Наследие трехвековой изоляции

Наследие трехвековой изоляции

Японцы сознают, что своими нравами, обычаями, образом жизни они кардинально отличаются от других народов. И, придавая огромную важность правилам поведения, панически боятся быть в окружении иностранцев или изо дня в день работать бок о бок с ними.

Возможно, это наследие эпохи Токугава. Ведь до «реставрации Мэйдзи» 1868 года Страна восходящего солнца в течение трех веков находилась в строгой принудительной изоляции от внешнего мира. Ее жителям под страхом смерти было запрещено посещать другие страны азиатского континента и даже строить корабли, способные совершить такое плавание.

В Северной Америке и Западной Европе Японию часто упрекают в неспособности избавиться от таких «феодальных пережитков», как патриархальность деловых связей и трудовых отношений, групповое мышление, склонность ставить общие интересы выше личной выгоды, что, мол, несовместимо с доминирующим на Западе культом индивидуализма.

Местные предприниматели опасаются, что «лица неяпонской национальности» не впишутся в специфику деловых отношений, сложившуюся в Стране восходящего солнца со времени трехвековой изоляции эпохи Токугава. Как ни странно, даже к соотечественникам, окончившим зарубежные вузы, наниматели относятся с недоверием.

В Стране восходящего солнца ценится престиж не зарубежного, а отечественного вуза. К примеру, дабы сделать удачную политическую карьеру, надо непременно окончить Токийский университет (туда иногда сдают вступительные экзамены по пять-десять лет подряд).

Помню, в 60-х годах я нанял в корпункт переводчиком выпускника нашего Университета имени Лумумбы. Вернувшись в Токио из Москвы, он несколько лет не мог найти работу, хотя множество японских фирм активно вели дела с нашей страной.

Бросается в глаза склонность японских туристов путешествовать за рубежом «повзводно», день за днем следуя тесной толпой за экскурсоводом. Боясь находиться в окружении иностранцев, японцы за рубежом живут замкнутыми кланами, общаясь преимущественно между собой.