковая была ими внесена (якобы пожертвована). Было в то же время объявлено, что храм строится из внебюджетных средств. Неплохо было бы у этих якобы бескорыстных благодетелей изъять, наконец, эти суммы в госбюджет. Незадолго до открытия этого храма (сентябрь 1997 г.) был проведён опрос на улицах Москвы; одна старушка сказала, что вот когда люди будут сытые, тогда и на народные деньги можно было бы храм построить, а сейчас дети в школе падают в обморок от голода. Другая же старушка ответила, что ходит в чужих ботинках, так что сначала надо пенсию достойную дать, а потом уж храмы строить. Этого не сделано до сих пор, хотя существует немало способов дать людям достойную жизнь и без роста инфляции. И не только старикам.

Церковь, спустя почти 20 лет с начала её возрождения, начинает говорить о бедственном положении бедных и неимущих, но когда она заявляет о своём желании помочь людям или осуществить какую-то моральную акцию, то трудно отделаться от впечатления, что она при этом больше думает об увеличении своего влияния и в конце концов идеологического господства. Не случайно ведь, что она начала не с моральных проповедей, а с материального обогащения и укрепления своей связи с государственной машиной.

Религиозность — отнюдь не всегда признак высокой моральности. Великое множество безбожников показало образцы достойного поведения, жертвуя своими интересами и даже жизнью на благо других людей. Вспомним солдат, отдавших свои жизни на фронтах Великой Отечественной войны. В подавляющем большинстве случаев они были нерелигиозны и умирали не во имя Бога, а во имя Родины, своих детей, матерей и отцов. Нормы морали отнюдь не ниспосланы свыше. Конечно, они содержатся и в Десяти заповедях, и в Нагорной проповеди; та же мысль — не пожелай другому того, чего не желаешь себе — имеется и у Конфуция, и у Будды. Правила обращения с себе подобными выработались в процессе эволюции, а не ниспосланы свыше. Сообщества, в которых была развита взаимопомощь, имели больше шансов на выживание и передачу этой нормы потомкам. Изначально этика вытекает из социального опыта, а не даётся как манна небесная.

А как же Достоевский — «если Бога нет, значит всё позволено»? Однако буквальное понимание этой фразы унижает Бога, низводя его до роли полицейского надсмотрщика, унижает заодно и человека, который якобы только из страха наказания может вести себя морально. Любопытно, что обращение к Сети, к поисковым сайтам неожиданно показало, что именно этой фразы у Достоевского нет, хотя имеются близкие соответствия.[16]

Прислушаемся и к мнению Эйнштейна: «В их борьбе за этическое добро, учители религии должны вырасти до отказа от доктрины персонального Бога, то есть отказаться от этого источника страха и надежды, который в прошлом вложил столь огромную власть в руки священников. В своих трудах им следовало бы использовать те силы, которые способны воспитывать Добро, Правду и Красоту в самом человечестве. Это, конечно, более трудная, но и неизмеримо более достойная задача» (А. Einstein in Science, Philosophy, and Religion. A Symposium, published by the Conference on Science, Philosophy, and Religion in Their Relation to the Democratic Way of Life, Inc. N.Y., 1941).

В отличие от религии, наука, задача которой — отыскание истины, в принципе не может быть аморальной (хотя люди, которые распоряжаются её плодами, не раз давали им преступное применение). Нечестный учёный — это фальсификатор, лжеучёный. Э. Ренан, который в 1863 г. дал естественное объяснение описанным в Евангелиях происшествиям, писал: «Только наука ищет чистой истины. Только она даёт точные доказательства истины и строго критически относится к способам убеждения» (Ренан Э. Жизнь Иисуса. М.: Изд-во полит. лит., 1991. С. 37).

Закончим этот раздел ещё одной цитатой — из работы английского учёного и писателя Чарльза Сноу (Сноу Ч.П. Две культуры. М.: Прогресс, 1973): «…Истина, в прямолинейном понимании самих учёных, — это то, что они пытаются узнать. А узнать им нужно, что же находится там. Без этого стремления наука не существует. В нём заключена та движущая сила, которая вызывает к жизни научную деятельность. Это стремление внушает учёным непререкаемое уважение к истине на каждом этапе их работы. Иными словами, если вы хотите узнать, что же находится там, вы не должны обманывать ни себя, ни других… Элемент моральности включён в самый процесс научной работы. Стремление найти истину само по себе является моральным импульсом или, во всяком случае, содержит моральный импульс. Методы, которыми учёные пользуются, чтобы отыскать истину, обязывают их к строгой моральной дисциплине».

Честность, нравственность науки — неотъемлемое её свойство, истинная наука высокоморальна по определению.

3. Происхождение Вселенной

Нет в Мире доказанных чудес — и это означает, что либо Бог почил от дел, запустив Вселенную в бытие (концепция деизма), либо его никогда и не было. Отсутствие чудес в космосе, познаваемость Вселенной — вообще труднейшая проблема познания; это может говорить ещё и о том, что мы либо одни в этой Вселенной, либо далеко обогнали другие цивилизации. Последнее невероятно, ибо многие звёзды на миллиарды лет старше Солнца. Но мы можем быть гораздо моложе — и значит, глупее — других, и наш принцип «презумпции естественности» заставляет нас искать (и находить, однако!) научное объяснение всему, что мы видим во Вселенной. Первая планета у другой звезды была открыта лишь в 1995 г.; ныне известно более 200 таких планет, и на некоторых из них обнаружена вода — и значит, возможно существование жизни. Ищут её следы и на Марсе, и на спутниках больших планет Солнечной системы. Мы лишь в начале пути…

На этом фоне роль и сущность древнего бога (если он есть) становится ещё более труднопонимаемой. Неужели всё это он натворил, но не описал в Священном Писании? Нравственность, как мы уже говорили, не нуждается в божественном объяснении, она возникла благодаря естественному отбору. Выжили и дали потомство те наши предки, у которых были её зачатки — солидарность и взаимопомощь, они превалировали над агрессивностью и злобой. Если бы это было не так, то род Homo sapiens выродился бы, не успев развиться. Естественный отбор усиливал это свойство у последующих поколений.

Возникновение Вселенной — вот последнее убежище для идеи Творца. В течение многих десятилетий начальный момент расширения нашей (единственной, по тогдашним представлениям) Вселенной (см. об этом статью А.Д. Чернина в Бюллетене № 2) рассматривался как начало и пространства, и времени. Учёные обычно говорили, что вопрос о том, что было до этого момента, неправомерен, так как до него понятие времени неопределимо. Но были и другие мнения. В 1998 г. академик Ю.С. Осипов говорил, что «сама научная космология сегодня ставит вопрос о происхождении Вселенной. Было ли что-нибудь до момента Т = О? Если нет, то как и откуда возникла Вселенная? (…) Сама научная космология сегодня ставит проблемы, соотносящиеся с обсуждающимися традиционной теологией вопросами происхождения Вселенной». Он отмечал далее, что не случайно многие естествоиспытатели и математики «в конце концов приходили к вере. Ибо создание любой стройной научной системы неизбежно приводит к мысли о существовании, как в нашей среде говорят, абсолютного разума» («Поиск», 1998. № 13).

Римский папа Пий XII задавал аналогичные вопросы — и дал ответы на них — ещё в 1951 г. в своей речи перед Академией наук Ватикана, озаглавленной «Доказательства существования Бога в свете современной науки». В этой речи утверждалось, что «науке наших дней, проникнувшей взором на миллионы веков назад, удалось, наконец, стать свидетелем этого начального fiat lux, этого момента, когда вместе с материей возник океан света…».

На этом основании святой отец заявил: «Творение мира, а следовательно, Творец мира, а следовательно, Бог — вот то слово, которое мы требуем от науки и которого наше поколение ожидает от неё».

Однако один из основателей космологии как науки и президент Ватиканской же академии наук, аббат Ж. Леметр, был другого мнения. Леметр писал, что «…вопрос о том, было ли это началом или же творением, чем-то начавшимся из ничего, является философским вопросом, который не может быть решен физическими или астрономическими рассмотрениями». Теория сингулярности, говорит Леметр, «остается полностью вне любого метафизического или религиозного вопроса. Она оставляет материалисту свободу отрицать какое-либо трансцендентное Существо. Он может сохранить, на дне пространства-времени, ту же самую умственную позицию, которую он занимал по отношению к явлениям, происходящим в не-сингуляр-ных областях пространства-времени. Для верующего это означает невозможность какой-либо близости с Богом… Это созвучно со словами Исайи о «скрытом Боге", скрытом даже в начале творения».

По сути дела, Леметр солидаризировался со словами Лапласа о том, что он не нуждался в гипотезе Бога при построении системы мира. Но и вера не нуждается в естественнонаучных аргументах. Аббат Леметр не желает низвести Бога к роли одной из гипотез. (Эту точку зрения следовало бы понять апологетам «православного естествознания» и вообще «научного» креационизма).

Ныне мы знаем, что вселенных много; они возникают в вечном океане вакуума как быстро расширяющиеся самопроизвольные флуктуации его плотности и обладают самыми разными свойствами; объяснять появление именно нашей Вселенной так же бессмысленно, как и появление данного пузырька в закипающей воде. Другое дело, что наша Вселенная обладает именно теми свойствами, благодаря которым в ней и появился наблюдатель (мы), задающий столь трудные вопросы. Иначе как в нашей Вселенной мы ведь и не могли появиться, в необитаемых вселенных некому и задавать вопросы.

Познаваемость мира — величайшая загадка, которая мучила Эйнштейна. Вот его слова (из письма к М. Соловину в марте 1952 г.): «Вы находите удивительным, что я говорю о познаваемости мира (в той мере, в какой мы имеем право говорить о таковой) как о чуде или о вечной загадке. Ну что же, априори можно было бы ожидать хаотического мира, который невозможно познать с помощью мышления. Можно (или должно) было бы лишь ожидать, что этот мир лишь в той мере подчинён закону, в какой мы можем упорядочить его своим разумом. Это было бы упорядочивание, подобное упорядочиванию букв в языке (алфавите. — Ю.Е.). Напротив, упорядочивание, вносимое, например, ньютоновской теорией гравитации, носит совсем иной характер. Хотя аксиомы этой теории и созданы человеком, успех этого предприятия предполагает существенную упорядоченность объективного мира, ожидать которую априори у нас нет никаких оснований.

В этом и состоит «чудо», и чем дальше развиваются наши знания, тем волшебнее оно становится. Позитивисты и атеисты видят в этом уязвимое (для них. — Ю.Е.) место, ибо они чувствуют себя счастливыми оттого, что им не только удалось с успехом изгнать бога из этого мира, но и "лишить этот мир чудес". Любопытно, что мы должны довольствоваться признанием чуда, ибо законных путей, чтобы выйти из положения, у нас нет. Я должен это особенно подчеркнуть, чтобы Вы не подумали, будто я, ослабев к старости, стал жертвой попов» (Собрание научных трудов А. Эйнштейна. Т. IV. М.: Наука, 1967. С. 568).

Решение этой «проблемы Эйнштейна» может быть в том, что в неупорядоченном мире (который мог бы осуществиться в других вселенных с другими физическими законами) человек (или разум вообще) не мог бы появиться, и там некому было бы задаваться такого рода вопросами. Во времена Эйнштейна о возможности другой физики во множестве других вселенных никто не догадывался.

Мы видели в предисловии к Бюллетеню № 2, что попытки нажить капиталец, выхватывая слова Эйнштейна из контекста или просто приписывая ему чужие слова, продолжаются и до сих пор, по крайней мере воинствующими клерикалами в современной России. Но эти попытки обречены на провал. При ближайшем рассмотрении религиозные убеждения почти всех естествоиспытателей, если таковые вообще имеются, оказываются разновидностями пантеизма (Бог = природа) или (редко) деизма (Бог создал мир и канул в безвестность, забыв о своём творении). Эйнштейн писал: «Я верю в Бога Спинозы, который проявляет себя в упорядоченной гармонии всего сущего, но не в Бога, который озабочен судьбами и поступками людей». Святым отцам ни с пантеистами, ни с деистами не по пути.

Заключение

Развитие науки отвечает не только самым насущным, но и самым глубинным духовным потребностям человечества. «Духовность» религии на самом деле не более чем приверженность древней мифологии; она в высшей степени искусственна. Неправда, что лишь религия способна дать точку опоры в краткой человеческой жизни. Наука способна сказать, зачем мы живем, откуда появились, куда идём… Наука последовательно открывает всё более приближающуюся к истинной картину мироздания (каждый шаг подтверждается практикой и множеством независимых друг от друга научных результатов), и на повестке дня стоит ныне понимание человеческого разума и поиски во Вселенной братьев по разуму.

Наша способность понять мир вызывает, конечно, непреходящее удивление и, если угодно, восхищение; недаром веру в рациональную и постижимую природу реальности Эйнштейн называл космическим религиозным чувством. Но мы, скажем ещё раз, мы — дети нашей Вселенной, и наш мыслительный аппарат и создаваемые им понятия адекватны устройству нашего мира.

По достижению возможности прокормить всё человечество нашей высшей миссией в мире остаётся Познание. И никаким обскурантам не остановить наш путь к всё более полному пониманию Мироздания. Доказательством этому служит вся жизнь современного человечества, во всё большей степени формируемая плодами науки.

Я признателен В.А. Кувакину и Э.П. Круглякову за ценные замечания, учтённые в окончательном тексте.