Репетиция любви. Из писем Дон Жуана

Репетиция любви. Из писем Дон Жуана

Однажды подойдет к тебе судьба и голосом голливудского полицейского озвучит твои права. Паренек, тебе рекомендовано вести себя следующим образом.

Первое: ты имеешь полное право хранить молчание. Но ты не сможешь хранить молчание, потому что будешь причитать: «Мне только что вырвали сердце».

Второе: все, что ты скажешь или напишешь, может быть использовано против тебя. С вялой и бессмысленной улыбкой ты скажешь, а потом напишешь: «Нам не требовались слова, наши тела, движимые любовью, скрупулезно познавали друг друга, и места не осталось, где я ее не целовал. От пальцев ног до бедер, а потом опять в далекий путь от бедер до глаз».

Третье: ты имеешь право советоваться со своим адвокатом в любое время до допроса, перед тем, как ответить на какой-либо вопрос, или во время допроса. На твоем лице застыло идиотски-счастливое выражение. Ты промямлишь что-то вроде этого: «Я ее целовал, не спрашивая ни о чем, не думая ни о прошлом, ни о будущем. Мне казалось, что я с ней на необитаемом острове. Единственное, чего я боялся, что вдруг появятся спасатели».

Четвертое: если тебе необходим адвокат и ты не можешь позволить себе нанять адвоката, ты имеешь право не отвечать на вопросы до тех пор, пока суд по твоему запросу не назначит тебе адвоката. «Да, да, – вскрикнешь ты, – мне нужно позвонить своему адвокату!» Потом заплачешь и не сможешь сдержаться от признания: «Когда любишь, адвокаты не нужны. Не стоит оборачиваться, как это сделала жена Лота, иначе рискуешь превратиться в соляной столб, в стерильного и бессильного истукана».

Пятое: если ты согласишься отвечать на вопросы, то имеешь право в любой момент остановиться и потребовать адвоката и до его прибытия не отвечать ни на какие вопросы. Вся твоя короткая любовная жизнь в эту секунду промелькнет в твоем сознании во всем кинематографическом великолепии, и ты захочешь ответить на вопрос, любит ли она тебя. И ответ будет не совсем невпопад: «Надо верить. Надо верить в ее любовь, верить во все, что приносит любовь, а если нет, то остается вернуться в „Макдоналдс“ и ждать, пока за тобой придет тот, кто совершенно забыл о твоем существовании».

В ответ ты услышишь голос бессмертного в любви человечества, цитирующего Дон Жуана: «…ведь есть какой-то смысл во всех вещах, иначе мир ничего не стоил бы. Чтобы дух взмывал, чтобы плыли мы на последнее сражение с собой и Вселенной, надо быть уверенными, что любовь восторжествует над рутиной жизни.

Я не знаю ее, но я хочу ее узнать. Я ее никогда не узнаю. Разве мне уразуметь ее душу? И тем более, дозволено ли мне понять ее душу, а может, души у нее нет? Я вижу ее глаза… и словно говорят они – души моей тебе не увидеть.

Может, у меня нет души. В сновидениях и грезах я вижу стройные ряды ангелов, это, наверное, просто массовка у подиума сердца моего, на котором владычествует она. И опять я, многоопытный простофиля, с душою наивной и смутной, отправляюсь на битву, в жизнь. И пусть исчерпает, пусть истребит меня любовь. Я, как первый человек, как глина, из которой сотворил его Господь, выдохну воздух любви, смешанный с пылью Вселенной. И испарюсь с ним.

Не останется печали, не будет воспоминаний, отмеченных печатью недоговоренности. Только ты и я. Навсегда. Ты станешь всем, само чудо любви, строчка в книге горя жизни и нашего величия. Я стану буквой закона безропотного преодоления страха перед неведомым. Всегда непонятым, сведенным к галерее завоеванных тобою ролей. Это они меня покорили, они мне всего лишь внушили упорные, беспокойные, убийственные мысли о себе.

Это ты, вновь, в который раз, ты царственно наградила меня лазурью надежды. Если ты, любовь, смутная и великая, хрустальная хрупкость вечности, потешаешься надо мной, знай, все мои поступки цели и побуждения – равно безумны и здравы. Любая букашка либо травинка может научит стоически переносить одиночество. Я же пришел в этот мир любить тебя, чтобы старого Платона сделать достоянием людей, букашек и травинок.

Я – сомкнутая боевая колонна побежденных любовью. Смотрите все: я в партере объятого огнем театра любви, спокоен и равнодушен, ибо только безумная мудрость отчаяния может наградить покоем торжественного отдохновения, задором и озорством. Моя Женщина – свирепое чудовище красоты, мускусное дыхание опасности, обещание раскрыть мрачные и веселые тайны мироздания.

Как утомительна погоня за призраками ролей, которые играет женщина. Похоже на то, что ты сотворена с сотней сердец. Ты оставишь для меня одно? Припаси его для последнего похода за счастьем. Выпусти это сердце, как дикую птицу, чтобы оно в одиночестве ночи налетело на скалы любви.

Любовь – это всегда неожиданное поражение во всех жизненных правах.

Я люблю ее просто потому, что она женщина. Я люблю, как умею. Конспекты науки чувств оставлены дома, где и пылятся нераскрытыми. Я хочу у нее научиться любви. Возможно, она красива. Не важно. Вероятно, она добра. Не все ли равно. Она имеет право быть любой, она – предположение, радость, награда, триумф.

Долой статистику любви! Поэзия и музыка переполняют. И убывают через край судьбы. Угадана тема, и замысел ясен… Не разорвать партитуру шагов неизбежного… Впервые я твой, навсегда. Скрипки замрут в тишине… Музыканты уйдут…

Эта женщина первая. И в последней она повторится».