Эпилог

Эпилог

В своем эссе «О подчиненности женщин» (1869) философ Джон Стюарт Милль решил доказать, что «принцип, который ныне регулирует общественные отношения между полами и заключается в подчиненности одного пола другому, несправедлив сам по себе и является одним из величайших препятствий к развитию человечества». Многие его современники и особенно современницы придерживались такого же мнения. Реформа 1832 года даровала избирательные права большинству мужчин по всей Великобритании; права голоса были лишены только несовершеннолетние, преступники, сумасшедшие… и женщины. Но если в начале XIX века женщины могли только мечтать о равноправии, во второй половине столетия они предприняли конкретные шаги к достижению своей цели. Так зародилось движение суфражисток (или суфражеток), боровшихся за предоставление женщинам избирательных прав, развитие женского образования и улучшение условий их труда. Начиная с 1860-х британские работницы создавали женские профсоюзы, а в июле 1888 года весь Лондон, затаив дыхание, следил за забастовкой работниц спичечной фабрики: женщинам надоели несправедливые штрафы и увольнения, и хозяева фабрики в конце концов пошли на уступки.

В истории суфражисток ярко сияют две фигуры — Миллисент Гарретт Фосетт и Эммелина Панкхерст. Как и большинство суфражисток, они принадлежали к среднему классу. Увы, политическая борьба требует и постоянного источника дохода, и свободного времени. Простые работницы едва ли могли позволить себе такую роскошь, как разъезды по стране, и не были достаточно образованны, чтобы писать статьи. Обе женщины были добропорядочными женами. На протяжении 20 лет Миллисент ухаживала за слепым мужем, либеральным членом парламента, и помогала ему вести дела. Эммелина совмещала заботу о пятерых детях с политической борьбой, в которой ей оказывал содействие ее муж, юрист Ричард Панкхерст. Овдовев, миссис Фосетт и миссис Панкхерст смогли целиком и полностью посвятить себя политике. Несмотря на общую цель, их методы отличались разительно. Спокойная и деятельная Миллисент рассчитывала договориться с законодателями мирным путем, достучаться до них посредством книг и статей, объяснявших необходимость равноправия. Но ее девиз «Добиться избирательного права для женщин на тех же условиях, на которых оно дается мужчинам» казался слишком многословным и чересчур умеренным.

Миллисент Фосетт

Другое дело — гневный возглас «Право голоса женщинам!». Он исходил от Эммелины Панкхерст и ее дочерей Кристабель, Сильвии и Аделы. Работая в манчестерском бюро регистрации рождения и смертей, Панкхерст насмотрелась на голодных, запуганных, несчастных женщин и пришла к выводу, что политическую систему нужно изменить кардинально. От мелких уступок женщинам едва ли станет лучше. Придется взять быка за рога. Последовательницы Панкхерст прославились своей воинственностью, они громогласно изъявляли недовольство и не чуждались хулиганства. Члены Женского социально-политического союза, основанного Панкхерст в 1903 году, скандировали лозунги у стен парламента, могли плюнуть в полицейского и расколотить окна в доме премьера. Нередко они оказывались за решеткой, где устраивали голодовки (в таком случае их кормили насильно).

Еще в XIX веке, когда их тактика была более мирной, суфражистки нажили немало врагов в парламенте, да и в обществе в целом. Одна из самых выдающихся женщин своего времени, Флоренс Найтингейл отказывалась поддерживать суфражисток, считая, что право голоса это наименьшая из женских забот. Королева Виктория с неприязнью отзывалась о борьбе за равноправие: «Королева настаивает, чтобы все, кто умеет читать или писать, попытались остановить эту безумную и безнравственную блажь под названием „женские права“ со всеми сопутствующими ей ужасами — блажь, которой поддался слабый пол, отринув женственность и приличия». (И это при том, что ей так и не довелось увидеть, как суфражистки приковывают себя к оградам или взрывают бомбы!) А леди Эмберли, активной участнице комитета суфражисток, по мнению королевы, «не помешала бы хорошая порка».

Но суфражистки не сдавали позиции, и в 1918 году их многолетние усилия увенчались успехом: британский парламент допустил к голосованию всех женщин старше 30 лет. Во время Первой мировой войны, когда мужчины отправились сражаться на фронт, их рабочие места пришлось занять женщинам. Стало окончательно ясно, что женщины ничуть не ущербнее мужчин и могут приносить обществу такую же пользу. Принятию билля 1918 года в немалой мере способствовала деятельность Национального союза суфражисток, членом которого состояла Миллисент Фосетт. Ее сторонницы обходились без взрывов. Они запаслись терпением и методично боролись за права: Фосетт сравнивала свое детище с ледником, который движется медленно, но неудержимо.

«Ты пойдешь голосовать на костылях, а я встану из могилы и проголосую в саване», — писала когда-то Барбара Бодишон своей соратнице Эмили Дэвис. К 1918 году Барбара была уже мертва, но 88-летняя Эмили все же явилась на избирательный участок, причем даже без костылей. А в 1928 году избирательные права наконец получили все женщины старше 21 года.

Теперь Викторианская эпоха казалась далекой, как сон. Кошмарный это был сон или прекрасный, исполненный стонов портних или веселого смеха разряженных в шелка леди, — все зависит от точки зрения. Главное, чтобы те женщины, которые боролись или приспосабливались, выживали или, устало прикрыв глаза, погружались на дно, не канули в забытьи. Они были такими же, как мы, но при этом завораживающе другими. Из глубины веков до нас доносятся их голоса.