ИЗ ЗАПАДНИ

ИЗ ЗАПАДНИ

Борьба развернулась с одинаковой силой на суше и на море. В первые дни войны наши корабли во главе с крейсером «Киров» вели бои в Рижском заливе.

Командовал отрядом легких сил и держал свой флаг на «Кирове» контр-адмирал Валентин Петрович Дрозд. Первую боевую школу он прошел в Испании. В качестве советника командира флотилии миноносцев республиканского флота Рамиреса он ходил в походы навстречу транспортам с оружием из Советского Союза и не раз принимал участие в боях с кораблями мятежников. С первых дней Отечественной войны корабли под его командованием охраняли вход в Рижский залив и они же под флагом контр-адмирала Дрозда шли в бой против фашистских кораблей, пытавшихся завладеть важнейшими коммуникациями.

В Усть-Двинск прибыл командующий флотом адмирал В. Ф. Трибуц.

— Боимся за вас, Валентин Петрович, как бы вы тут не застряли, — с тревогой сказал он Дрозду. — Вы знаете, каково положение на фронте?

И сообщил, что немецкие танки вышли к Западной Двине и двигаются на Ригу… В этих условиях оставаться в Рижском заливе слишком большой риск для «Кирова» и остальных кораблей. Не случайно немецкие радиостанции трубят на весь мир:

«Большие силы красных закупорены в Рижском заливе, они попали в ловушку и обречены на гибель».

— Еще неизвестно, кто окажется в ловушке, — по лицу Трибуца проскользнула ироническая улыбка. — Но надо уходить…

А уйти отсюда было не просто: Ирбенский пролив минирован, другой пролив — Муху-Вяйн мелководен.

В. Ф. Трибуц приказал вызвать командиров соединений, командиров кораблей, штурманов и сообщил:

— Будем выводить корабли через Муху-Вяйн. Другого выхода не вижу.

— Не пройти, товарищ адмирал, — возразил кто-то. — Там же мелко. Притом на середине пролива, на самом повороте со времен первой мировой войны лежит немецкий транспорт «Циммерман» с цементом, а в 1917 году во время Моонзундской операции затоплен русский линкор «Слава».

— Мы углубим канал, обойдем все подводные препятствия. Правда, «Кирову» придется идти впритирку. На то есть у нас опытный штурман, — Трибуц бросил взгляд на старшего лейтенанта Пеценко. — Как ваше мнение, Василий Трофимович?

Пеценко, щеки которого разрумянились от неожиданной похвалы, подтвердил, что другого выхода нет.

— Ну, а раз нет, немедленно приступайте к делу. Вам вместе с гидрографами поручаю пройти канал, промерить глубину, нанести данные на карту, а я сейчас же свяжусь с начальником Балттехфлота Гребенщиковым и прикажу срочно выслать из Пальдиски земснаряды. Будем углублять и расширять канал с таким расчетом, чтобы не позже, чем через трое суток, начать проводку кораблей.

Совещание пришлось прервать: к кораблям приближалась очередная волна фашистских пикировщиков. Хлопали зенитки, взахлеб строчили пулеметы.

— Готовьтесь к переходу, Валентин Петрович, — сказал комфлотом Дрозду. — Время не терпит, каждая минута дорога.

Корабли перешли на Кассарский плес, в район Куйвастэ, а штурман и гидрограф пошли на гидрографическом судне «Вал» с тралом. Они дошли до самого выхода из пролива, повернули обратно, еще раз обследовали глубины, то и дело корабль стопорил ход и гидрографы выставляли вешки на границе фарватера.

Вернулись в сумерках. Поднялись на палубу «Кирова» к командующему флотом.

— Давайте сюда планшеты, — нетерпеливо потребовал адмирал Трибуц.

Он долго пристально всматривался в узкую извилистую морскую дорожку, испещренную цифрами. Никто не решался нарушить тишину. Все ждали, пока командующий скажет свое слово.

А он сидел, склонившись над планшетом.

— Картина ясна, — сказал комфлотом. — Будем углублять канал. Это только часть дела. Времени мало, и мы сможем подрыть в двух-трех местах, не больше. Есть еще одна радикальная мера: уменьшить осадку корабля. Сколько у вас груза? — обратился Трибуц к командиру корабля.

Тот начал перечислять: вода котельная, питьевая, мазут, боезапас…

Прикинув в уме, Трибуц сказал:

— Снять максимум груза, уменьшить осадку почти на метр. Тогда меньше риска сесть на мель.

И адмирал тут же распорядился подать к борту водолей, танкер, буксир «Артиллерист» и баржи, чтобы разгрузить все лишнее, оставив мазут, котельную и питьевую воду только на переход в Таллин и боезапас для отражения возможных атак самолетов и торпедных катеров.

Среди ночной тишины послышался шум водолея и танкера, подходивших к борту «Кирова», а с другого борта ошвартовывался буксир «Артиллерист», на который перегружались сотни снарядов. Из кладовых моряки извлекли запасные части, детали, оборудование…

Скоро из Пальдиски вышел караван земснарядов вместе с самоходными баржами.

Начался небывалый аврал. Механизмы пустили на полный ход, стараясь из них выжать максимум того, на что они были способны. Закрутились барабаны, поднимая вверх черпаки с грунтом.

Время от времени появлялись немецкие самолеты, бросали бомбы, обстреливали работавших пулеметным огнем.

Никто не забудет ночь, когда крейсер «Киров» снялся с якоря. Буксиры повели его по фарватеру.

Над морем стелилась дымка, местами туман сгущался и горизонт совсем не просматривался. Впрочем, на это сетовать не приходилось. По крайней мере можно было рассчитывать, что отряд не заметит немецкая авиация.

Медленно двигалась по каналу темная громада крейсера «Киров», а за ним надводные корабли, подводные лодки, транспорты.

Шли всю ночь. Наступило утро. Светлело, но туманная дымка не рассеивалась. И это было как нельзя кстати. Плохая видимость и низкая облачность по-прежнему прикрывали крейсер от воздушных атак.

— Вначале мы подрабатывали машинами, — рассказывал Валентин Петрович Дрозд. — Потом вдруг за кормой вздыбился рыжий песок и поплыла всякая муть… Машины застопорили. Корпус крейсера коснулся грунта, и мы не на шутку встревожились. Но надо было торопиться. Снова дали самый малый ход вперед. Крейсер медленно двигался. Ориентировались по слабым огонькам буев, стараясь не выйти за границы фарватера. И все же вновь ощутили толчок и плотно сели на каменную банку… Застопорили ход, стали заводить буксирные концы — сколько их было порвано! А нос крейсера упорно сидел на мели. Наконец, снялись с этой проклятой банки, вышли на середину фарватера и осторожно продолжали свой путь курсом на Таллин.

С приходом кораблей на Таллинский рейд наши силы умножились. Мы радовались, выйдя на берег и глядя на четко выступавшие темные силуэты эскадренных миноносцев, сторожевиков, тральщиков. Среди них особо выделялся своим грозным видом крейсер «Киров». Теперь было ясно, что при поддержке корабельной артиллерии можно держаться дальше…