МИНИСТРЫ В ПЛЕНУ

МИНИСТРЫ В ПЛЕНУ

Карлос Шакал пытался шутить с Валентином Фернандесом Акостой — министром нефтяной промышленности родной Венесуэлы. Саудовского шейха Ахмада Заки Яма-ни террорист оскорблял, надеясь, что тот вспылит и его можно будет пристрелить. Ямани и нефтяного министра Ирана Джамшида «заказал» Карлосу руководитель НФОП доктор Хадад — за проамериканскую позицию их стран.

Карлос наслаждался происходящим и действовал с артистизмом. Он по-английски продиктовал свои требования секретарю: «К австрийским властям. Мы держим в заложниках делегатов конференции стран ОПЕК. Мы требуем читать наше коммюнике по австрийскому радио и телевидению каждые два часа, начиная с этого момента. Нам должен быть предоставлен большой автобус с занавешенными окнами, который завтра в 7 утра отвезет нас в венский аэропорт. Самолет должен быть готов принять нас на борт вместе с запожниками. Любая задержка или провокация подвергнет опасности жизнь наших заложников».

Вместо подписи значилось: «Рука арабской революции». По-французски полиглот продиктовал другое «коммюнике», суть которого выражалась в словах: «Мы сделали это, чтобы убедить Совет безопасности ООН в недопустимости присутствия сионистов в Палестине». Передать оба «документа» властям Карлос поручил секретарю конференции и одному из раненых.

Однако скоро бледный как смерть Кляйн не мог уже даже сидеть. Один из заложников с медицинским образованием предупредил Карлоса, что требуется срочная помощь. Недолго думая, Карлос вывернул наизнанку карманы раненого — конспирация! — и велел заложнику вывести Кляйна на улицу. Полицейские внизу встретили эту пару настороженно, как и предыдущую. — Вы заложник? — спросили раненого.

— No, I’m revolutionary, my name is Ange![8] — представился Кляйн по-английски, чтобы не дать определить свою национальность.

В плеске мигалок и вое сирен Кляйн умчался под усиленным полицейским конвоем. В лучшем венском госпитале опытные хирурги готовились бороться за жизнь раненого. Тем временем Карлос вел переговоры с властями через представителя Ирака Аль-Аззави. В 18.20 по австрийскому радио впервые прозвучало то, что потребовал Карлос: так весь мир узнал о происходящем.

Террористы уже были полными хозяевами положения. Спецслужбы разных стран лихорадочно обменивались информацией об их личностях и о тех, кто мог «заказать» эту неслыханную по своей дерзости и размаху операцию. Очаровательная Габи Крош-Тидеманн тоже не сидела сложа руки. Размахивая ручной гранатой и пистолетом, она орала то на одного, то на другого участника конференции:

— Молчать! Еще одно слово, и я пущу тебе пулю в лоб! Немецкие слова слетали с девичьих губ так уверенно, что высокопоставленные заложники вжимались со страхом в удобные кресла. Несмотря на молодость, Габи знала: ни в коем случае нельзя допускать разговоров — ни с заложниками, ни между заложниками. Во-первых, беседа усыпляет бдительность захватчиков, отвлекает их. Во-вторых, заложники под шумок общей болтовни могут выработать план освобождения. В-третьих, разговор помогает заложнику снять нервное напряжение, стресс.

Чтобы толпу было легче контролировать и чтобы людям хватило места для сна, Карлос Шакал освободил 35 человек. В их число попали раненые, телохранители и вообще все мужчины крепкого телосложения. Они же вынесли и оба трупа. Власти встретили известие об этом «жесте доброй воли» с громадным облегчением: оказывается, террористы вовсе не так кровожадны, как показалось с самого начала! Если их не раздражать, они больше никого не убьют.

Психологически Карлос Шакал со своей бандой вчистую переиграл австрийского федерального канцлера Бруно Крайского. Между тем в составе австрийской полиции вот уже три года существовало спецподразделение «Кобра» — оно было создано сразу после теракта против израильской олимпийской сборной в Мюнхене 5 сентября 1972 года.

Но даже мысль о штурме офиса «Тексако» не закралась в много мудрую голову 64-летнего политического интригана Крайского. Проморгав дикую акцию, Австрия опозорилась на весь мир. Если министры погибнут, на политической карьере Крайского можно смело поставить крест. Кое-как удастся смыть позор лишь в случае, если австрийцы избегут новых жертв.

Излишне говорить, что ночь в конференц-зале «Тексако» прошла неспокойно. Габи Крош-Тидеманн рычала на заложников как львица. Арабы попеременно несли вахту у взрывателей и возле окон, чтобы вовремя обнаружить штурм. Под утро иракский посредник сообщил, что Кляйна можно будет транспортировать лишь через месяц: у него повреждены поджелудочная железа и важная артерия. Ответ Карлоса был краток:

— Меня не волнует, выживет он или умрет. Мы вместе приехали сюда и вместе уедем.

Улегшиеся на пол заложники снова и снова прокручивали в уме эпизод молниеносного захвата: крики, выстрелы, кровь. Жизнь оставшихся в зале 33 человек четко разделилась на две части: одна часть была до 11.30 утра 21 декабря 1975 года, вторая часть наступила пятью минутами позже…

Наутро телекамеры снимали фантастическое зрелище. Из роскошного офиса «Тексако» вышел Карлос Шакал с автоматом. Перед ним живым щитом шагало трое нефтяных министров — богатейшие люди планеты. Следом потянулись другие заложники со связанными за спиной руками. Среди заложников виднелись увешанные взрывчаткой арабские боевики и прыщавое личико фройляйн Крош-Тидеманн с крайне свирепым выражением. Вся прилегающая к офису территория была густо оцеплена совершенно бессильной полицией.

Правительство Крайского не только не решилось бросить на штурм свою «Кобру», но и наотрез отказалось доверить штурм многоопытному спецподразделению израильского генштаба. Израильтяне настаивали на том, что психологически Карлос Шакал не является самоубийцей. Этот человек полон энергии и жизнелюбия. Он обожает женщин, деньги и славу. Такой не станет взрывать себя вместе с заложниками. Угроза взрыва — блеф. Израильтяне приводили в пример захваченный в 1972 году «Черным сентябрем» бельгийский самолет. Тогда тоже многократно звучала угроза взорвать лайнер, но в итоге борт был взят штурмом, и террористы ни разу даже не выстрелили. Однако федеральный канцлер был непреклонен:

— Мы не можем рисковать жизнями тридцати трех заложников! Мы не должны рисковать жизнями коммандос!

Крайский немного лукавил. Прежде всего он не хотел рисковать жизнями 11 человек — нефтяных министров. Цена остальных заложников была несравненно ниже.

Прохожие на улицах Вены могли полюбоваться Карлосом, который сидел в автобусе рядом с водителем и махал всем рукой. Скоро австрийское радио сообщило:

— Автобус с заложниками и террористами прибыл в аэропорт Швехат. Из автобуса все проследовали в самолет австрийской авиакомпании. Фургон скорой помощи доставил на взлетно-посадочную полосу шестого террориста, которому оказана необходимая медицинская помощь.

На аэродроме собралась толпа журналистов, и Карлос не упустил случая погарцевать перед телекамерами. Он дал целую серию блиц-интервью, пережал руки представителям австрийских властей, включая высших офицеров полиции. Взбежав по трапу, обернулся и вскинул к виску сжатый кулак:

— Да здравствует мировая революция!

В 9.00 самолет вылетел в Алжир — страну, где господствовала однопартийная диктатура Фронта национального освобождения (ФНО). Некогда ФНО вырвал колониальный Алжир из цепких рук Франции. Теперь ФНО поддерживал международный терроризм, формально — с целью уничтожить Израиль. Фактически — целью ФНО было сохранение своей власти и при отсутствии демократических свобод. Как это водится на Ближнем Востоке, необходимость диктатуры оправдывалась необходимостью сплотить нацию перед лицом «сионистской угрозы».

В полете министры ОПЕК чувствовали себя очень неуютно: в любую минуту они ожидали, что борт будет сбит израильской или американской ракетой. Зато террористы потирали руки. В эти победные часы Карлос чувствовал себя властелином Вселенной.

По прибытии в 11.30 в международный аэропорт алжирской столицы Карлое первым делом продемонстрировал террористическую взаимовыручку: отправил Ганса-Иоахима Кляйна в больницу на расписанной арабской вязью машине скорой помощи. Трогательная забота о раненом товарище романтизировала образ Карлоса, и по ходу беспрецедентного теракта миллионы людей во всем мире относились к венесуэльцу и его коллегам с нарастающей симпатией.

У трапа его встретил сам министр иностранных дел Алжира Абделазиз Боутефлика, будущий президент этой страны. Похитив министров, Карлос перешел в иное, качество — как бы встал на одну ступеньку с сильными мира сего. Однако новости оказатась не слишком утешительными. Боутефлика сообщил, что неарабские страны, чьи министры оказались заложниками, обратились к США с просьбой нанести ракетные удары по тем государствам, которые предоставят группе Карлоса убежище. И американцы, гордые своим могуществом, согласились!

С огромным неудовольствием Карлос вынужден был освободить всех неарабов. Затем он приказал экипажу лететь в Ливию. В аэропорту Триполи самолет посетил представитель 33-летнего диктатора Каддафи.

— Придется выпустить и всех остальных, — со вздохом произнес офицер. — Президент Каддафи узнал о намерениях США и Великобритании. Мы не можем подвергать себя такой опасности.

Карлос кипел от возмущения. Согласно первоначальному плану, который он разработал вместе с самим Каддафи, заложников предстояло взять в… кругосветное путешествие.