Генерал «от науки»

Генерал «от науки»

Успешное испытание первой атомной бомбы несколько успокоило Лаврентия Павловича — команда вроде подобрана подходящая, результат близок прогнозируемому. Если раньше у него были сомнения и непреходящая боязнь того, что Сталин отпустит его в Лубянские подвалы, коли, окажутся неудачными первые испытания, то теперь он слегка повеселел и уже с большим вниманием относился к ученым.

Водородная бомба больше не казалась химерой — Берия теперь хорошо понимал преимущества и выгоду нового оружия. Он, конечно, отдавал себе отчет в том, что именно ему поставят в вину недостаточное внимание к водородному оружию, если американцы тут значительно опередят СССР.

И как только Трумен огласил доктрину создания термоядерных вооружений, тут же состоялось заседание Спецкомитета во главе с Лаврентием Павловичем с конкретной повесткой: «О мероприятиях по обеспечению разработки РДС-6» — так теперь называли водородный заряд и термоядерную бомбу. Причем у слойки был добавочный индекс «с» — РДС -6с, а у «трубы» индекс «т» — РДС -6т.

В соответствии с решением Спецкомитета были изданы правительственные постановления о строительстве специального реактора на тяжелой воде по наработке трития и завода по производству лития-6.

Если выработка нужного изотопа лития встречала огромные трудности, то наработка трития была сто крат труднее. Этот безумно дорогой элемент мог изготовляться всего лишь граммами в сутки — и то взамен оружейного плутония. Дело в том, что тритий получался в мощных нейтронных потоках, которые тогда существовали только в военно-промышленном реакторе, и чтобы наработать там тритий, приходилось останавливать изготовление плутония, с которым и так в СССР было не густо. Чтобы получить килограмм трития, например, нужно было жертвовать семьюдесятью килограммами плутония, что означало потерю — как бы «недопроизводство» полутора десятка атомных бомб.

Разработку новых методик для получения лития-6 («лидочки») поручили академику Арцимовичу, а ответственным за организацию его производства стал генерал НКВД Павлов Николай Иванович, о котором академик Леонтович как-то горько пошутил, что «Павлов давно связан с наукой». При этом он имел в виду не то, что Павлов учился до войны на химфаке университета, откуда сразу пошел работать в госбезопасность, а совсем другое — быстро сделав себе карьеру в борьбе с «врагами народа», Павлов возглавил управление НКВД по Саратовской области.

А как раз в эти годы в саратовской тюрьме умирал от пыток и голода Президент АН СССР знаменитый Вавилов, также Николай Иванович.

Потом Павлов стал уполномоченным ЦК и Совмина по курчатовской лаборатории — таких надсмотрщиков вводили по всей стране на крупные предприятия, заводы, институты.

Как и его шеф — Берия, Николай Иванович был хваток, активен, кипуч. Кипучесть однажды чуть не довела его до подвала, но об этом — позже.

Павлов своей энергией и деловым напором сначала очень понравился, Сахарову и Тамму. Но, когда Николай Иванович спросил Тамма: «Что вы тут одних евреев развели?», Игорь Евгеньевич почти перестал с ним общаться.