Глава 11 ПРОРЫВ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 11

ПРОРЫВ

3-7 ноября

К заходу солнца 2 ноября Бриггс не продвинулся вперед ни на шаг, но утверждал (возможно, это соответствовало действительности), что уничтожил 62 вражеских танка, потеряв лишь 10 своих. У Фишера оставалось около 100 танков, в бригаде Кастенса – 86 танков. Сзади к ним вплотную приблизился Хардинг, у которого было по меньшей мере столько же машин в бригаде Робертса.

План Ламсдена заключался в следующем: Фишер и Кастенс в течение ночи продвигаются в западном направлении на 5 миль, Босвайл в это время поворачивает к югу, пересекая тракт Рахман, а Хардинг начинает наступление на восходе солнца. Этот план был изменен, вероятно по настоянию Монтгомери, и стал менее дерзким. Этой ночью задачей Босвайла была атака и захват местности к северу от Тель-эль-Аккакира, который в тот день был целью наступления Бриггса. В случае успеха через захваченные позиции должны были пройти Фишер и Кастенс, а утром за ними – Хардинг. В дальнейшем предполагалось двинуть вперед другие Королевские танковые полки и 4-й южноафриканский бронеавтомобильный полк. В 30-м корпусе следовало произвести сложную перегруппировку с целью высвободить новозеландцев и большие силы пехоты для наступления.

Это последнее изменение давало злосчастной 7-й моторизованной бригаде слишком мало времени для подготовки атаки, которая должна была начаться в четверть второго ночи. В результате был составлен весьма хаотичный план, обеспечивавший недостаточную артиллерийскую поддержку; при этом каждому батальону предстояло действовать более или менее самостоятельно, а самая важная задача была поставлена стрелковой бригаде, которой предстояло пройти 1 милю к западу от позиций, на которых простоял целый день 9-й уланский полк, к тракту Рахман, а потом пройти еще 1 милю. На левом фланге 2/6-й батальон должен был захватить гряду Тель-эль-Аккакир, пройдя 2000 ярдов к западу от юго-западного угла выступа, удерживаемого бригадой Мюррея. В центре 7-я стрелковая бригада должна была наступать к тракту без артиллерийского прикрытия, исходя из ошибочного допущения, что ей предстоит занять местность, которую до этого целый день удерживало другое британское подразделение.

2-я стрелковая бригада вскоре втянулась в тяжелые бои с противником, оседлавшим тракт сильно укрепленными позициями. Бригада не смогла выдвинуть вперед противотанковые орудия и прорвалась к позициям противника, потеряв 60 человек, в том числе 7 офицеров. Грунт оказался слишком твердым, что затрудняло окапывание, а в тылу стали появляться вражеские солдаты. Пирсон испросил и получил разрешение отступить на исходную линию. То же самое случилось и с соседом – 7-м батальоном, который встретил ожесточенное сопротивление на самом тракте. Силы батальона начали таять. Некоторое время ситуация оставалась запутанной, но и здесь дело кончилось отступлением на исходные рубежи. На левом фланге 2/60-й батальон начал неудачно, так как его командир ошибочно решил, что час ноль отложен на один час. Артиллерийская подготовка, начавшаяся вовремя, застала батальон врасплох и далеко позади огневого вала. В результате в составе поредевшего батальона осталось только две моторизованные роты. Они не смогли подойти к тракту ближе чем на 500 ярдов и окопались, а утром обнаружили, что их позиция превосходно просматривается с возвышавшегося по соседству Тель-эль-Аккакира. Почему-то Бриггс был уверен, что эта гряда уже захвачена, и пребывал в этом заблуждении в течение целых двенадцати часов, что оказало самое неблагоприятное воздействие на все события этого дня.

Узнав, что два батальона потерпели неудачу, Ламсден приказал Бриггсу послать Фишера вперед, на соединение с 60-м полком в районе Тель-эль-Аккакира, а Кастенсу поставил новую задачу: наступать на юг. Обе бригады начали осторожно продвигаться в предрассветной мгле, но ни одна не смогла пройти далеко вперед. Они выпустили большое количество снарядов по противотанковым орудиям противника, расположенным за небольшим возвышением позади тракта, и уничтожили многие из них. Потери были небольшими. «Шервудские бродяги» на крайнем правом фланге Кастенса совершили безуспешную атаку на гряду и потеряли 1 танк, а стаффордширский йоменский полк потерял 3. Единственным результатом этой атаки стало ложное донесение, на основании которого командование решило, что войскам удалось закрепиться на западе от тракта Рахман.

В половине десятого Монтгомери вызвал к себе корпусных командиров. Он уже чувствовал, что Роммель находится на пределе сил, и рассматривал южную сторону выступа как подходящее место для осуществления прорыва. Пока шло совещание, пришло сообщение о взрывах на фронте 13-го корпуса и отступлении противника на этом участке. Эти сообщения вместе с ложным донесением об успехе 10-го корпуса создали впечатление ослабления сопротивления противника по всему фронту. Монтгомери решил, что Уимберли, усиленный 5-й индийской бригадой, должен этой ночью совершить глубокую атаку в юго-западном направлении и, кроме этого, нужно сделать еще одну попытку выпустить в тылы противника бронеавтомобили.

В главном штабе противника холодный рассвет заставил Роммеля понять, что его рапорт вряд ли будет одобрен его начальниками в Берлине. Поэтому он решил послать своего адъютанта лейтенанта Берндта на доклад к Гитлеру лично. Берндт должен был добиться полной свободы действий и объяснить план Роммеля, предусматривавший арьергардные бои до момента, когда будут получены подкрепления, достаточные для разгрома противника, или, если таких подкреплений не будет, отвести армию в такое место, откуда ее можно будет с наименьшими потерями эвакуировать через Средиземное море. Сделав это, Роммель направился по прибрежному шоссе в свой штаб на передовой, удивленный тем, что Королевские ВВС еще не бомбят транспорт (по большей части итальянский), скопившийся на дороге.

Прибыв в штаб, он вызвал к себе Тома и Байерлейна, которые сообщили командующему, что 8-я армия не предпринимает серьезных попыток атаковать африканский корпус, в котором осталось всего лишь 30 танков. Напротив, 8-я армия занята перегруппировкой сил, пополнением личного состава и техники, ограничив свою активность небольшими атаками. Удивленный и обрадованный Роммель решил воспользоваться предоставленной противником передышкой и приказал большей части итальянских подразделений начать отход. Вскоре это привело к созданию скоплений и пробок транспорта на дорогах, чем не замедлила воспользоваться британская авиация. Когда Роммель отправился обратно в свой главный штаб, в его машину едва не попала британская бомба. Вскоре после возвращения в штаб, в половине второго по времени немецкого корпуса, что для 8-й армии соответствовало половине четвертого, Роммель получил ответ Гитлера на рапорт, составленный предыдущей ночью:

«Фельдмаршалу Роммелю.

С упованием и верой в ваше руководство и мужество германо-итальянских войск немецкий народ и я следим за героической борьбой в Египте. В том положении, в котором вы находитесь, не может быть иного выбора, кроме стойкости. Вы не имеете права уступить врагу ни пяди земли. Ваш долг – бросить в бой каждое орудие и каждого солдата. Значительные военно-воздушные силы будут посланы главному командованию «Юг», и вы получите пополнение в самолетах. Дуче и верховное командование итальянской армии делают все, что в их силах, чтобы снабдить вас необходимыми для продолжения сражения средствами. Ваш противник, несмотря на его превосходство, также исчерпывает свои последние силы. Не первый раз в истории сильная воля восторжествует над более многочисленными батальонами. Что касается ваших войск, то вы не можете дать им иного приказа, кроме как победить или умереть».

Это был ошеломляющий удар. Роммель впал в фаталистическую апатию и отменил приказ об отступлении. Это была нелегкая задача, особенно в отношении 10-го корпуса на южном участке фронта, так как корпус и без того попал в трудное положение из-за действий британцев в его тылах. Берндт еще не отбыл. Он уедет вечером с письмом Роммеля, и если Гитлер останется при своем мнении, то окончательный разгром танковой армии – вопрос нескольких дней, а приказ уже причинил «огромный вред». Можно было только посочувствовать бедняге Берндту в его неблагодарной миссии.

Пока немецкая танковая армия пыталась развернуть свои порядки, Уимберли готовил удар, который должен был закончиться окончательным прорывом немецкого фронта. На первом этапе предстояло атаковать силами 5/7-го гордонского полка и 8-го Королевского танкового полка перед наступлением темноты в юго-западном направлении от «Скряги» в 2 милях южнее Тель-эль-Аккакира. В половине второго ночи 5-я индийская бригада Рассела должна была начать наступление от восточной оконечности «Скряги» и через 4 мили выйти к тракту в 3 милях к югу от гордонского полка. А на рассвете 7-й аргайлский полк должен был взять Тель-эль-Аккакир.

Первой атаке должны были предшествовать интенсивные воздушные налеты на тракт, сама атака должна поддерживаться значительной артиллерийской подготовкой. Когда об этом услышал Бриггс, который все еще без всяких оснований полагал, что 60-й полк и 8-я бронетанковая бригада находятся впереди, он был готов проклясть небо и землю, будучи уверенным, что бомбы и снаряды неизбежно обрушатся на головы солдат этих частей. Действительно, воздушный налет мог повредить бронетанковой бригаде; ее южный полк попадал под край огневого вала артиллерийской подготовки. Картина, которую Бриггс представил Уимберли, не соответствовала действительности, но заставила Уимберли приказать своим войскам в последний момент изменить план, заставив подразделения наступать без поддержки; пехота должна была наступать на броне танков, а танкисты с большим скепсисом отнеслись к основаниям изменения планов атаки. В первые двадцать минут все шло хорошо, но когда дым рассеялся, противник открыл интенсивный огонь из противотанковых орудий и пулеметов. Пехоту смело с танков, которые продолжили движение на заход солнца. Солнце било танкистам в глаза, и они были не в состоянии разглядеть вспышки выстрелов противотанковых пушек. Было потеряно 20 танков, 27 человек, из них 7 офицеров. Гордонский полк, потерявший более 90 человек, окопался в 1000 ярдах позади сифортского полка, в тылу которого остались уцелевшие танки.

Начало атаки Рассела не предвещало ничего хорошего. Только в полдень бригада получила приказы, выработанные на совещании в штабе Лиса. К счастью, на этом совещании присутствовали командир и начальник артиллерии новозеландской дивизии, и было принято решение о проведении массированной, но упрощенной артиллерийской подготовки. При этом девяти полкам полевой артиллерии предстояло выпустить всего 37 200 снарядов, а двум полкам средней артиллерии, выстрелы которой могли достичь целей в глубине обороны противника, надлежало сделать 4352 выстрела.

Чтобы дойти до исходной линии атаки, батальонам пришлось пройти долгий путь. Командир 1/4-го эссекского батальона, шедшего на правом фланге, отыскал свое подразделение с помощью разведчиков и сообщил приказ в четверть восьмого. 3/10-му батальону предписывалось идти на левом фланге, но командир не мог отыскать своих подчиненных. 6-й раджпутанский стрелковый батальон должен был остаться в резерве. За полчаса до полуночи несчастный командир 3/10-го батальона, которому удалось собрать едва ли половину своего личного состава, получил приказ занять свое место на левом фланге. Если командование хотело, чтобы войска достигли заданных рубежей к рассвету, то время начала атаки нельзя было откладывать больше, чем на один час. В половине третьего атака началась, и все пошло как по маслу, несмотря на трудности, связанные с участками мягкого песка на пути наступления.

Эссекский батальон взял в плен 100 человек из состава танкового гренадерского полка Ферста при выдвижении и еще 80 человек на последнем рубеже, которого они достигли раньше времени в десять минут восьмого. Другие два батальона не встретили никакого сопротивления. Раджпутанские стрелки выдвинулись вовремя, хотя их отставшие роты присоединились к батальону только во второй половине дня, а 3/10-й батальон прибыл к заданным позициям около девяти часов. При первых лучах солнца 7-й аргайлский полк без единого выстрела захватил Тель-эль-Аккакир.

Представляется, что Роммель ничего не знал об этих событиях, пребывая под впечатлением полного бездействия Монтгомери. Ночью Роммель отвел африканский корпус на 6 миль к северо-западу, вернув 90-ю легкую дивизию в район станции Газаль на левом фланге. На правом фланге находился 20-й корпус де Стефаниса, которому были переданы дивизия «Арьете» с остатками дивизий «Литторио» и «Триест». Южнее находились дивизия «Тренто», бригада Рамке и 10-й корпус (вернее, то, что от него осталось) под командованием генерала Ноббиа, который заменил генерала Орси, убитого за несколько дней до начала сражения. Роммель провел дурную ночь. Скопления транспорта подвергались нескончаемым налетам, и многие машины были брошены. Рано утром к Роммелю прилетел Кессельринг и встретил не самый теплый прием. Роммель вообразил, что приказы Гитлера были основаны на оптимистических докладах командования люфтваффе, и направил весь гнев на своего несчастного начальника. Все еще кипя негодованием, Роммель отбыл в штаб генерала Тома.

Весь предыдущий вечер Монтгомери отдавал приказы для подготовки прорыва. Австралийцы из состава 30-го корпуса очистили «карман» к востоку от Сиди-Абд-эль-Рахмана. Фрейберг, усиленный бригадой Роддика, должен был как можно скорее взломать фронт немцев и двигаться в направлении Сиди-Ибейда в 10 милях юго-западнее заданных рубежей Рассела, готового выдвинуться, чтобы блокировать отступление Роммеля к Фуке. Уимберли должен был сменить Рассела у Сиди-Ибейда. Главной задачей Ламсдена были действия в северном направлении и очистка прибрежного участка фронта. Бриггс должен был повернуть на Тель-эль-Аккакир, имея целью захват местности в 3 милях юго-восточнее станции Газаль, а Хардинг в это время, развернув свой южный фланг, должен был наступать на саму станцию Газаль, где ему предстояло перерезать прибрежное шоссе. Королевским военно-воздушным силам надо было сконцентрировать свои усилия на шоссейной дороге к западу от линии фронта в ночное время и дальше на запад днем. Проводились также приготовления к немедленному проведению операции «Картечь». Главный штаб Гарднера, 8-я бронетанковая дивизия с 68 «Валентинами» 23-й бронетанковой бригады, 5-й Королевский конный артиллерийский полк, батальон моторизованной пехоты и пулеметный батальон, саперы, легкие зенитные орудия и противотанковая артиллерия должны были сосредоточиться у станции Газаль так быстро, как это позволит обстановка. Под прикрытием крупных сил Королевских ВВС колонна из 160 грузовиков вслед двум полкам бронеавтомобилей, которые уже оперировали в тылах Роммеля, должна была двинуться на Тобрук, чтобы взять его до того, как противник организует его оборону. Часть этих сил должна была задержаться по дороге, чтобы оборудовать посадочную полосу для самолетов в наиболее удобном месте. Проблема заключалась в том, чтобы решить: двигаться по прибрежному шоссе или пустыне. Если принять последний вариант, то понадобится тяжелый транспорт и скорость движения снизится. Решение предстояло принять после сосредоточения всех сил у станции Газаль, что планировалось закончить ранним утром 5 ноября.

Согласно исходному плану Ламсдена Хардинг должен был проложить путь, взломав оборону противника в юго-западном направлении наступающей ночью, создав условия для атаки Уимберли. Бриггсу предстояло последовать за ним вскоре после рассвета, пройдя к югу от Тель-эль-Аккакира, а потом повернув на северо-запад. После этого он при необходимости поможет Хардингу или пойдет прямо на Фуке. Кастенс останется, чтобы соединиться с Гейтхаузом, который должен был следовать за Бриггсом, как только артиллерия освободится от сопровождения наступления Уимберли. В середине ночи Ламсден изменил свои приказы, чтобы привести их в соответствие с приказами Монтгомери; при этом Бриггс получил очень расплывчатый приказ «наступать, чтобы обойти противника с фланга». Согласно этому измененному плану Кастенс, перейдя под начало Гейтхауза, должен был наступать на левом фланге Бриггса и заполнить брешь между ним и Хардингом.

Действуя по этим приказам, Фишер приготовился к движению на рассвете, но не стал идти вперед из-за густого утреннего тумана. Когда туман рассеялся, а произошло это без четверти восемь, бригада осторожно двинулась вперед, ведомая бронеавтомобилями 12-го уланского полка. Следом за бригадой наступали танки самого Бриггса. Командирская машина была подбита и вышла из строя в десять утра, когда танки бригады вышли к арьергарду африканского корпуса. 21-я танковая немецкая дивизия держала фронт, протянувшийся с востока на запад в 3 милях северо-западнее Тель-эль-Аккакира, правый фланг ее упирался в левый фланг 15-й танковой дивизии, линия обороны которой была направлена на юг. Наступление Фишера было направлено точно в стык между этими немецкими танковыми дивизиями, и, когда давление британцев усилилось, Тома бросил на передовую роту охраны своего штаба. К полудню немецкие позиции стали ненадежны, так как вышла из строя большая часть танков и противотанковых орудий, а охрана штаба была уничтожена, несмотря на ее попытки удержать Тель-эль-Мампсру, ключевой пункт немецкой обороны. Танк самого Тома был подбит, и он сдался в плен капитану Гранту Синджеру, командиру 10-й разведывательной роты 10-го гусарского полка, а Байерлейн спасся пешком, выйдя через два часа к своему штабу, где доложил Роммелю о происшедшем. Этим же вечером Тома обедал у Монтгомери и выразил надежду, что Роммель предпримет еще одно наступление с рубежа Агейлы.

Сам Роммель в это время был озабочен положением дел на своем правом фланге, где на юге и юго-востоке были видны огромные клубы пыли; затем выяснилось, что британцы прорвали линию обороны в центре. Де Стефанис сообщил ему, что 20-й корпус испытывает сильное давление со стороны более 100 тяжелых британских танков, которые обошли его правый фланг.

Первая угроза исходила от Роддика и новозеландцев, а вторая – от Хардинга. Его «Крысы пустыни» начали наступать вскоре после пяти часов вечера накануне и расположились лагерем в выступе в восемь часов, не нарушая походного порядка. Должны были возобновить движение без четверти три, чтобы пройти сквозь боевые порядки 5-й индийской бригады, но это выдвижение откладывалось дважды, чтобы дать индийцам выполнить их задачу. В половине седьмого выдвижение началось. Впереди шел 11-й гусарский полк, но густой туман и мягкий песок замедлили темп движения, так что только в половине девятого они прошли через расположение бригады Рассела. Вскоре после этого была замечена крупная колонна противника, в погоню за которой бросился Робертс. Хардинг приказал ему не задерживаться из-за относительно небольших сил противника, которые сопровождала дюжина итальянских танков, а ударить по ней сбоку или обойти. Последовала беспорядочная схватка, во время которой Робертс попытался одним рывком перебросить свои полки на левый фланг. Сопротивление противника оказалось на редкость упорным: он использовал 88-мм противотанковые орудия. В час дня сопротивление ослабло, и Робертс повернул к югу, прежде чем возобновить движение в западном направлении. Через 6 миль он снова встретил танки противника и противотанковые орудия, и сражение возобновилось. Бой продолжался до темноты. В ходе боя была полностью окружена и перестала существовать дивизия «Арьете», мужеству солдат которой воздал должное сам Роммель. Бригада Робертса уничтожила 29 итальянских танков и взяла 450 пленных, потеряв при этом 1 легкий танк и практически не имея потерь в людях.

В это же самое время шотландский полк «Серых» в составе бригады Роддика завершил уничтожение итальянской артиллерийской батареи в нескольких милях к югу. Чтобы выйти на исходные позиции и оказаться в авангарде новозеландской дивизии на рассвете, им пришлось сосредоточиться в районе расположения 10-й дивизии. Казалось, высшее командование не прилагает никаких усилий, чтобы предупредить путаницу, которая могла возникнуть из-за того, что несколько дивизий стараются наперегонки пройти через бутылочное горлышко узкого выступа. Это было бы трудно сделать даже под началом одного корпусного командира. Но корпусов было два, их действия не были согласованы, что порождало хаос. Нет другого слова для описания того, что творилось в ту темную ночь в море пыли. Машины двигались в разных направлениях, выбирая подходящие дороги; совершали непонятные маневры перед носом друг у друга, появляясь из непроглядного мрака и поднимая тучи пыли. Неудивительно, что бригада отстала от графика наступления на четыре часа, а передовые бронемашины 2-го дербиширского йоменского полка добрались до Тель-эль-Аккакира только в четверть девятого. Они застряли там на два часа, пока Фрейберг выбирал путь движения, который не совпадал бы с маршрутом другого соединения. К этому времени бригада Робертса ушла на запад от тракта Рахман; Роддик отправился на юг, а затем повернул к западу, чтобы пересечь тракт на 2 мили южнее места, где это сделал Робертс. Срезав угол и снова двинувшись на юг, он сумел избежать боя, который продолжался на севере, и двигался в хорошем темпе до захода солнца. Тогда он устроил лагерь, пройдя 15 миль, и на таком же расстоянии к югу от Дабы. «Серые» присоединились к нему в полночь после успешного боя на правом фланге, где им удалось уничтожить 11 орудий и взять 300 пленных. Остальная часть дивизии Фрейберга продолжала топтаться на своих исходных позициях.

В полдень Ламсден понял, что Фишер столкнулся с сильным сопротивлением противника. Робертс уже был очень близко от его левого фланга, и не было никакого смысла отправлять туда Кастенса, чтобы он занял стык между бригадами Робертса и Фишера. 8-я бронетанковая бригада заняла позицию близ Тель-эль-Аккакира, и Кастенс получил приказ выйти на тракт в направлении на юг, а потом повернуть на юго-запад. Он должен был обойти фланг Хардинга в течение ночи и к рассвету достичь Дабы, внеся свою лепту в перекрестные передвижения войск. Кастенс не смог начать движение до половины пятого: сосредоточение было задержано налетом немецких пикирующих бомбардировщиков. Поэтому он остановился на закате в 3 милях к западу от тракта, в 2 милях к юго-востоку от Робертса, в 10 милях к востоку от Роддика и всего лишь в миле от «Серых», которые в это время добивали итальянскую батарею.

Этим вечером Роммель понял, что имеется реальная опасность окружения противником, который имел двадцатикратное превосходство в танках. Не было больше смысла стараться выполнить приказ фюрера. Обсудив положение с Байерлейном, который взял на себя командование африканским корпусом, он отдал приказ в половине шестого (по времени 8-й армии) начать немедленное отступление. Приказ очень сильно напоминал клич «sauve qui peut» (спасайся, кто может), и было ясно, что шанс спастись имеют только моторизованные подразделения. Все искали машины и немедленно уезжали.

Монтгомери надеялся перехватить танковую армию немцев до того, как она сумеет ускользнуть. Согласно его плану Фрейберг должен был продолжать наступление на Фуку, а Кастенс в направлении на Галаль, расположенный между Фукой и Дабой. Оба должны были наступать ночью, а Бриггс и Хардинг по приказу оставались на своих местах. Но в течение ночи эти приказы были изменены, так как летчики Королевских ВВС сообщили о скоплении транспорта по всему пути от Дабы до Фуки. Ламсдену предстояло совершить рывок силами Королевских танковых полков и 4-го полка бронеавтомобилей южноафриканской дивизии, чтобы задержать противника на рубеже Фуки.

В действительности ни Фрейберг, ни Кастенс не сдвинулись с места. Бригада Киппенбергера присоединилась к Роддику; Фрейберг намеревался выступить в одиннадцать часов ночи, но 6-я бригада «Джентри» и часть дивизии безнадежно отстали от основных сил. Выдвижение откладывалось из-за страшной неразберихи и скопления войск на пятачке выступа, некоторые части так и не начали движение вплоть до наступления темноты. Ночное движение по чужой пустыне, где все еще передвигались части противника, было довольно медленным занятием. Решимость Фрейберга сосредоточить дивизию перед выступлением усилилась после получения сообщения из 30-го корпуса о том, что 15-я немецкая танковая дивизия тоже движется к Фуке. После двух переносов выступление было, наконец, назначено на половину шестого утра.

Кастенс заправил свои машины горючим и начал движение в половине восьмого в непроглядной темноте. Так велика была трудность поддержания взаимодействия между подразделениями, что первая попытка начать наступление по неразведанной местности закончилась очень быстро. Уже через час Кастенс остановил бригаду и решил не испытывать судьбу до рассвета. Кажется, об этом решении высшее командование узнало с большим опозданием.

Командование 10-го корпуса издало ряд приказов в течение этой ночи. Согласно первому приказу Ламсдена Бриггс должен был оставаться на месте до рассвета, а Хардингу предписывалось двинуться к возвышенности к западу от станции Газаль и к юго-востоку от Дабы. Кастенс должен был пройти к Газалю между Дабой и Фукой, а остальная часть 10-й бронетанковой дивизии должна была направиться к югу от Дабы, срезав угол на запад, если встретит сильное сопротивление.

В четверть шестого утра этот приказ был изменен. Гейтхаузу было приказано с максимально возможной скоростью двигаться к тому месту, где шоссейная дорога начинала подниматься вверх на западе от Фуки, а Кастенсу предстояло как можно быстрее с ним соединиться. Бриггс должен был идти прямо на Дабу, а Хардинг на его левом фланге должен был перерезать шоссе и железную дорогу в нескольких милях к западу. Королевские полки и 4-й южноафриканский полк, к которому теперь присоединился третий южноафриканский полк бронеавтомобилей, должны были сосредоточиться и попытаться блокировать шоссе выше укреплений Фуки. Позже в этот день новозеландскую дивизию следовало передать из 10-го корпуса в 30-й, но сейчас по просьбе летчиков ей было приказано захватить посадочную площадку близ Сиди-Ханейша в 10-20 милях к западу от Фуки.

По новому плану дивизии начали действовать на рассвете. Фишер начал наступать в половине восьмого, имея в авангарде 12-й уланский полк, и не встречал сопротивления до тех пор, пока одинокое 88-мм орудие не открыло в 9 часов огонь по его танкам. При этом погиб капитан Грант Синджер, который накануне взял в плен генерала Тома. Бригада обогнула оконечность Дабы и отрезала ее с запада, а в это время в атаку пошли стрелки Босвайла. В половине первого они заняли деревню. Подобрав 150 отставших от своих частей солдат, танки Фишера оттеснили противника по дороге к западу и остановились в четыре часа, чтобы заправиться. На их левом фланге наступал Робертс, но он остановился в 5 милях к югу от Дабы, когда стало ясно, что противник отступил.

Кастенс выступил в шесть часов, в его авангарде шел эскадрон «B» из 11-го гусарского полка. После столкновения с уходящей на запад колонной противника бригада достигла Галаля, не встретив никакого сопротивления, и взяла шоссе и железную дорогу, развернувшись фронтом на восток. Вскоре после этого на дороге появилась вражеская колонна, с которой разделался 3-й Королевский танковый полк. Незадолго до полудня вражеские танки видели движущимися с востока. Когда они подошли ближе, стало ясно, что это итальянские танки «М-13», несколько орудий и большое количество грузовиков. Не подозревая об опасности, итальянцы не развернулись в боевой порядок и, продолжая движение в походной колонне, попали под убийственный огонь всей британской бригады. Противник был полностью уничтожен. Все закончилось в течение часа. Было уничтожено 29 итальянских, 14 немецких танков, 4 орудия, 10 грузовиков и взято 1000 пленных. Еще 11 танков позже были обнаружены брошенными к югу от места боя. Это была большая победа: возможно, уничтожили все, что осталось от 20-го мобильного корпуса де Стефаниса.

Роддик выступил вместе с новозеландцами в шесть часов. Фрейберг начал движение к югу от Фуки и через 12 миль натолкнулся на отдыхавших немцев с 20 танками. 6 танков противника были уничтожены, а остальные ускользнули на запад. После столкновения с колонной, шедшей наперерез фронту, бригада задержалась на минном поле, протянувшемся к югу от Фуки. Один проход простреливался вражеской артиллерией. Только в три часа первые танки миновали минное поле, за ними медленно потянулась остальная часть бригады.

К этому времени стало ясно, что бригада Кастенса оказалась единственной, кто сумел отрезать более или менее крупные силы противника. Монтгомери пытался пробиться сквозь транспортную мешанину на дороге, чтобы поскорее попасть в штаб Ламсдена, когда летчики доложили, что видели длинную колонну грузовиков, которая, протянувшись в 4 милях к востоку от Фуки, занимала весь отрезок пути до Матруха, расположенного в 50 милях дальше на запад. Было ясно, что ни Фрейберг, ни Гейтхауз не успеют ее перехватить, а де Гинган получил в полдень предназначенное для Монтгомери донесение, в котором предлагалось немедленно передать дивизию Фрейберга под командование Ламсдена, а новозеландцам выслать танки и бронемашины к «Черинг-Кросс», где шоссе круто забиралось на скалы в нескольких милях к юго-западу от Мерса-Матруха. Ответа де Гинган не получил, Монтгомери в это время совещался с Ламсденом. В результате этого обсуждения Ламсден без двадцати минут два передал по радио новый приказ. Бриггс должен был идти в МерсаМатрух, совершив глубокий обходной маневр по пустыне близ Бир-Хальды, за 40 миль от заданных рубежей и за 70 миль от места, где теперь находился, то есть от Дабы. Дивизия должна была выступить немедленно и продолжать движение всю ночь.

Совершив более короткий обход, Хардинг должен был захватить местность с посадочными полосами к югу от Сиди-Ханейша, между Фукой и Мерса-Матрухом, и перерезать ведущую к ним шоссейную дорогу в трех местах. Гейтхауз должен был очистить площадь между Галалем и Фукой, где ему было приказано остановиться на ночь. Хардинг уже начал движение, еще не получив приказ, Робертс к двум часам был уже в 12 милях к юго-востоку от Фуки, откуда должен был повернуть к югу, чтобы прикрыть тыл новозеландской дивизии, которая в это время вела бой и расчищала проход в минном поле. Повернув на запад, Хардинг тоже наткнулся на минное поле, расположенное дальше к югу. 11-й гусарский полк все еще пытался найти обходной путь, когда солдаты полка бронеавтомобилей и саперы выяснили, что поле ложное. Оно было установлено, как выяснилось, самими британцами во время июньского отступления. Все это привело к трехчасовой задержке, наступление возобновилось только в шесть часов и продолжалось еще час, затем войска остановились на ночь, так как горючее было на исходе. Второй эшелон, который догнал их еще днем близ Дабы, сам не заправился на базе службы снабжения транспорта сухопутных войск. Когда танки остановились, 131-я мотопехотная бригада, растянувшись, двигалась в 15 милях сзади. Ее подразделения рассеялись по пустыне, и управление было утрачено.

Робертс находился в 20 милях юго-западнее Фуки, в 25 милях к юго-востоку от заданных рубежей и всего в нескольких милях к юго-западу от Роддика. Тот преодолел минное поле, о котором новозеландцы так и не узнали, что оно было ложным, силами 5-й новозеландской бригады. Фрейберг намеревался с наступлением темноты приказать Киппенбергеру перерезать прибрежное шоссе, но задержка из-за сопротивления противника и минного поля привела к отмене этого решения, вместо чего Фрейберг приказал к рассвету окопаться на месте. Он также пришел к заключению, что противник, удерживавший местность к северу от его позиций, все еще силен и может прорваться на юго-запад в течение ночи. Фрейберг не хотел повторения событий, происшедших в июне близ Минкар-Кайма, недалеко от нынешней его дислокации, и приказал Киппенбергеру организовать охранение и укрепить оборонительные позиции к северо-востоку от расположения танков Роддика.

Роммель, чей штаб к юго-западу от Фуки дважды прицельно бомбили, намеревался укрепиться в Фуке и держать там оборону, пока будет уходить его пехота. Однако появление Гейтхауза к западу от Галаля, угроза обхода с флангов, которая возникла от движения Фрейберга и Хардинга, заставили его отдать приказ о дальнейшем отступлении до Матруха в эту же ночь. Делая это, Роммель не мог не понимать, что этим действием он бросает на произвол судьбы основную массу итальянской пехоты. Единственными боеспособными частями, оставшимися в его распоряжении, были 90-я легкая дивизия, остатки африканского корпуса и других немецких частей и подразделений. На прибрежном шоссе царила страшная неразбериха, дорога была забита машинами. У многих из них кончилось горючее, и их бросали или брали на буксир. Роммелю удалось перевести свой штаб, 15-ю танковую дивизию и 90-ю легкую дивизию обратно в район «Черинг-Кросс», к юго-западу от Мерса-Матруха. В 21-й танковой дивизии не хватало топлива. Она остановилась близ Касабы, к юго-западу от Сиди-Ханейша. Там же была группа, костяк которой составлял 580-й разведывательный батальон, которым командовал капитан Фосс, один из бывших ординарцев Роммеля. Этот батальон прикрывал арьергард на западе от Фуки. Таким образом, шансы остановить Роммеля у «Черинг-Кросс» или отрезать его к западу от Фуки использованы не были, и вся надежда была на Бриггса. Он двигался со своим штабом, когда в два часа ему передали приказ. Фраза «сразу же» была истолкована в слишком либеральном духе. Без двадцати минут пять в штабе Фишера состоялось совещание, на котором было решено начать выдвижение в шесть часов, имея впереди 12-й уланский полк. Выступление нельзя было назвать удачным: ночь была очень темна, вокруг было полно старых полузасыпанных траншей, а по дорогам передвигались массы транспорта, перекрывавшие движение. Продвижение оказалось очень медленным, и к рассвету 12-й уланский полк и бригада Фишера были в 15 милях к востоку от Бир-Хальды. 55 миль прошли за 12 часов. Штаб Бриггса находился в 8 милях дальше к востоку, а стрелки Босвайла находились в 15 милях сзади. Продвижение вперед продолжалось до девяти часов, когда пришлось остановиться из-за нехватки горючего. Это произошло, когда передовые танки были уже далеко к востоку от Бир-Хальды. Цистерны второго эшелона заправились на базе службы обеспечения транспорта дивизии предыдущим утром близ Тель-эль-Эйсы и уехали в половине третьего дня. Снабженцы испытывали большие трудности во время ночного марша и не смогли догнать бригаду до одиннадцати часов утра. В это время дивизионная служба снабжения войск заправила цистерны горючим и направилась ближе к вечеру 5 ноября из Эль-Аламейна в Бир-Хальду, надеясь прибыть туда рано утром 6-го числа, чтобы заправить горючим цистерны второго эшелона, откуда получали бензин танки. Продвижение топливной базы было затруднено пробками и скоплениями машин на дорогах, сквозь которые она с трудом пробивалась всю ночь. По пути оказался участок мягкого песка, где караван безнадежно застрял к трем часам ночи. Было бесполезно пытаться продолжать движение, и они стали дожидаться утра, чтобы откопать машины.

В половине второго, не дождавшись Бэйса, 2-я бронетанковая бригада снова пошла вперед. Полковник Роскоу Харви, заместитель командира, заменил заболевшего Фишера. Подоспел и Бриггс, но к моменту наступления темноты вечером 6 ноября они все еще были в 6 милях от дороги МатрухСива и в 20 милях от «Черинг-Кросс», где, как сообщалось, видели большое скопление из 1000 автомобилей противника. В это время у Харви и Бриггса снова кончилось горючее, а машины с горючим службы снабжения, выбравшись из мягких песков, попали под дождь и увязли в мокром песке, что было не лучше.

Пока развивалась эта неожиданная ситуация, Хардинг действовал на северо-востоке. С первыми лучами солнца Робертс продолжил движение, и к десяти часам 11-й гусарский полк доложил о значительном продвижении по шоссе. Полчаса спустя на дороге появились две колонны, идущие с востока одна за другой. Вероятно, это была группа Фосса. Бригада пропустила хвост первой колонны, но сбила «несколько перьев» со второй. Наступление продолжалось до тех пор, пока положение с горючим не стало вызывать тревогу. 5-й Королевский танковый полк был вынужден остановиться. Но вскоре подоспели тыловые снабженцы с бензином, и, пока шла заправка машин, 11-й гусарский полк обследовал посадочные площадки, а также пытался обнаружить главные силы противника. В час дня было доложено, что противник находится на краю откоса в нескольких милях к западу от расположения бригады. Это была 21-я немецкая танковая дивизия, в которой тоже кончилось горючее, но этого еще не знали. Начался сильный дождь, и, воспользовавшись плохой видимостью, Робертс в три часа начал выдвижение вперед, вошел в соприкосновение с немцами, стараясь обойти противника с западного фланга, и это ему удалось. Бой продолжался до наступления темноты, когда, уничтожив оставшиеся танки и орудия, 21-я дивизия отошла на запад к «Черинг-Кросс». К этому времени небеса разверзлись, и с них хлынул настоящий ливень, превративший песок на этом участке побережья в болото. Хардингу было приказано выступить сразу после полудня и совершить обходной маневр протяженностью 170 миль через пустыню, в которой британцам был давно знаком каждый камень. Перед Хардингом была поставлена задача перехватить противника, когда тот замедлит темп отступления на крутом склоне гряды между Саллумом и Хальфайей. Погода, однако, воспрепятствовала началу движения, сделав столь длинный путь невозможным. Дальше на восток расположился Фрейберг, дивизия которого была задержана до второй половины дня недостатком горючего, а потом сильным дождем. Единственным серьезным столкновением в тот день на фронте новозеландской дивизии было отражение «Джентри» атаки, которую провели в его тылах части отступавшего 20-й итальянского корпуса. Гейтхауз провел все утро атакуя склоны холмов в окрестностях Фуки и захватил вершины после флангового обхода, взяв в плен до 300 итальянцев. К нему приехал Монтгомери, и весь остаток дня войска Гейтхауза очищали местность между Фукой и Галалем, а проливной дождь, продолжавшийся весь день и всю ночь, сделал победителей и побежденных товарищами по несчастью. Утром Гейтхаузу приказали передать Бриггсу все наличное топливо, которое, кажется, до него и не дошло.

Так как все начали увязать в болоте, в которое превратилась песчаная пустыня, дальнейшее продвижение вперед было возможно только по прибрежной шоссейной дороге, по которой Монтгомери хотел наступать как можно дальше, чтобы подтянуть свои «хвосты» и дать возможность отдохнуть военно-воздушным силам. Гейтхаузу было приказано направить бригаду Кастенса по шоссе на запад в направлении Матруха. Бригада начала движение в половине седьмого утра 7 ноября, стараясь двигаться в боевом порядке, оседлав дорогу, но потребовалось всего 50 ярдов такого марша, чтобы убедиться в полной его невозможности. Следующие два с половиной часа ушли на перестроение бригады, которая после этого пошла по дороге, которую уже использовали все кому не лень. Только к полудню передовые транспортеры и танки бригады вышли к старой линии укрепления у Матруха, где их встретила огнем 90-я легкая дивизия немцев. В это время скопление машин и неразбериха блокировали дорогу позади бригады. Полтора часа спустя 3-му Королевскому танковому полку было приказано обойти обороняющегося противника с юга, а «Шервудским лесникам» – нанести удар в лоб. «Лесников» повел в бой их командир, танк которого был почти сразу подбит. Огнем противотанковых орудий были также остановлены наступавшие в обход войска. Не хватало саперов и пехотинцев. Бригада Лиса все еще находилась в Галале; ей, как и 1-й бригаде «Баффс», пришлось стеречь и обихаживать пленных. 8-я бронетанковая бригада, где находился сам Гейтхауз, потеряла радиосвязь со штабом дивизии и 133-й бригадой. Появился Монтгомери, который горел желанием попасть в Матрух, но скрывал свое душевное состояние. Командир «Баффс» полковник Смит-Дорриен по собственной инициативе провел в четыре часа атаку и вклинился в оборону противника на 150 ярдов, не найдя ни одной мины. Однако, когда он попытался пройти дальше с одним взводом пехоты и командой саперов, был встречен сильным огнем с близкого расстояния и отошел назад. В конце концов, проход был расчищен, и стало возможным продолжить наступление. Это произошло незадолго до рассвета следующего дня 8 ноября, но к этому времени немцы уже отступили сами.

Фрейберг и Бриггс целый день просидели в болоте, хотя была сделана попытка направить Роддика к «Черинг-Кросс». Хардингу пришлось ждать, когда высохнет земля, после чего, в два часа, он продолжил движение, но оно было медленным и трудным. В темноте ему удалось преодолеть только 20 миль, устаревшие и изношенные танки один за другим выходили из строя, и еще до начала сражения в бригаде Робертса осталось 47 «грантов» и «шерманов», 15 «стюартов» и 30 «крусейдеров».

Роммель получил передышку, нужную ему для того, чтобы привести в порядок остатки армии. Большим его преимуществом было наличие позади вымощенной дороги, но это преимущество почти сводили на нет недостаток топлива и господство в воздухе британской авиации, для которой скопления машин на дороге близ Саллума и Хальфайи представляли превосходную цель. По поручению Кавалльеро Роммеля посетил генерал Гандин, и немецкий командующий потряс представителя итальянского верховного командования тем, что только скорейшее отступление как можно дальше может спасти то, что осталось от танковой армии, которая всего несколько месяцев назад стояла в долине Нила. Не будет возможности укрепиться на промежуточных позициях, чтобы сохранить часть Киренаики или Триполитании, да и само отступление находится под большим вопросом из-за отсутствия топлива. Картина была мрачной, но она стала еще мрачнее на следующий день, когда было получено известие о высадке англоамериканцев на противоположном берегу Средиземного моря. Операции «Лайтфут» и «Суперчардж» были окончены. Начиналась операция «Торч».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.