СОЛДАТСКИЙ «ГЕОРГИЙ»

СОЛДАТСКИЙ «ГЕОРГИЙ»

В одно из отделений милиции города Киева пришел Сидор Иванович Петренко, глубокий старик, белый как лунь, с загорелым, точно дубленым, морщинистым лицом.

— Извините, товарищ начальник, сказал он. — Может, вам моя справа покажется дюже мелкой... Пропала у меня награда: Георгиевский крест. Конечно, я понимаю, награда царская. Но мне она дорога. Вы, наверное, помните, была такая кинокартина, где артист Жаров про «Георгия» говорит: «За веру, царя и отечество получен». Ну, вера, объяснил он тогда, бог с ней. Царь — черт с ним, а вот отечество! Отечество у нас было, есть и останется во веки веков. Вот так и я думаю... Потому и хранил много лет...

— Может, потеряли? — спросил дежурный.

— Нет. За два дня до этого смотрел, в шкатулке он лежал.

— Кто же мог его взять? Внуки, может, заиграли?

— Внук со мной один живет — Андрей. Школьник, пионер. Парень серьезный. Не возьмет без спросу даже конфетку. Он у нас такой. Сам сейчас больше меня переживает.

— Ну, куда же ваш крест мог подеваться?

— Тут перед тем, как этому случиться, заходили к Андрею товарищи. Не из их класса, а приятели из соседнего дома, с которыми он в футбол играет... Я про них ничего такого сказать не могу, хлопцы неплохие, но кто ж знает...

Участковый уполномоченный побеседовал с приятелями Андрея, но те наотрез отказались:

— Не, мы и в комнату-то в дедушкину не заходили. Да и зачем он нам, мы же не маленькие, чтобы во всякие крестики играть.

В общем, на этот раз ничего не удалось узнать.

Между тем дед был прав, когда сказал, что внук сильно переживает пропажу солдатского «Георгия». Андрей знал, что на него-то дедушка никогда не подумает. Но, может, кто из ребят взял? Своими сомнениями Андрей поделился с самым верным другом Сережей Божко. Но Сережа тоже не знал, кто мог взять.

— Ты знаешь, может, Витька? сказал вдруг Сережа. — У нас в седьмом подъезде живет дядя Гриша. Витьку я с ним как-то видел. Раз я дяде Грише носил телеграмму и видел у него много марок. Там у него на подоконнике лежали и ордена.

— Может, он их на войне получил?

— Нет, ордена у дяди Гриши не советские. Я советские все знаю — и ордена и медали.

И ребята, конечно читавшие про знаменитого сыщика Шерлока Холмса, решили установить наблюдение за дядей Гришей из седьмого подъезда. Утром, как всегда в одно и то же время, дядя Гриша отправлялся из дому с туго набитым портфелем.

— На работу, наверное, — сказал Сережа.

— А где он работает?

— Не знаю. Давай пойдем за ним незаметно и узнаем.

Дядя Гриша вышел из подъезда, пересек двор и оказался на улице. Ребята следовали за ним. Но тут произошло то, чего шерлоки холмсы никак не ожидали. Дядя Гриша подошел к стоявшему на обочине дороги «Запорожцу», открыл ключом дверцу, сел в него и поехал.

— А ты что же, даже не знал, что у него «Запорожец»? — обиделся Андрей на своего друга.

— Наверное, он недавно купил, видишь, модель-то новая, — оправдывался тот.

Прошло немного времени, и однажды совершенно случайно Андрей почти нос к носу столкнулся с дядей Гришей около магазина «Филателия». Тот стоял с небольшим альбомчиком в руках и продавал такому же, как Андрей, парнишке какие-то марки.

— А ты что, малец, ищешь Уганду или Кению? — спросил он Андрея.

— Да нет... я так, — не сразу нашелся Андрей. — Я советские собираю... спортивную серию.

— Спортивных сейчас нет. Могу принести завтра. Приходи утром.

— Хорошо, я приду... — сказал Андрей.

«Это что же, значит, он здесь каждый день бывает?» — подумал про себя Андрей. На противоположной стороне улицы стоял тот самый «Запорожец» новой модели.

На другой день сразу же после уроков они вместе с Сережей пошли к магазину «Филателия». Все на том же месте стоял «Запорожец». А сам дядя Гриша с альбомчиком в руках ходил в толпе филателистов. Ребята заглянули в «Запорожец». На заднем сиденье лежал знакомый пузатый портфель.

И тут ребята заметили, что дядя Гриша вместе с каким-то пареньком отделился от шумной толпы коллекционеров и направился к машине. Андрей и Сережа вовремя скрылись за афишным щитом и стали наблюдать. Те двое подошли к машине. И ребята узнали в пареньке Витьку, того самого Витьку, который заходил тогда вместе с другими ребятами к Андрею. Дядя Гриша открыл дверцу машины, взял оттуда портфель, что-то вынул из него и передал Витьке. Витька пошел в сторону магазина. А дядя Гриша достал из кармана какой-то пакет и положил его в портфель. И в это время у него из кармана выпал сложенный в несколько раз листок бумаги. Но дядя Гриша, видимо, очень торопился и, не заметив этого листка, сел в «Запорожец» и уехал.

Ребята кинулись к тому месту, где только что стояла машина, и подняли листок.

— Это какое-то письмо, — сказал Сергей.

— Чужие письма читать нельзя, — заметил Андрей. — Надо передать его хозяину.

— Но мы же могли и не знать, кто хозяин. Допустим, что мы не видели, как он уронил. Просто шли мимо, смотрим — лежит бумажка. Взяли, прочитали, что там написано. Мы же люди грамотные.

— Хорошо, — согласился Андрей, — но, если увидим, что это письмо личное, найдем квартиру дяди Гриши и положим ему в почтовый ящик.

— Ладно.

По мере того как читали ребята найденное письмо, они все больше понимали, что оно хотя и личное, но, возможно, представляет интерес и для раскрытия тайны исчезновения дедушкиного солдатского «Георгия».

«...А вообще вы должны знать, — говорилось в письме, — что за марки некоторых так называемых филателистов (а проще сказать, спекулянтов) уже посадили, но вы продолжаете мне высылать так неосмотрительно... Лучше я в обмен вышлю вам монеты... даю два талера... если не согласны, больше торговаться не будем... Я свои вещи поменяю у других, тем более что я это сделаю осторожно, а то судить будут...

Яков».

— Спекулянты! Я так и знал, — сказал Сергей. — Давай пойдем к нему домой и прямо все ему скажем, чтобы он знал! И пусть он отдает дедушкиного «Георгия».

— Нет. Он так не отдаст, даже если он у него. Непойманный — не вор, — возразил Андрей.

— А письмо?

— Что письмо? В письме об орденах ничего не говорится, только о марках и монетах. Это во-первых. А во-вторых, он от этого письма вообще может отказаться: знать ничего не знаю. И еще выгонит нас.

— Что же делать?

— Надо идти в милицию...

Так Андрей Петренко и Сергей Божко оказались в Московском райотделе милиции города Киева. Когда они подошли к комнате дежурного, оба, как по команде, остановились и стали еще раз перечитывать найденное письмо.

— Ну айда! — сказал Андрей и осторожно открыл дверь. — Нам нужно к начальнику, — выпалил он.

— Что случилось, хлопцы?

— Да вот письмо нашли возле магазина «Филателия». Нужно передать срочно начальнику. Письмо подозрительное.

— А ну-ка покажите, — попросил дежурный.

Андрей бережно извлек из кармана аккуратно сложенный лист и передал его дежурному.

Бегло прочитав, дежурный вернул письмо мальчику.

— Ну что ж, проходите прямо по коридору, начальник сейчас свободен.

Подполковник милиции Афанасий Остапович Хмелевский удивился визиту ребят:

— Вы почему не в школе, молодцы? Что произошло? Вас кто-нибудь обидел? А ну выкладывайте. Да вы садитесь.

И ребята подробно рассказали подполковнику все, что с ними произошло. И о дедушкином ордене, и о том, как они решили понаблюдать за дядей Гришей, и как увидели вместе с ним Витьку. И закончили тем, как они подняли оброненное дядей Гришей письмо и как решили принести его в милицию.

— Вот, посмотрите.

Подполковник вслух прочитал:

— «...А вообще вы должны знать, что за марки некоторых так называемых филателистов (а проще сказать, спекулянтов) уже посадили, но вы продолжаете мне высылать так неосмотрительно...»

— Так, так, так, — сказал начальник райотдела, дочитав письмо до конца, — у нас, ребята, подобные сигналы уже были. Это письмо нам очень и очень пригодится. Скажите, где живет этот самый дядя Гриша?

Сергей назвал улицу, номер своего дома.

— А вот номер квартиры я не помню. Знаю, что седьмой подъезд. На шестом этаже.

— А фамилия?

— Малашин. Григорий Иванович Малашин.

— Хорошо, — записал подполковник. — Мы обязательно проверим. А к вам такая просьба: о нашем разговоре пока никому ни слова. Никому. Ясно?

— Ясно.

На этом разговор начальника отдела милиции с учениками пятого класса Андреем Петренко и Сережей Божко закончился.

— Спасибо вам, хлопцы, — сказал на прощание Хмелевский. — Вы — настоящие следователи.

Началась кропотливая проверка письма. Прежде всего было установлено, что Григорий Иванович Малашин на протяжении многих лет не занимается общественно полезным трудом. Нигде постоянно не работает. Целыми днями он простаивает у магазина «Филателия», где якобы обменивается с коллекционерами марками, а на самом деле спекулирует. Не работая, постоянно бывает в лучших ресторанах. Совсем недавно — тут Сережа был прав — он приобрел «Запорожец» последней модели.

Эти данные явились основанием для возбуждения уголовного дела. Расследование было поручено старшему следователю прокуратуры города Киева Петру Артемьевичу Павленко.

Петр Артемьевич сразу же решил проследить за почтой этого «филателиста». Нельзя было не обратить внимания на обширную корреспонденцию, отправляемую и получаемую Малашиным. Только за один день он иногда отсылал до двадцати бандеролей в различные города Советского Союза и за границу. С кем и по какому поводу мог так активно переписываться этот человек? Это нуждалось в тщательной проверке.

С согласия прокурора города на почтово-телеграфную корреспонденцию Г. И. Малашина был наложен арест. Законом такая мера предусмотрена, если она вызывается необходимостью.

В одном из писем, адресованных Малашину, сообщалось:

«Приветствую, Григорий Иванович! Послал вам сегодня 180 рублей. Иностранщина почти вся ушла, а вот советские идут что-то плохо. Если можете, пришлите рублей на семьдесят двадцатипятикопеечных марок, а также фашистских марок с изображением Гитлера».

На первом допросе у следователя Малашин сразу же заявил:

— Да, марки я собираю с детства, можно сказать, — и тут же спросил: — А что, это разве запрещено?

— Нет, отчего же, — ответил Петр Артемьевич, — коллекционирование марок у нас не только не запрещается, но и поощряется. Запрещается спекуляция.

— Я не спекулянт. Я — филателист и... брал призы, — с вызовом заявил Малашин.

Вот тогда-то ему и были предъявлены письма.

— Узнаете?

— Да, — признался он, — марками я спекулирую... давно. Покупал их почти по номинальной цене у директора магазина «Филателия». А продавал значительно дороже.

Во время обыска на квартире Малашина было обнаружено различных почтовых марок на двадцать тысяч рублей. И что примечательно: среди них тысячи однотипных, большое количество марок гитлеровской Германии.

Следствию предстояло детально изучить корреспонденцию Малашина. Оказалось, что с ним были связаны около ста восьмидесяти человек из шестидесяти городов Советского Союза. Кто же они? Конечно, среди них были и просто любители-филателисты, которые попались на удочку спекулянту. Но были и такие же, как сам Малашин.

На последующих допросах Малашина было установлено, что, помимо магазина «Филателия», большие партии товара он покупал у некоего Арапова Семена Леонидовича, он же поставлял ему и немецкие марки военных лет.

Был произведен обыск и на квартире Арапова. У него изъяли почтовых марок на десятки тысяч рублей. Но и это было еще не все. В тайнике, обнаруженном в ванной комнате, оказалось двадцать золотых и двести пятьдесят серебряных монет царской чеканки. Как и у Малашина, у Арапова много было однотипных марок — явный признак спекуляции.

Марки Арапов покупал, разумеется, с переплатой в том же самом киевском магазине «Филателия» и продавал по завышенным ценам филателистам в разные города страны. Пользуясь бесконтрольностью со стороны работников почтовых отделений, Арапов отсылал марки бандеролями, а деньги получал в заказных письмах или тоже в бандеролях. Иногда в бандеролях отправлялись даже золотые или серебряные монеты.

Арапов вел большую заграничную переписку. Найденные у него при обыске письма пришлось переводить со многих языков. Во всех речь шла не о любви к коллекционированию, не о том, чтобы через марки лучше узнать ту или иную страну, ее народ, историю. Речь шла исключительно о бизнесе, и только о бизнесе. Дельцы, спекулянты — вот кто укрывался под вывеской любителей-коллекционеров.

Под видом простых писем контрабандным путем Арапов пересылал серебряные монеты, оценивая их по долларовому курсу. При этом он инструктировал своих заграничных компаньонов: присылайте иностранные монеты таким же путем, то есть не декларируя эту валютную операцию, а, напротив, скрывая ее от государственных органов.

Только за то время, пока Арапов находился под стражей, в его адрес поступило свыше пятисот писем с монетами, что подтверждало его темные сделки с иностранцами. Работать Арапову было некогда. Бесконечные деловые вояжи по городам Советского Союза отнимали уйму времени. Получаемую из-за границы валюту Арапов развозил по разным городам лично. Товар долго не залеживался; тут же продавался или обменивался на более выгодный. Арапов за этими делами почти переставал бывать дома. Соседи нередко спрашивали жену:

— Что же это у него за работа такая?

— А он после смены сразу на дачу едет.

Летом удавалось вот таким образом обмануть соседей. Зимой жена выдумывала другие небылицы. Но чтобы соседи не заподозрили что-то неладное, Арапову приходилось прибегать к услугам почтовой пересылки, хотя он прекрасно понимал, сколь рискованно это дело.

При обыске у него был изъят специальный журнал с адресами, из которого видно, что таким путем он поддерживал связь почти с четырьмястами клиентами из девяноста трех городов.

В то же время Арапов при любой возможности скупал монеты. У Седова из Риги он купил разных монет из драгоценных металлов, а также дореволюционные серебряные награды на восемьсот рублей.

Аналогичные операции с валютными ценностями Арапов совершил со многими лицами. Всего было обнаружено свыше шестидесяти таких сделок. Откладывал золотые и серебряные монеты и хранил их в надежных тайниках.

— Почему не пускали в оборот? — спрашивает следователь.

— Хранил на черный день, — следует ответ.

Увы, «черный день» для Арапова настал, а монеты так и не понадобились, не выручили они хозяина. На вопрос о том, каким образом попали к нему эти монеты, он объяснил:

— Все так же. По переписке. Бандеролями.

Вот, в частности, письмо от некоего Чижова, который прислал ему вместе с письмом и большую партию серебряных монет:

«...Мои монеты отличной сохранности. Они мне достались от двух моих учеников. Эти лоботрясы окончили 10 классов. В институт не поступили, их призвали в армию. Для проводов нужны были деньги. Денег нет, а выпить, естественно, хочется. Они знали, что я коллекционер, и принесли все монеты, которые я купил у них, теперь их надо реализовать...»

Сколько же откровенного цинизма в этом отрывке из послания так называемого учителя, который ради собственной наживы готов обобрать, втянуть в грязные махинации своих же учеников.

Этот учитель из Днепропетровска действительно развил бурную деятельность по спекуляции валютой. Нужно срочно произвести обыск. И вот следователь Павленко уже в Днепропетровске.

При обыске у Чижова было изъято свыше четырех тысяч монет. Из них более половины серебряных — двадцать семь килограммов, — это ни много ни мало двадцать семь тысяч рублей. Кроме того, несколько сот старинных орденов и медалей, выполненных из драгоценных металлов: золота, платины, серебра, а также двадцать семь золотых монет стоимостью две тысячи рублей.

Обыск был закончен, но Петр Артемьевич не спешил уходить. Он оценивал результаты обыска, сравнивал их с теми многочисленными валютными операциями, которыми ворочал Чижов, прикидывал, и получалось, что концы с концами не сходились. Следователь решил провести обыск и во дворе. Весь многолетний опыт работы в органах советской прокуратуры убеждал Петра Артемьевича в том, что торопиться не следует.

Вместе с работниками милиции Павленко произвел обыск в сараях.

— Применим металлоискатель, предложил он своим товарищам. И действительно, едва прошли с металлоискателем первые несколько метров, как раздалось характерное «бип-бип».

— Копайте здесь, — указал следователь.

Лопата одного из помощников следователя вскоре ударилась о какой-то твердый предмет. Примерно с глубины сорока сантиметров была извлечена металлическая труба.

— Осторожно, — попросил следователь и, взяв за концы трубу, внимательно осмотрел ее и извлек из отверстия несколько небольших свертков. Развернули их, и посыпались на стол аккуратно свернутые пачки денег. Двадцать четыре тысячи рублей.

Чижов наотрез отказался:

— Деньги я не прятал...

— Это мы проверим. — Отпечатки пальцев на трубе были тут же сняты и представлены вместе с отпечатками пальцев Чижова на дактилоскопическую экспертизу, которая подтвердила их идентичность.

Под тяжестью улик Чижов сознался.

При обыске у Чижова было найдено много писем от его клиентов. Вот одно из них, от Лапшина Олега Гурьяновича из Челябинска. Он писал Чижову:

«Как раз перед вашим письмом получил письмо из Франции, где мой корреспондент сообщает, что знаки будет продолжать покупать. Он предупреждает, что стоимость русского полкового знака в Париже очень высокая, т. к. русские эмигранты (высшее офицерство) не желают дешево их продавать... Могу предложить вам взамен за серебряные монеты ордена и медали других государств».

Следствие заинтересовалось этим любителем «знаков». Было установлено, что Лапшин, несмотря на закон, запрещающий высылать за границу монеты, систематически этим промышлял. Некоторые из отправляемых им монет представляли музейную ценность. Лапшин вступал в сделки не только с отдельными лицами, но даже с целыми зарубежными фирмами.

В январе — феврале 1967 года одной из иностранных фирм по продаже монет и медалей он выслал одиннадцать серебряных монет царской чеканки, оценив их в триста долларов.

В свою очередь, фирма отправила по почте Лапшину двадцать три монеты, в том числе и действующую валюту в долларах.

Следователем изымаются все почтовые отправления Лапшина. Установлено, что всего им отправлено в зарубежные страны более тысячи различных денежных знаков.

Получая из-за границы имеющую хождение иностранную валюту, Лапшин реализовал ее довольно бойко. Он предлагал валюту таким же, как он сам, «коллекционерам», получая взамен советские деньги, разумеется, по спекулятивной цене. От них же на валюту он получал русские и иные монеты для последующих сделок с иностранными партнерами.

При курсовой стоимости монеты в один рубль или в рубль пятьдесят копеек Лапшин перепродавал их за тридцать-шестьдесят рублей. Этот матерый спекулянт-валютчик приобрел значительный опыт в пересылке монет и денег как внутри страны, так и за границу. В письмах он поучает своих коллег:

«Сегодня получил от вас письмо и в нем двадцать пять рублей. В письме деньги посылать рискованно, они могут не дойти, и тогда как мы будем доказывать, кто прав? Я согласен, что и переводами нам деньги друг другу посылать тоже нельзя. Как быть?

Один мой знакомый много лет посылает деньги бандеролью. Деньги кладет в бумагу. Потом обложит картонкой или завернет несколько раз в газету. Такая бандероль (обязательно ценная в три-пять рублей) будет стоить не дороже восемнадцати — двадцати пяти копеек, зато очень быстро и надежно, а ваше письмо стоит десять, но очень ненадежно».

Разумеется, это был опыт, не единожды проверенный самим Лапшиным и его расторопными друзьями контрабандистами на практике.

Они могли называть себя как угодно — «филаксеристы», «филателисты», «нумизматы». У всех вроде бы разные наклонности. Но всех их объединяла всепоглощающая страсть к наживе. Для них редкая марка, уникальный значок — это только деньги.

Вот Петушков Прокофий Павлович. От роду ему всего двадцать три. Не работает, но, правда, учится заочно на третьем курсе Киевского государственного университета. Надо где-то хотя бы числиться, пусть на заочном, на вечернем. Чтобы никто не мог придраться и выселить из города как тунеядца.

Начал Петушков с небольшого. В 1967 году он купил один серебряный рубль. Несколько позднее он этот рубль поменял и получил две золотые пятерки — естественно, с приплатой. Потом купил античных монет на сто пятьдесят рублей.

Это было лишь начало. Золотой телец звал дальше. Петушков развернул активную деятельность. В ход пошли не только марки и монеты, но и просто дефицитные вещи. Прокофий Петушков незаметно для себя позабыл, что он «филателист» и «нумизмат», стал лихорадочно скупать и перепродавать костюмы, рубашки, носки, зажигалки.

Год спустя он променял два русских серебряных рубля и подборку сибирских монет на три пары мужских импортных туфель.

При обыске на квартире Петушкова было обнаружено более полутора тысяч различных монет, в том числе золотые и серебряные, доллары. Изъято одиннадцать с половиной тысяч рублей советских денег, полторы сотни новых рубашек, двести пододеяльников, сорок мужских пальто, несколько сот метров ткани.

Деловая переписка этих предприимчивых граждан ведет следователя все дальше и дальше. Петр Артемьевич в каждом новом звене этой преступной цепи уточняет детали, назначает нумизматические, металловедческие экспертизы, раскрывая все новые и новые эпизоды связи «коллекционеров» с такими же, как они, дельцами. Ради наживы эти люди не брезгуют буквально ничем. Они каким-то особым чутьем распознают тех, кто не прочь заработать на заграничной поездке. Смело идут на обман таможенных органов, почтовых учреждений, маскируясь под самых добропорядочных граждан.

Когда у сотрудника института сверхтвердых материалов Касимова И. Г. произвели обыск и обнаружили похищенные в родном институте природные алмазы, которые стоят не меньше полутора тысяч, то буквально все его сослуживцы раскрыли рты: Иван Григорьевич слыл прекрасным и, главное, честным работником. Но известие о том, что прекрасный и честный помимо этого занимается скупкой и перепродажей монет, было подобно разорвавшейся в этом уважаемом учреждении бомбе. Кто мог поверить, что он, Иван Григорьевич, скупает монеты и перепродает их выезжающим за границу. Расследование установило, что Касимов занимался скупкой монет и передачей их для провоза за границу контрабандным путем довольно длительное время и систематически.

Так им были переданы монеты советским специалистам Мору, Сельковскому, Лубовскому и другим. А эти «специалисты», воспользовавшись недостаточным таможенным надзором, увозили их за пределы Союза и обменивали на иностранную валюту. А оттуда везли валюту в СССР и здесь обменивали на ценные бумаги — сертификаты Всесоюзного объединения «Внешпосылторга». На эти сертификаты в специализированных магазинах в Москве и в Киеве приобретали наиболее дефицитные товары, которые затем сбывали за наши, за советские деньги. Создавался этакий круговой оборот.

При выездах за границу приобретались и спиртные напитки. При этом в ход пускались дорожные чеки Госбанка СССР. Так, например, некто Коваленко в самолете на дорожные чеки приобрел спиртные напитки и другие товары по базисным инвалютным ценам, введенным для сделок с иностранными фирмами. Делец Коваленко самолично присвоил себе право, которым монопольно владеет только наше государство.

В ходе расследования уголовного дела «коллекционеров» было установлено, что эти преступления стали возможными потому, что вопреки уставу Всесоюзного общества филателистов в Киеве стихийно возникла секция нумизматов. Члены этой самозваной секции, прикрываясь званием коллекционеров, занимались исключительно куплей-продажей марок, серебряных, золотых, платиновых монет, орденов и медалей.

Все эти жулики свили себе гнездо вокруг киевского магазина «Филателия». Бывший директор магазина Дубенец Григорий Матвеевич, заведующая отделом розницы Зубецкая Панна Ивановна за взятки продавали большие партии почтовых марок «коллекционерам», которые, в свою очередь, перепродавали их по завышенным ценам филателистам страны.

В то же время такие дельцы, как Гордин, Неелов и другие, получали контрабандным путем из-за границы почтовые марки, сдавали их для реализации через магазин «Филателия». Все участники таких операций наживали на этом солидные «комиссионные».

Дубенец и Зубецкая, кроме того, завышали цены на марки, которые передавались для продажи через киоски. Только таким способом ими было присвоено около восьми тысяч рублей. Узнав о предстоящей переоценке советских марок в сторону увеличения их продажной цены, Дубенец и Зубецкая похитили из своего магазина несколько тысяч марок, подлежащих переоценке, с тем чтобы потом пустить их в оборот. Не удалось: марки были обнаружены во время обыска на квартире Дубенца и конфискованы. Так же была конфискована большая партия таких марок, спрятанная преступниками в подполе магазина.

Преступная цепочка, связывающая дельцов-«коллекционеров», привела следователя и в Москву, на улицу Горького, 12, где помещается городское общество филателистов. К сожалению, и в большой семье столичных коллекционеров нашлось несколько грязных дельцов, таких, кто из хорошего, интересного увлечения, каким является коллекционирование, решил сделать бизнес, не гнушаясь даже самыми бессовестными способами делать деньги. Эти подонки могли торговать чем угодно и с кем угодно. Лишь бы иметь прибыль.

Вот некто Зидекель Юрий Саулович. Ему сорок лет. Инженер ремстройуправления треста «Лифтремонт». Государство выучило его. Чем он платит за это? Он приобрел двенадцатирублевую платиновую монету за сто пятьдесят рублей и тут же перепродал ее за двести. Купил золотую пятирублевую монету царской чеканки. В тот же день продал, положив в карман пятнадцать рублей. Путем обмена стал обладателем золотого ордена Станислава третьей степени, продал его на двадцатку дороже. Зидекель продал подданному Швеции Торнгрену восемь юбилейных русских рублей, получив за них сто шестьдесят американских долларов. Затем тому же Торнгрену продал около ста русских серебряных рублей и полтинников за двести долларов. При обыске у Зидекеля изъято две с половиной тысячи рублей советских денег и сто пять долларов.

Другой «коллекционер-любитель» Стещук Евгений Васильевич. Начальник лаборатории НИИ автоприборов. Весной 1968 года приобрел десятирублевую золотую монету Екатерины II, пятирублевую золотую монету Александра II, пятидолларовую монету США и две платиновые русские монеты, серебряный рубль Иоанна Антоновича и серебряный рубль Павла I. Все это втридорога он продал коллекционеру из Улан-Удэ.

Цинизму этих дельцов нет предела. Тот же Стещук делал бизнес... на орденах СССР. А через некоторое время он уже торговал фашистским знаком отличия «За 50 танковых атак».

Под стать Стещуку были и другие бизнесмены: электромонтажник Коротыгин Д. Г. студент московского пединститута Дулькин А. И.

В процессе следствия специалисты осмотрели «коллекции», собранные обвиняемыми Стещуком и Зидекелем. Собрание Стещука оценивается в сто тысяч рублей. В нем 4843 предмета — ордена, медали, монеты. Четыре из них платиновые (общий вес сорок граммов); сто тринадцать золотые (около килограмма); 1905 — серебряных (около тридцати килограммов).

В коллекции Зидекеля 2842 предмета на сумму в шестьдесят тысяч рублей.

Все эти ценности конфискованы и переданы государству.

Суд приговорил «коллекционеров»-бизнесменов к различным срокам лишения свободы.

Решением суда солдатская награда — Георгиевский крест была возвращена ее законному владельцу Сидору Ивановичу Петренко.

Оказалось, что «дядя Гриша», тот самый Г. И. Малашин, увидел в День Победы Георгиевский крест на груди старого солдата. Тотчас же прожженный спекулянт перевел это на деньги: получалась солидная сумма. Думать о том, что старик продаст свой орден, не приходилось. Оставалось одно: выкрасть.

Малашин избрал для этой цели Витьку, мальчишку с соседнего двора, который, как он знал, дружил с внуком Петренко. Витька за минимальную мзду — два мороженых и десять конфет «Мишка» — выкрал реликвию Сидора Ивановича Петренко.

Дед Петренко пришел получать «Георгия» со своим внуком Андреем.

— Как же так, — возмущался Андрей, узнав, где побывал за это время Георгиевский крест, — дедушка кровь проливал, а они торгуют...

— У этих выродков ни чести, ни совести, внучек, — ответил старый солдат, — они все это распродали и оптом и в розницу.

Начальник райотдела милиции объявил пионерам Андрею Петренко и Сергею Божко благодарность за проявленную бдительность и за помощь в разоблачении преступника.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ГЕОРГИЙ ИОСИФОВИЧ ГУРЕВИЧ

Из книги Красный сфинкс автора Прашкевич Геннадий Мартович

ГЕОРГИЙ ИОСИФОВИЧ ГУРЕВИЧ Родился 11 апреля 1917 года в Москве.Закончил среднюю школу, учился в архитектурном институте.С 1939 года в Красной армии. Был кавалеристом, минометчиком, электриком, сапером. В июле 1941 года по дороге на фронт месяц провел в тюрьме, – был арестован в


Осторожно: дети! (Георгий Вирен)

Из книги Детский дом и его обитатели [litres] автора Миронова Лариса Владимировна

Осторожно: дети! (Георгий Вирен) «Литературная газета», номер 41,7 октября 1987 г. стр. 4«Прошло несколько лет с тех пор, как я впервые переступила порог детского дома и стала свидетелем той стороны жизни, с которой мне ещё не доводилось сталкиваться. Мне открылся как бы мир


Георгий Ярцев

Из книги Тайны советского футбола [litres] автора Смирнов Дмитрий

Георгий Ярцев ГЕОРГИЙ ЯРЦЕВ – одна из спартаковских легенд, имеет в своем послужном списке титул лучшего бомбардира чемпионата СССР. Становился чемпионом страны в составе «Спартака» в трех ипостасях: как игрок, как тренер и как главный тренер. Возглавлял команды


Георгий Иванов и Владислав Ходасевич

Из книги Русская литература первой трети XX века автора Богомолов Николай Алексеевич

Георгий Иванов и Владислав Ходасевич Впервые — Русская литература. 1990. № 3. Тема «литературной войны» Г. Иванова и В. Ходасевича разработана независимо от нас в предисловии Е.В. Витковского к собранию сочинений Иванова (Иванов. Т. I), и в наших статьях есть некоторые


Георгий Атисков Как я довыпендривался…

Из книги Школа жизни. Честная книга: любовь – друзья – учителя – жесть (сборник) автора Быков Дмитрий Львович

Георгий Атисков Как я довыпендривался… В школу я пошел 1 сентября 1960 года. Для школы мне купили серый костюмчик-двойку – не серую суконную, колючую, почти солдатскую гимнастерку и такие же штаны, в комплект к которым прилагалась еще и форменная школьная фуражка с


Георгий Кизевальтер: После лекций[30]

Из книги Эти странные семидесятые, или Потеря невинности автора Кизевальтер Георгий

Георгий Кизевальтер: После лекций[30] – И с похмелья ведмидь клишоно-огий ненаро-оком развя-яжет язык… – переиначивая привычного, повсеместного и заезженного до одури Высоцкого, недавно, кстати, встреченного во дворе на Малой Грузинской, мурлыкал себе под нос Антон,


Георгий Владимов – Василию Аксенову

Из книги «Ловите голубиную почту…». Письма (1940–1990 гг.) автора Аксенов Василий

Георгий Владимов – Василию Аксенову Декабрь 1980 г. Дорогой Вася!Будучи в больнице, прочитал «Остров Крым» (принесла Наталья, уплатившая, как говорит, 50 рублей) – прочел, не отрываясь, лишь изредка бегал курить в сортир. Вещь замечательная, с чем позволь поздравить тебя от


Георгий Владимов – Василию и Майе Аксеновым

Из книги Эта жизнь мне только снится автора Есенин Сергей Александрович

Георгий Владимов – Василию и Майе Аксеновым 16 декабря 1984 г. Дорогие Маечка и Вася! Поздравляю с Новым Годом и с вашим американским днем Благодарения, желаю всех российских и американских благ! А главное, дети мои, – здоровья!Завершился мой первый редакторский год (сейчас


Георгий Владимов – Василию Аксенову

Из книги Армейские будни автора Коллектив авторов

Георгий Владимов – Василию Аксенову 1 марта 1986 г. Дорогой Вася!Получили ваше письмецо от 12 февраля, спасибо.Парижский счет обогатим, как наберут текст и выяснится объем. К сожалению, чековая книжка не у меня, а у Жданова, так что приходится считаться с этой


Георгий Феофанович Устинов Мои воспоминания о Есенине

Из книги Живая память. Великая Отечественная: правда о войне. В 3-х томах. Том 3. [1944-1945] автора Коллектив авторов

Георгий Феофанович Устинов Мои воспоминания о Есенине Сергей Есенин в стихах и жизни: Воспоминания современников / Сост. общ. ред. Н.И. Шубниковой-Гусевой. М.: ТЕРРА; Республика, 1997. Щедро и гармонически цельно был одарен природой рязанский юноша Сергей Есенин. В юности у


И. Дроздов Солдатский характер

Из книги автора

И. Дроздов Солдатский характер Личный состав батареи находился в артиллерийском парке, когда в казарму пришел новичок-солдат Насибов. До вечера он пробыл у старшины в каптерке, а когда настало время вечерней поверки, несмело подошел к строю и занял место на левом фланге.


Георгий Жуков. Великий подвиг народа

Из книги автора

Георгий Жуков. Великий подвиг народа Вопрос. Георгий Константинович, прошло двадцать пять лет со дня окончания войны с фашизмом. Что бы Вы сказали о значении нашей Победы молодым людям сегодня?ЖУКОВ. Чтобы понять значение нашей Победы, надо хорошо представлять, что нам


Георгий Суворов. «Еще утрами черный дым клубится…»

Из книги автора

Георгий Суворов. «Еще утрами черный дым клубится…» * * * Еще утрами черный дым клубится Над развороченным твоим жильем. И падает обугленная птица, Настигнутая бешеным огнем. Еще ночами белыми мне снятся, Как вестники потерянной любви, Живые горы голубых акаций, И в них