9. От «Белого озера» до «Красного перевала»

9. От «Белого озера» до «Красного перевала»

На берегу «Белого озера». Переправа через Бухаин-Гол. Городок у подножия «Красного перевала». Лама-реформатор. Монгольская систематика растений. Этнографическая лекция пастуха, Священный родник. Сколько лет самому молодому наезднику? Как долго ставится юрта? Ветер и движение. Порядок в юрте. Обретение потерянного фотоаппарата.

Населённый пункт Цагааннуур, носящий то же самое название, что и озеро. Это важный торговый узел. Разнится он, однако, от других провинциальных городов монгольских, к которым мы уже привыкли. Застройка приспособилась здесь по необходимости к гористой окрестности.

Лёд Цагааннуура начинает местами таять. Переезжаем через небольшой каменный мост и тормозим перед ближайшей юртой. От её жителей мы получаем информацию в вопросе дальнейшей дороги. На краю населённого пункта стоят казахские и монгольские юрты. Первое, что нас поражает – это количество кур, которых наш грузовик едва не переехал. Оказывается, что живут здесь также русские поселенцы. Кочующие монголы и казахи не держат в своих хозяйствах домашнюю птицу. Только во вновь заложенных хозяйствах земледельческих экспериментируют с птицей. Среди пения петухов почувствовал я себя как дома. Мгновенно вносим наши вещи в гостиницу и идём на берег озера. Лёд растаял вдоль порядочной полосы берега, а в кристальной полосе воды отражаются горы, виднеющиеся на противоположной стороне.

Обедаем в ресторане. На длинный стол со скрещенными ногами подают блюда, выданные из кухни через окошки в стене. Здесь, наконец, получаем мы вино. Обрадованные, приглашаем мы наших проводников, но те отказываются от рюмки, несмотря на то, что это хорошее армянское вино не уступает токайскому. Прибывает также секретарь местного Совета. При представлении слышим, что его зовут Мохамед. Он проводил нас позже по местному казахскому поселению, где собирались мы немного поработать. На берегу Цагааннуура, покрытого тающим льдом, уже издалека видно несколько казахских юрт. Они стоят полукругом над самой водой. Живут здесь такие пастухи, которые ещё совсем не отошли от своих стад, но уже внимательно наблюдают, когда появится в посёлке работа, для которой стоило бы расстаться с жизнью кочевой. Дети их завязаны здесь уже школой, женщин притягивает близость магазинов, так как в пустыне обеспечение товаром становится важной проблемой. Несколько брошенных на берегу крючков и сломанное удилище свидетельствуют о том, что жители казахского посёлка не пренебрегают рыболовством.

Какой-то пожилой казах пригласил нас в свою юрту сердечным движением руки. Не зная, очевидно, какие знаем мы языки, предполагал извечный, но понятный разговор жестами. Его дочка в возрасте четырнадцати лет пользовалась оказией, чтобы показать себя в русском языке, который она учит в школе. Хозяева удивились, когда узнали, что с нами можно разговаривать по-монгольски, а когда позже говорим мы несколько слов по-казахски, – столько, сколько удалось нам подслушать в последние дни от знакомых, – имеем обеспеченный сердечный приём.

Сразу спрашиваем гостеприимного пожилого человека, каким способом собирает он казахскую юрту. Для него такого рода вопросы восприняты были подобно тому, если бы у нас спросил кто-то, каким способом одеваем мы пальто или убираем комнату. Старик с благоговением закуривает и спрашивает:

– А знаете ли вы, из скольких разных деталей состоит юрта?

Несмотря на то, что я имел об этом полное представление, не признался в этом. Пусть старый расскажет подробно, ведь для этого пришёл я сюда.

– А следовательно, сперва нужен ук. Знаете, что это, ук?

Слышал я это слово впервые и полагал, что это есть ок. Помнил из тюркского, что является это названием стрелы.

Как многократно я испытал, такого рода вопросы начинают действовать на обе стороны. Не только я спрашивал старого, но и он меня. Хотел убедиться, что я знаю. Услышавши мой ответ, он засмеялся.

– Это не стрела, это жердь крыши юрты, – сказал он, указывая трубкой вверх.

Ук – это длинная, отёсанная кругло жердь. Такие жерди составляют конструкцию крыши. Ещё в Юлгию измерял я одну из них. Имела она 254 см в длину. Жердь в месте, где она опирается на стену юрты, немного сплющена и выгнута. Сплющенная часть имеет длину 35 см. Это придаёт казахской юрте своеобразную форму, по которой сразу же можно её отличить от юрты монгольской.

– Видите, на них удерживается чангарак, – продолжает лекцию мой старый казах. – А жердь опирается на кереге.

Чангарак – это обруч у вершины юрты. Изготавливается он из гнутого дерева, а по внешнему обводу имеет отверстия. В эти отверстия прикрепляются заострённые концы жердей.

Спрашиваем казаха, какую высоту имеет стена юрты. Старый ответил с доброй снисходительной улыбкой:

– Это зависит, или сдвигаем, или раздвигаем…

Каркас казахской юрты

Перекрещённые планки, становящиеся решёткой стены, связаны небольшими кожаными штифтами. Решётку можно сдвигать или раздвигать, подобно как пантограф. Если её сильно растянуть, то она становится более широкой по обводу, но более низкой; будучи стянутой, она становится более узкой, но высокой. От этого зависит высота, а одновременно поверхность пола юрты. Очевидно, казахская юрта имеет среднюю высоту, так как существует некоторый оптимальный размер, опробированный опытом долгих лет. Небезразлично, какова высота юрты. Нельзя в ней свободно двигаться, когда она очень низкая. Если же стены очень стянуты, становится она высокой, но не помещаются там все предметы обстановки. Стены юрты складываются из четырёх решёток, которые, выгнутые в дугу, дают округлую форму юрты.

Я вынул из кармана метр и при помощи одной из дочек хозяина обмерил всю юрту. Девочка была непередаваемо гордой своим заданием, а когда уселись снова за стол, она как бы несколько отстранилась от других. Стена юрты имела 120 см высоты, а следовательно, нужно было хорошо наклониться при приближении к ней. Жерди поднимались круто от стены. Длина планки составляла 175 см, периметр – 8 см. Каждая из четырёх стен имела ширину 410 см, двери же – 80 см. А следовательно, периметр юрты составляет немного меньше, чем (4?410)+80=1720 см. Потому составляет немного меньше, так как соприкасающиеся части стены заходят легко друг на друга. Диаметр юрты составил около 5 м, а высота в центре – 290 см.

Я попросил старого мастера, чтобы мы посмотрели снаружи, что удерживает всю конструкцию. Мы вышли. Стены юрты имеют сложный такелаж. Я поднял войлок, чтобы осмотреть решётки и канаты. В это время отовсюду подходили люди, сделалось тесно. Они смотрели с интересом, что здесь ищут иностранцы. Может быть, думали, что мы хотели купить у старого юрту? Нужно было просить их отступить, так как не могли мы ничего осмотреть. Старый указал трубкой в место над дверью. Спросил, знаю ли я, что это такое. Очевидно, не знал. Это кешкине есык. Над дверями с внутренней стороны, в верхней перекладине косяка выступал кусок войлока в форме языка, прилегающий к жерди крыши. Что-то подобное видел я уже в Юлгию, только там это было из циновки. Есык по-казахски означает «двери», не мог я, следовательно, себе вообразить, что кусок войлока наверху может называться дверью.

Изготовление войлока

Старый рассказал мне, что прежняя казахская юрта имела войлочные двери, подвёрнутые на крышу, а после кусок войлока стал памяткой о ней.

Мой собеседник уже был заметно измучен многими вопросами, поэтому я предложил возвратиться в юрту. Жена его стремилась во время нашего отсутствия приготовить чай. Не смогли мы её только предупредить, чтобы она не варила баранину. Старшая дочка хозяина использовала усталость отца и приняла на себя роль инструктора. Она обратила моё внимание на то, что я не записал ничего о войлоке. Она предложила, что расскажет мне о нём, но на это сразу отозвался старый:

– Не знаешь ты об этом.

Начали они оба выяснять, не давая взаимно друг другу сказать слово. Наконец, девушка капитулировала из уважения к отцу.

Решётка юрты изнутри покрыта циновкой. Называемой ци и изготовленной из степной травы подобного названия. Летом во время жары это единственная защита стен. Теперь прилегает к ней ещё турдок, три четырёхсторонних куска войлока опоясывают стены юрты изнутри. Во время сильных морозов закладывается такой войлок, вдвое или даже втрое. Войлок этот достигает высоты немного больше стен, поэтому охватывает также основание крыши.

– А знаете ли вы, как называется войлок, прикрывающий вверху обод крыши? – спросил старик.

Я не хотел оказаться полным невеждой, следовательно, взглянул в тетради название, записанное ещё в Юлгию.

– Тюмюльдюк, – ответил я, но старый махнул рукой, что не так это называется. В некоторых местах это так называют, но здесь правильно говорить тёнглюк. Это четырёхсторонний кусок войлока, который, когда идёт дождь или настаёт ночь, натягивают полностью на отверстие в крыше; днём в то же время его до половины стягивают, открывая отверстие. Отверстие удаляет дым и добавляет света в юрте. Там, где есть уже железная печь, вырезается круглое выходное отверстие для трубы. Если отверстие в крыше открыто, то со стороны востока. Это стародавняя тюркская традиция. Двери юрты монгольской находятся на южной стороне, в то время как в тюркском типе юрты их располагают на востоке. Для монгола «вперёд» и на «юг» – то же самое, а то, что находится сзади, находится одновременно на «севере». Нет на это особого слова. По этой причине имели мы много хлопот во время езды на машине, когда я хотел бы узнать у шофёра о направлении езды.

Монгол в каждой ситуации чётко ориентируется в сторонах света. У тюрков за «перед» всегда принимается «восточная» сторона, и прежде юрты отворялись на «восток». Так действительно были поставлены когда-то казахские юрты, но с течением времени приспособились к принципу установки монгольских юрт. Сегодня много юрт казахских устанавливают входом на «юг», хотя не так точно как монгольские. На основании установки можно точно определить стороны света. Открывающееся со стороны «восточной» отверстие крыши осталось памяткой о прежнем тюркском способе.

Схема внутреннего устройства юрты

Схема внутреннего убранства монгольской юрты с окрестности Есенбулака

Посещаем мы также соседнюю юрту. Здесь показывают нам сундуки, содержащие нажитое добро семьи. Один сундук окрашен, второй окован железом, а третий небольшой – каким-то другим металлом. Сундуки покоятся не на земле, а на деревянной подставке.

Во время записывания этого всего в тетрадь я сижу на земле, а точнее – на ковре, по-турецки. Не выдерживаю, однако, долго этой позиции, так как мои ноги деревенеют. Я сажусь, следовательно, на кровати, теперь у меня появилась оказия для осмотра, на чём казахи спят.

У казахов деревянная кровать устлана войлочными одеялами, под которыми порой находится ковёр. На этом всём уложены разные подушки, прикрытые одеялом. За кроватью на стене висит занавеска, которая в более богатых юртах хорошо украшена. Обстановку юрты порой дополняет маленький столик, так называемый тагтай. Такова, в общем, обстановка казахской юрты.

На берегу озера собралось столько людей, что прощанию нет конца. Ещё раз сжимаем ладони новоузнанных любезных казахов, после чего садимся в машину и возвращаемся в нашу гостиницу в Цагааннууре. Назавтра двигаемся дальше. Садится к нам жена окрестного врача с двумя детьми. Уже несколько дней ждёт она какого-нибудь случайного средства передвижения. Добавляется к нам таким способом трое пассажиров. Мы быстро завязываем дружбу с детьми. Поспешно делаем ещё несколько цветных снимков чудесно блестящего на утреннем солнце «Белого озера» и двигаемся.

Вскоре мы доезжаем до перевала. По бокам тёмной зеленью оттеняются огромные горы, единый массив которых прерывает только местами серая пропасть. Дорога на первом участке вырублена в скале. С правой стороны почти вертикально поднимается гора, с левой же стороны узкой дороги склон горы сбегает дальше вглубь обрыва, на дне которого белеет замёрзший поток. Дорога опасно наклонена над пропастью, а кроме того, сужается. Ощущение ужаса возмещается нам только красивым ландшафтом. Местами на вырубленной в скале стене висят зелёные кусты, здесь кое-где омертвевший белый поток сопровождают кустистые деревья. В ландшафте преобладают серые, коричневые и темно-зелёные тона, которым живой оправой служит снизу снежно-белый лёд, а сверху прекрасное голубое небо. Долина местами расширяется немного, и поток образует утолщения в виде озёрцев, потом склоны гор снова сходятся. Чувствуем, как что-то перед нами закрылось. Дорога проходит едва на полметра над потоком.

Машина замедляет бег и встаёт. Конец дороги: мы все высаживаемся. Лёд так набух, что наледь покрыла полностью всю проезжую часть, если можно так назвать выдолбленную в скале стежку, на которой машина едва помещается. Перед нами две возможности. Или вернуться, или рискнуть, перебравшись через лёд. Первая возможность является только теоретической, так как на узкой дороге и так негде развернуться. В связи с этим решаем перебраться через лёд.

Машина медленно вползает на замёрзший поток, а мы устремляемся за ней пешком. Лёд местами страшно трещит, но Сумья неутомимо огибает места, в которых лёд выглядит слабей. Машина продвигается совсем медленно, а наша экспедиция вслед за ней. Поочерёдно мы несли детей, но потом, однако, посадили их на машину, так как вес их не играл большой роли.

Переправа по льду длилась более 15 минут. Внезапно на другой стороне потока показывается дальнейшее продолжение дороги. Недолго продолжалась радость. Дорога так усыпана камнями, что с сожалением думаем об «удобной» глади льда. На крутой трассе торможение является вопросом больших хлопот. Перед этим езду затрудняет нам стадо овец, которое поднялось по ущелью с противоположной стороны. Для крепкого коня, на котором сидит пастух, каменистая дорога – это пустяк. Но для нас это хлопоты немалые. Доходит даже до того, что мы должны отодвигать большие камни, чтобы сделать возможным проезд машины. Потом долина делает поворот и внезапно открывает широко свои стены, а перед нами распахивается равнина, расположенная над рекой Бухаин-гол.

Когда бы мы до этого места совершили какой-то неловкий шаг, свалились бы в пропасть. Теперь перед нашими глазами распростёрлась такая широкая плоскость, что не можем предположить, каким путём ехать.

У выхода долины на открытом пространстве расходились дороги в форме веера. На счастье, жена врача знала местность, и благодаря этому мы выбираем соответствующее направление. Я оглянулся, чтобы посмотреть, что же мы оставили за собой. Аж дыхание захватило! За нами возносилась высокая горная гряда. С равнины тянулась к небу вертикальная стена, но выхода из ущелья не было. Остановились. Только что отдалились на 200 м от скалистой стены, а здесь уже даже глаз не замечает щели, через которую мы высвободились. Смотрю через бинокль, ничего не помогает. Стена замкнулась за нами, как в сказке. У нас не было больше времени на выяснение этого удивительного оптического обмана, мы должны были ехать дальше. У дороги виднеется громадное каменное надгробие в диаметре около 40–50 м. Могло это быть местом упокоения какого-нибудь магната. Через час доезжаем до одного из рукавов Бухаин-гола. Моста, очевидно, нет, а броды здесь очень глубокие, так как весенние оттепели подняли уровень воды в реке. Шофёр даёт машине полный газ, и чудом удаётся нам перебраться через реку. Я был убеждён, что мы застрянем в середине русла, поэтому для осторожности сошёл с машины. На противоположном берегу вся компания весело гадала, как я теперь оттуда переберусь. Я пошёл вверх по реке и в месте, где принесённые камни создали на воде небольшие островки, саженными прыжками перебрался на другую сторону, но с голенищами, полными воды. Так, следовательно, пока другие мылись в свежей прохладной воде, я пытался стереть её следы.

Дети очень тяжело переносили трудности путешествия. Наверняка лучше бы они чувствовали себя на конях. Мы старались развеселить их, как умели; между прочим, угощали конфетами, а потом Кара взял младшего на колени и рассказывал ему сказки. Жара становилась всё более надоедливой. У нас закончилась вода. Мы съехали с трассы, так как жена врача знала поблизости место, где можно было запастись водой.

«Каменный человек» из окрестности Улан-гома

По истечении около получаса замечаем большой скотный двор и несколько домов. Это место является стоянкой у трассы, по которой гонят скот на продажу. Мы остановились перед одной из юрт. Гостиница помещалась в душной юрте, разобранной наполовину. Хотя войлок юрты был поднят вокруг, это не уменьшало господствующей здесь страшной жары, так как в течение нескольких часов было совершенно безветренно. Здесь добыли мы горячей воды, а позднее чаю. Расположились мы в тени нашего грузовика и пообедали. Потом двинулись дальше.

Вскоре мы достигли «Красного перевала». Есть это действительно красный перевал Монголии. Земля здесь по-настоящему красная, а по мере продвижения вверх скалы становились также красными. Появляются и деревья, но только лиственницы, называемые здесь «чёрными деревьями» (хармод). Но они соответствуют цветом коры окружающему их обрамлению. Всю окрестность окрашивает в красное медленно заходящее за горизонт солнце.

После переезда «Красного перевала» мы снова оказываемся на равнине. В долине тянутся длинные ряды берёз. Высохшие ручьи и скалистые овраги сопровождают нас до склонов гор. С трудом продираемся через островки берёз и каменное сухое русло. Вскоре на горизонте показывается Улан-Гом, цель нашей дороги на этом участке. Несмотря на усталость, радуемся этому виду. Дорога продолжается, однако, ещё полтора часа, пока мы достигаем окружённого болотами административного центра аймака. Должны ехать окружной дорогой, а последние километры по таким выбоинам, что мало не развалилась на них наша машина. Когда наконец въезжаем в город, мы едва держимся на ногах. В гостинице нас уже ждут. Моемся и идём на ужин. В потёмках не видно города. Откладываем встречи на следующий день.

Рядом с Улан-Гомом стоял прежде монастырь, руины которого сохранились доныне. Дома окружены здесь палисадниками. Главная улица застроена особняками. За садиками здесь старательно ухаживают. На окраине города стоят юрты. В большинстве из них вечерами зажигается электроосвещение.

После короткого совещания с местными властями решаем остановиться здесь на несколько дней. В первую очередь мы посещаем музей. Работает здесь два служащих, знающих превосходно тибетский язык. Они показывают нам свои сокровища, которые заботливо и профессионально сберегают. Находящаяся в зале на втором этаже выставка под заглавием «Природные богатства нашего аймака» является более упорядоченной и лучше организованной, чем все, которые мы до сих пор осматривали. Мы быстро подружились с двумя музеологами. Один носит серый европейский костюм, второй – национальный монгольский. Оказывается, что оба были ламами. Не говорили они нам досконально об этом, но предметы ритуальные показывали нам с таким знанием дела, которое можно приобрести только в монастыре. Среди множества священных книг попадают мне в руки старинные «ноты» монастырские. Повышение и понижение тонов обозначено закорючками. Маленькие колечки под волнистой линией означают, когда нужно ударить в бубен.

Я очень радовался, что смог поговорить о памятниках тибетского языка с людьми, которые имели непосредственное соприкосновение с тибетской культурой. Среди книг удалось мне найти несколько важных трудов Тсонгхавы. В течение полудня мы много разговаривали о Тсонгхаве и его трудах. Два музеолога не знали результатов исследований, касающихся жизни великого ламы-реформатора, проведённых европейскими учёными, но зато совершенно знали об этом из тибетских источников.

Когда большое тибетское могущество рухнуло, страна в течение длительного времени подверглась разделу вследствие анархии и борьбы между местными владыками и монастырями. Войну могущественных, которая отягощала разорительными повинностями народ, прерывают народные восстания. В 1062 году известный отец Атыша осуществляет в Тибете важные реформы запутанного и непонятного уже в то время буддийского учения. В 1071 году он закладывает монастырь «Саскиа», вышестоящие монахи которого сыграют важную роль вскоре в жизни Тибета и Монголии. Вышестоящие лица монастыря жаждали для себя власти над Тибетом, а когда появилась новая монгольская могущественная сила, один из них, называемый Саскиа Пандита, поспешно направился на двор монгольских владык, чтобы склонить сильного соседа для поддержки акции, инспирированной через монастырь. Его кузену Пагспе, создателю квадратной письменности, удаётся получить поддержку даже правящего в Китае императора Кубилая, и тогда вся власть в Тибете переходит в руки монастыря.

От этого момента начинается господство тибетской теократии, которая позже создала институт далай-ламы и панчен-ламы. В это самое время монголы вступают в связь с тибетским буддизмом. Прежде чем упрочилась власть теократии в Тибете, захватывает власть в свои руки в 1347 году светский род Пагмогру, используя ослабление господствующей в Китае монгольской династии Юань. Авторитет этого рода быстро уменьшается.

Через несколько лет появляется великий реформатор, основатель до сегодня существующей в Монголии формы ламаизма – Тсонгкхава, полное имя которого звучит как Блобзанг Грагспа Бсонгкапа, заложитель «жёлтой секты». Тсонгкхава происходил из бедной пастушеской семьи. В монастыре, где он учился, сразу были оценены его способности. Будто бы он мог заучивать на память двадцать пять страниц священного письма ежедневно. На двадцать пятом году жизни стал он священником. Как говорит молва, во время освящения его в сан священника не оказалось употребляемой пока что красной шапки, и немедленно принесли жёлтую. С той поры Тсонгкхаву представляли в жёлтой шапке, а до сегодня шапки такие носит заложенная через него секта. Тсонгкхава начинает вскоре проповедовать своё реформированное учение, касающееся с тех пор не только церемоний, жизни священников, а также теологии, но и даже устава и образа ежедневной жизни монастырей. Он сам также закладывает монастыри. Конец его реформаторской деятельности кладёт смерть в 1419 году.

Несмотря на это, было образовано также несколько сект северного обломка буддизма, тогда как в Тибете, так и в Монголии, большинство монастырей и всякие достоинства священные заняли представители «жёлтой секты». Секта эта вскоре создала культ Тсонгкхавы, отрекаясь даже порой от культа Будды Гаутамы. С большим благоговением сохраняются труды реформатора, которые, в принципе, становятся подведением итогов науки ламаизма и правил духовных. Если мы хотим понять монгольский ламаизм недавнего прошлого, должны изучать труды Тсонгкхавы. Поэтому именно обрадовался я находке здесь его трудов, часть которых была нам даже подарена.

Позже отыскали мы тибетско-монгольские книги, относящиеся к приготовлению монгольской водки из молока – архи, а также словарь, содержащий названия и систематику растений и минералов. Не нужно удивляться, что систематика была разработана в форме словаря. На Востоке ведь известны два рода словарей: один соответствует нашим азбучным (такими, главным образом, являются словари двуязычные, например, тибетско-монгольский или монгольско-маньчжурский), но есть тоже словари китайские, а письменность китайская не имеет алфавита. Есть также словари многоязычные, например, уйгурско-монгольско-тибетско-китайско-маньчжурский, азбучный порядок которых пригоден настолько, что слово можно найти только в одном языке. По этой причине уже намного раньше сформировался другой тип словаря, более подобный французской энциклопедии. В таких словарях предметы и понятия фигурируют в порядке тематическом. Например, начинают с раздела о небе, потом следует земля, закон, правления, администрации, армия и налоги. Есть разделы, в которых можно найти сведения о сельском хозяйстве, строительстве, жилье, людском теле, а также названия минералов, растений и животных. Чтобы в такого рода делах легче было ориентироваться, некоторые понятия нужно было строго систематизировать. И таким способом возникли, между прочим, разнородные систематики материалов или растений, далёкие, очевидно, от принципов европейских наук, но являющиеся стремлением к единой систематике, украшенной сильно теологией. Я одолжил несколько более интересных книжек из библиотеки, а потом полночи читал их и делал записи.

Назавтра обошли мы окрестности города. Остановились у одной из первых юрт. Удивились гостеприимству монголов. В течение нескольких минут для нас было приготовлено три рода напитков: водка из молока, напиток из коровьего молока, сделанный на вкус йогурта, солёный чай. Угощали нас ещё печеньем, творогом, сливками и жареной ячменной мукой. В окрестностях Улан-Гома живут семьи из племени Дёрбёт. В соседней юрте посетили мы одну семью племени Байт (Байаты). Наряды этнических групп, населяющих здешнюю окрестность сегодня, не отличаются уже почти друг от друга, но их юрты, утварь и язык сохранили много своеобразных черт.

На следующий день мы организовали себе прогулку до источника, находящегося за городом. Бьёт он из глубины между двумя скалами, а народ чтит его как источник священный. Под скалами закопаны жертвенные страницы священных монгольских и тибетских книг. Дети за горсть конфет принесли нам в течение 10 минут несколько страниц, написанных разнородным письмом тибетским и монгольским. По потрёпанным и мокрым листам нельзя было установить, из каких книжек они происходят. На вершине горы нашли мы также предметы жертвенные, священные образки и молитвенные тексты. С вершин гор простирался красивый вид на равнину, опоясанную тесно высокими горами, как бы в опасении, что живое зелёное пятно могло бы между них выскочить.

На одном из домов заметил я надпись: усчин (парикмахер). Этого невозможно было упустить! Вошли мы в чистое и хорошо организованное помещение, в котором молодая, в возрасте неполных двадцати лет симпатичная монгольская девушка кого-то стригла. Она испугалась, когда мы поведали ей, что хотели бы подстричься. Робко вымолвила, что она только ученица, а мы в это время заявили, что может она нас стричь под нашу ответственность. Ничего другого ей не оставалось, как взять ножницы и приняться за стрижку. Результат был поразительный. Решили мы ходатайствовать у мастера, чтобы он её «шедевр» засчитал как экзаменационную работу. Бедная девушка была так перепугана, что не знала даже, как принять от нас деньги за стрижку.

После полудня продолжаем мы работу в окрестностях города. Кара собирал слова диалекта племени Дёрбёт, коллега Кёхальми выпытывала у людей об упряжи и оснащении коня. Одна учительница присоединилась к нам в качестве проводника. В дороге за город спросил я её, сколько было ей лет, когда она первый раз села на коня.

– У нас мальчики и девочки садятся первый раз на коня, когда им от четырёх до пяти лет. До этого времени возит их на коне мать, а когда достигают этого возраста, садятся сами на детские сёдла, если не едут без седла, – поясняет она, как что-то наиболее естественное. – Мальчик или девочка получает тогда собственного коня.

Обычно это низкий, прирученный, едущий шагом конь. Конной езде учит ребёнка всегда отец.

За городом всё приготовлено для строительства юрты. Когда начинали строить, я посмотрел на часы. Сперва обрызгали место, где будет поставлена юрта, потом был положен там наибольший сундук, который не прошёл бы через двери. Следом были установлены решётки стен. Растягивают их, подпирают вокруг и связывают на стыках отдельные части стены. После приносят дверной косяк, ставят его на место и привязывают. Теперь наступало так называемое вязание верёвки внутренней (дотор оосор) в кругу верхнем по решётке. Натягивают верёвку так сильно, чтобы верхняя часть решётки наклонялась легко вовнутрь. Теперь втыкают шест в обод, который уравновешивается четырьмя верёвками. Поднимают его таким способом, чтобы один человек становился в центре юрты и держал высоко обод с привязанными к нему верёвками, в то время как другие присутствующие держали в руках жерди крыши, и каждый вложил в отверстие обода один конец жерди, другой конец в это время завешивается с помощью проткнутой на конце верёвки к верхам решётки стен. Таким способом крыша удерживалась, и её не нужно было подпирать изнутри. Для натяжения четырёх верёвок, идущих от обода, прилажены к верхнему косяку жерди над дверями. На конце тех жердей нет петель. Затем выравнивается обод, и в месте, в котором он опустился, втыкаются жерди. После всего этого прикрепляется полотнище вокруг стен и берётся для втягивания на крышу. Полотнища стенные размещаются таким способом, чтобы из трёх отрезков в первую очередь закрепить левый, потом правый, в конце кусок, находящийся напротив двери. Крышу прикрывают две части полотнища. Втягивание их немного усложнено, так как нужно на земле их правильно уложить и только потом растянуть на крыше. Войлок на крыше распрямляется с помощью жерди. Прежде чем два человека обнесли юрту верёвкой, охватывая стены, затягивают всегда в направлении, согласованном с движением солнца, другие вносили уже утварь внутрь юрты. Оставалось ещё натянуть войлок, прикрывающий отверстие в крыше, а также закрепить полотнища, втянутые на крышу, и юрта была готова. Был повешен ещё пояс войлока, защищающий юрту снизу. Люди из племени Дёрбёт не знали когда-то этой защиты, и только несколько лет назад переняли её от халхасов. В конце устанавливается ещё на место печь с трубой, ставятся кровати и помещаются на свои места разные мелочи.

Снова посмотрел я на часы. В течение неполных тридцати минут юрта была готова. Монгольские приятели поведали мне, что юрту можно собрать намного быстрей, а особенно тогда, когда речь идёт о кооперативе или угрожает плохая погода. В основном юрту ставило два человека. Мать и дети помогали всего больше при вязании такелажа, одевании жерди крыши и в переноске мелких вещей. Такелаж юрты очень сложный, каждый кусок верёвки имеет своё предназначение, способ вязания и закрепления, что даже трудно представить.

Когда ты возвращались домой, сорвался сильный ветер. Целые горсти степного песка хлестали меня по лицу. Люди спрятались в юрты. Ветер является одним из главных факторов, влияющих на жизнь номадов. Большую часть года ветер дует с севера, поэтому установка монгольской юрты на юг связана в основном с этими ветрами. Больших дождей юрта не смогла бы вынести, к счастью, осадков здесь мало. Глиняные крыши маленьких домов в городах также указывают на то, что их жители не берут в расчёт сильный дождь.

Войлок является лучшим изоляционным материалом. Зимой закладывают его на стенах вдвое или втрое. Лучший, новый и толстый войлок вешают всегда на северной стороне юрты. Монгольская юрта с точки зрения защиты от ветра имеет круглую форму, чтобы стояла надёжно даже во время самой сильной бури, кроме того, что стены её не имеют закрепления у земли и не находятся на устойчивом фундаменте. Только самые новые юрты городские стоят на тёсаных деревянных балках, но они защищают более от холода, чем от переворачивания. Юрта казахская со взгляду на свои согнутые жерди имеет форму, может быть, немного более обтекаемую, но зато крыша юрты монгольской более плоская. Округлая форма является наиболее пригодной и целесообразной, что доказывает факт, что убежища для животных, мансарды и стены также округлые.

Зима с сильными ветрами приходит вместе с пургой, а от неё защищает животных стена, поставленная со стороны ветра.

Каркас монгольской юрты

От ветра оберегают монгола также боковые застёжки одежды. Наши пиджаки европейского покроя, застёгивающиеся посередине, постоянно были надуты от пробирающегося под лацканы и полы ветра. Причёсывание волос имеет также, прежде всего, функции защиты от ветра и солнца. Большинство шапок монгольских сделано таким способом, чтобы можно было её поворачивать боком до переда, и тогда клапаны на уши служат как козырёк и одновременно защищают глаза от пыли. Для ветреной погоды приспособлена также обувь. Наши башмаки постоянно были полны песка, в то время как монгольские сапоги с голенищами, прячущимися под полами плаща, не пропускают его. Войлочные (фетровые) валенки, которые носятся в сапогах, а порой и сами по себе, становятся идеальной защитой от ветра.

В то время, когда зимой, осенью и весной ветер является мукой для кочующего монгола, летом в большую жару холодный ветер становится избавлением. Наиболее легко пропускающей воздух защитой летом является юрта. Через открытую снизу решётку ветер постоянно продувает и охлаждает юрту внутри. От солнца защищает юрту войлочная крыша. В окрестностях Улан-Гома, как равно в других местах Монголии, во время большой жары летней печь ставят снаружи юрты, чтобы не нагревать её ещё более внутри.

Монгол не имеет больших хлопот с дождём, так как дожди идут редко. На летний дождевой период крышу покрывают добавочно старыми кусками войлока.

В повседневной жизни кочевника, кроме погоды, большую роль играло движение. Постоянная смена места наложила свой отпечаток даже на всю монгольскую культуру. Поэтому именно конструкция юрты продиктована потребностями переездов. Юрту можно быстро разобрать и собрать. Она лёгкая и после складывания занимает мало места. Четыре стенные решётки, сложенные и уложенные одна на другую, становятся багажом не больше чем свёрток 2,5 м ? 1 м ? 0,25 м. Жерди крыши связывают вместе, и таким образом все жёсткие части юрты уже упакованы, кроме обода, который, в общем-то, нельзя разобрать. Юрта и всё её оборудование, или всё движимое имущество кочевника, умещается на четырёх или пяти вьючных животных, и следовательно, на конях, волах, яках или верблюдах, а также можно это поместить на кочевых телегах.

Для кочевого образа жизни приспособлена также одежда монголов. Покрой её происходит ещё с маньчжурского периода. Употребляемые кое-где наряды лам сохраняют старинный монгольский покрой, но разница между ними исчезает, потому что является оно одинаково хорошо приспособленной для требований верховой езды. Форма сапог приспособлена для стремян, а пояс под подбородком, который встречается очень часто при монгольском покрытии головы, служит для предохранения шапки от потери во время езды галопом.

Причиной постоянных кочёвок являются неблагоприятные природные условия и традиционно сложившийся образ жизни. Также климат является фактором, принуждающим пастухов к постоянному передвижению. Летом пастбища, которыми являются ниже расположенные равнинные поля и луга, высыхают и подвергаются выжиганию солнцем. Поэтому нужно кочевать туда, где холоднее: в горы. Зимой же перед морозами лучшее сохранение дают укрытые долины. Нужно также кочевать за водой, которая в степи встречается очень редко, и поэтому обеспечение водой животных доставляет пастухам много хлопот. Также не каждый вид травы становится самым лучшим кормом в ту самую пору года, а та является порой разной через несколько километров. Кочевники вместе со своими стадами кочуют порой ночью, а днём отдыхают.

Среди высочайших гор

На движение стад влияет также природа, как и другие внешние факторы. Необузданный дикий табун или большое стадо нельзя удержать на небольшой территории. Если табун испугается слепней, волков, снежной пурги или чего-то ещё, пастух не может за ними успеть на лошади. Часто нужно очень долго ждать, пока табун успокоится. Тогда пастух найдёт их за семью горами и семью реками.

Таковы условия кочевой жизни. Для создания, однако, пастушьего хозяйства обязательным было некоторое общественное развитие. Общество должно было пройти стадию приручения животных, на которых до этого времени только охотилось. Должны были развиваться большие общественные группы, племена, чтобы можно было организовать присмотр и охрану стад. Собственность животных не может уже оставаться в руках целого общества. Обедневшие родственники, а также военнопленные оказывали помощь своей работой для сохранения имущества владельца больших стад, богатого предводителя племени. Без этих условий не родилось бы пастушье общество, и вместе с исчезновением этих условий, общество это преобразование прекращает. Высшие производственные отношения; кормовое разведение скота на ферме; возделывание растений, опирающееся на ирригацию; развитие горнодобывающей промышленности и крупной промышленности повлечёт постоянное заселение большой части населения этой страны. Видоизменится также природа вследствие деятельности человека, применяющего в сельском хозяйстве трактора, строящего колодцы и каналы. Тем преобразованием руководят люди, которые недавно ещё кочевали, подвергаясь беспощадной эксплуатации феодалов светских и духовных.

Новый монгольский трёхлетний план закладывается исходя из того, что большинство населения перейдёт к наполовину оседлому образу жизни, несмотря на то, что природные условия не изменятся в основном в ближайшем будущем.

Часть Монголии, охватываемая поясом, пробегающим от Кобдо через долину Орхона и Селенги до реки Керулен, была территорией самых лучших пастбищ Центральной Азии, и такой до сих пор осталась. Два или три года хорошей погоды были бы достаточны для многократного увеличения состава поголовья, что сопровождалось бы обогащением населения этой территории. Но наоборот, если погода не благоприятствует, всё закончится. В прошлом распадались в течение двух лет большие государства в результате бедствия, вызванного суровой зимой, которая лишила животных корма, а голод и болезни наносили сильный урон стадам. Прямая зависимость от природы была и есть здесь с точки зрения на экстенсивное пастушье хозяйство большая, чем у соседних сельскохозяйственных народов.

Жизнь номадов ориентирована на экономическую независимость. Пастухи сами приготавливают для себя юрты, сами изготавливают пищу и часть одежды. В населённом пункте снабжаются, главным образом, продуктами мучными и текстильными товарами. Два основных материала для строительства юрты, а следовательно, части деревянные и войлок, пастушье общество изготавливает само. Является это привычным продуктом ловких рук мастеров. Деликатнейшую полотняную и шёлковую одежду номады должны покупать, но кожу и мех также делают сами. Питание они составляют таким способом, чтобы в продуктах находилось мясо и молоко, которые животноводы имеют всегда под рукой.

Пополудни прогулялся я по окрестности и отыскал юрту, в которой, как заметил, жила многочисленная семья. Вежливо поприветствовал я домочадцев и уселся среди них. Рассказал им, что приехал издалека, чтобы посмотреть, как они тут живут и работают. Попросил, чтобы они не беспокоились, а я хотел бы немного порисовать и записать. У них было много работы, поэтому после обычного чая и короткого разговора возвратились они к своим повседневным занятиям. Женщина крутилась, приготовляя ужин, и была занята детьми; мужчина что-то делал у подвешенного на деревянном козле мешка с заквашенным молоком; бабушка что-то шила и вела войну с мухами. В юрте жила также молодая супружеская пара, но оба работали снаружи, и только мужчина часто входил в юрту за разным инструментом.

Уже давно заметил я, что расположение юрты является традиционным, и вспоминал уже и о том, что внутри неё нельзя двигаться произвольно. Теперь наблюдал я этот распорядок. На куске бумаги поделил для себя внутреннюю часть юрты на участки так, как показывает рисунок ниже.

Распорядок в монгольской юрте

Потом наблюдал, что делается в каждом из этих участков. В участках 1, 4 и 7 проходила работа; пояс центральный, части 2 и 8, – это место пребывания и сна; в это время пояс тыльный, часть для высшего предназначения, место для гостей, алтаря и имущества семьи. С семейной точки зрения места 1, 2 и 3, а следовательно, сторона западная – это пространство для работы и пребывания мужчины. Участок 1, находящийся налево от двери, – это место, в котором мужчина хранит свой инструмент, как ножницы для стрижки овец, путы для коней, мешок для приготовления кумыса и т. д., частично подвешенные на решётке стены, частично лежащие на крыше сундука или в сундуке. Заметил я, как молодой человек входил через какое-то время в юрту и всегда доходил только до положенного места налево от входа. Более охранялись предметы мужчины, как, например, седло, находящееся обычно в части 2. Если мужчина входит и продолжает работу в юрте и, таким образом, что-то вертит, стругает или шьёт пояса, тогда сидит он в месте 1. Если входит на отдых, ест обед или разговаривает, тогда занимает место перед печью в участке 2. Северо-западная часть юрты, или место 3, предназначено для усаживания чужого или прибывшего в гости мужчины. У стены находится сундук с одеждой и ценными предметами мужчины.

Части 7, 8 и 9 – место жизни и работы женщины. В углу 7, находящемся у двери, стоит оснастка кухни – тройная полка, котёл, мелкая посуда, шумовка, малая и большая ступки, ведро, кружки и т. п. Является эта часть также кладовой, так как помещается здесь соль, сосуды с молоком, здесь также видим приборы для чистки, как вихоть для котла, тряпочка для чашек и метёлка. Перед полкой в ящике хранится сухой навоз, предназначенный для топки печи. В месте пребывания женщины устанавливается привычная семейная кровать, так как в семейной жизни руководит женщина. Во время приготовления пищи и употребления закусок женщина сидит на корточках перед котлом, таким способом, чтобы левое колено высовывалось вперёд, и сидит на правой пяте, отдалённая от ящика с навозом на длину руки. На месте, обозначенном 9, усаживаются прибывшие в гости уважаемые женщины, знакомые или родственницы. Здесь находятся сундуки, содержащие «богатства» женщины. На них стоит маленький ларец, служащий как туалетный столик с зеркалом и косметикой. Наиважнейший рабочий инструмент женщины – швейная машина – находится также в этом месте.

Центральный пояс, места 4, 5, 6, есть как бы «ничья земля». Квадрат 5 является центром юрты, предназначенным для печки, за которой находится столик. Тыльный участок юрты принадлежит богам. Там стоят фигуры Будды, хранятся священные книги, очевидно, у семей, которые ещё эти вещи сохраняют. В некоторых юртах находятся здесь памятки о предках и семейные фотографии.

С точки зрения общественного места 1, 4 и 7 не являются излишне уважаемыми. Производятся здесь не только простейшие работы, но пояс этот предназначен для странников, служащих, а прежде всего, для маленьких детей. Пояс центральный принадлежит взрослым членам семьи. С другой точки зрения, совокупность женской стороны принадлежит семье, мужская же сторона – для чужих. Видно это лучше всего при усаживании свадебных гостей. Например, в окрестности Улан-Гома на свадьбе в юрте родителей невесты на женской стороне сидят также мужчины – родственники невесты. Это доказывает, что деление на стороны женскую и мужскую важным является с точки зрения хозяйственного и в полной мере общественного. Независимо от этого существует другой, может быть, более старый порядок, при котором основанием является различие между семьёй и чужими. Удивительно то, что для чужих предназначена сторона мужская, несмотря на то, что в пастушеских обществах, опирающихся на патриархат, всегда женщина являлась особой чужой, так как она приходила к своему мужу, она вводилась в его семью.

8 июня поздним вечером прибыл в Улан-Гом товарищ Ценд, вице-президент Совета Министров МНР и Джагварал, президент тогдашнего Монгольского Комитета Науки и Высшей Школы.

На следующий день перед полуднем нас посетил Джагварал, человек спокойный, располагающий к себе, симпатичной наружности. Он интересовался нашей работой и предложил нам помощь. Вместе с Цендом были они здесь в рамках предвыборной кампании и как кандидаты-посланцы от этого аймака. Они пригласили нас на спортивные соревнования, которые устраиваются на местном стадионе.

По пути на стадион подбежала к нам женщина с сияющим лицом. Я узнал её сразу. В предшествующий день, когда тащились мы по окрестности города, она умоляла нас всякими святынями, чтобы мы пошли к ней и посмотрели её маленького ребёнка. Нигде не нашла она врача, и в нас была у неё вся надежда, так как ребёнок был охвачен внезапной горячкой и у него кровавый понос. У нас не было смелости посоветовать ей что-нибудь. Прежде всего, мы не знали причину, но женщина оставила ребёнка в горячке, пришла к нам в гостиницу и не хотела уходить, пока мы ей не поможем. Мы посоветовались. Взяв во внимание испытания последнего времени, дали мы ей пастилку венгерского аспирина, поручив, чтобы дала ребёнку три раза днём по 1/3, растворённой в молоке. Теперь счастливая женщина остановила нас, чтобы поблагодарить, так как лекарство помогло. Мы навестили малютку, у которого, как видно, ничего уже не болело. Триста лет назад, наверное, видели бы в нас Будду, как олицетворение «трёх чудесных врачей», которые проходят страну в облике иностранных путешественников и делают добро верным, но сегодня в Улан-Гоме разошлась только весть о чудотворной силе венгерских лекарств.

В полдень отвели нас на торжественный обед, в котором приняли участие два государственных деятеля, один секретарь Союза Монгольской Молодёжи, а также местный руководитель. Кара опоздал немного на обед, так как в дороге поймала его такая страшная песчаная буря, что он ничего не видел в шаге от себя.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Со дна «Чертова озера»

Из книги Заказные преступления [Убийства, кражи, грабежи] автора Иванов Алексей Николаевич

Со дна «Чертова озера» Сенсационной находкой аквалангистов и водолазов из группы подводного поиска на Топлицзее осенью 1984 года стала… морская мина! Но не только эта «рогатая» смерть из арсенала фашистской испытательной станции угрожала экспедиции. Ведь в Топлицзее


Слуги «Белого китайца» [2 ]

Из книги Наркотики и яды [Психоделики и токсические вещества, ядовитые животные и растения] автора Петров Василий Иванович

Слуги «Белого китайца» [2] Так что же представляет из себя та самая «синтетика», опасность которой постоянно подчеркивают сведущие врачи и юристы? Остановимся на одном из синтетических наркотиков – на триметилфентаниле, известном также под названием «китайский белок»


Чудовище из озера Лох-Несс

Из книги Все «чудеса» в одной книге автора Хефлинг Хельмут

Чудовище из озера Лох-Несс «В один из дней середины мая 1934 года, сидя в лодке, я глядел то на воду, то поднимал глаза к небу. Вдруг в 200 метрах от меня на поверхности озера появилось странное волнение, и почти тотчас же там возникло нечто, какая-то мощная шея. Шея выступала из


Меридиан красного цвета

Из книги Бомба. Тайны и страсти атомной преисподней автора Пестов Станислав Васильевич

Меридиан красного цвета По-новому — широко и глубоко — взглянул на проблему большевизации науки математик Эрнст Кольман. Бывший чешский военнопленный Кольман под влиянием пропаганды вступил в ряды ВКП(б) и верил во всё, во что велели верить вожди. Хотя три года провёл в


Сказка про белого бычка

Из книги Война. 1941—1945 автора Эренбург Илья Григорьевич

Сказка про белого бычка В Пруссии среди растерянных немцев я встретил одного, сохранившего спокойствие духа: это был генеральный викарий. Не следует полагать, что он был погружен в раздумия, связанные с загробной жизнью, или что его поддерживали мысли о бренности


Озера

Из книги Химеры урочища Икс автора Кукушкин Валерий

Озера — Я понял, — сказал Нунан. — Пикник на обочине. — Именно. Пикник на обочине какой-то космической дороги. А вы меня спрашиваете: вернутся они или нет? А. и Б. Стругацкие. "Пикник на обочине". 16 октября по знакомой дороге я вел небольшую экспедицию, в которую вошли Юрий


Южные мысы, озера и фьорды

Из книги Вокруг света за 280$. Интернет-бестселлер теперь на книжных полках автора Шанин Валерий

Южные мысы, озера и фьорды Поселок Блаф, расположенный у подножия одноименного мыса, считается самым старым европейским поселением в Новой Зеландии. Он основан в 1824 г. Джеймсом Спенсером как китобойная база. Капитан Вильям Стирлинг купил землю вокруг поселка и стал ее


Тайны лесов озера Нарочь

Из книги Записки кладоискателя автора Иванов Валерий Григорьевич

Тайны лесов озера Нарочь Начальнику 4 отдела ГУГБ НКВДБССР старшему майору госбезопасности24.07.1940 № 2-д/с-011 Вейнштоку Л.М.Настоящим доношу, что в результате операции, проведенной начальником Мядельского уездного отдела НКВД Западной Украины и Белоруссии сержантом


Эхо Семлевского озера

Из книги О, Иерусалим! автора Коллинз Ларри

Эхо Семлевского озера «…Авангард, не сделав выстрела до села Семлево, взял в плен более тысячи нижних чинов и несколько офицеров, совершенно изнуренных и больных. По всей дороге были разбросаны пушки, зарядные фуры и обозы без упряжи …». Это из воспоминаний генерала от


14. Вспышка белого пламени

Из книги В поисках Эльдорадо автора Медведев Иван Анатольевич

14. Вспышка белого пламени В памяти Давида Ривлина, как и сотен других евреев Иерусалима, навсегда останется субботний вечер 21 февраля 1948 года на улице Бен-Иехуды. Проводы субботы на улице Бен-Иехуды стали одной из наиболее бережно хранимых традиций. В шаббат магазины


Великие озера и Лунные горы

Из книги Архипелаг приключений автора Медведев Иван Анатольевич

Великие озера и Лунные горы В 1874 году во главе экспедиции из 350 человек Стэнли двинулся из Занзибара в район Великих Африканских озер. Помимо экспедиционного имущества весом восемь тонн, носильщики несли на своих плечах разборный бот. К трудностям похода первой


Город красного дерева

Из книги Дальневосточные соседи автора Овчинников Всеволод Владимирович

Город красного дерева Четыре года спустя Грамон с де Графом решили напасть на испанский город Кампеш, разбогатевший на торговле кампешевым (красным) деревом. Дело осложнялось тем, что короли Франции и Испании подписали в Европе мирный договор, и губернатор Тортуги


Золото красного путчиста

Из книги Монголия. Следами номадов автора Рона-Тас Андраш

Золото красного путчиста 18 января 1919 года в Ташкенте вспыхнул мятеж против правительства Туркестанской республики. Глава мятежников Константин Осипов отдал приказ изъять из сейфов Народного банка золотой запас республики – три миллиона рублей николаевскими


Смотритель Лебединого озера

Из книги Сокровища черного ордена автора Мадер Юлиус

Смотритель Лебединого озера Есть еще одна эмоциональная нить, напоминающая о нашей географической близости. Случилось так, что в 60-х годах, во время триумфальных гастролей Мариинского театра, когда вся Япония только и говорила, что о «Лебедином озере», тысячи людей


3. В «Городе Красного Богатыря»

Из книги автора

3. В «Городе Красного Богатыря» Роскошные автомобили и верблюды. Номады в городе. Юрта городская «Три печальных холма». Среди китайских седельников. Цветные улицы. Дети пастухов получают знания. Перед надписью Танюкука. Посещение глубоких шахт. Там, где делают


ЗАГАДКА КРАСНОГО ОСОБНЯКА

Из книги автора

ЗАГАДКА КРАСНОГО ОСОБНЯКА Тот, кто в майские дни 1945 года был на Беркаерштрассе в Берлине, вряд ли обратил бы внимание на красное кирпичное здание: дом сильно повредили бомбардировки. Из небрежно заколоченных досками оконных проемов торчали грязные обрывки гардин.