«Я лучше пойду в баню»

«Я лучше пойду в баню»

Машу, Ваню и их маму позвали в ГУМ, на Boscos-fashion week. Их позвали поработать. Они должны были пройти по подиуму. До сих пор признанными профессионалами в этом деле считались Ваня и Маша. Они уже несколько раз делали это. Публика, по-моему, была довольна. У Вани и Маши впечатления от этих акций были более сложными.

На этот раз, когда Алена обрадовала их новой перспективой пройти по подиуму, Маша согласилась сразу, а Ваня сказал, что у него другие планы.

– Какие? – переспросил я.

– Другие, – повторил он. – Я лучше пойду в баню. По воскресеньям Ваня обычно и правда ходит в баню, так что я удивился изворотливости этого ума.

– Вы не одни пойдете, – сказала им Алена. – Меня попросили сопровождать вас на подиуме.

Ваня очень сильно удивился. Он несколько раз переспросил, правда ли это. Доверчивая Маша поверила сразу и безоговорочно, а вот Ваня долго искал в этом сообщении какой-то скрытый смысл и даже, я думаю, провокацию.

– Ты просто посидишь с нами, а потом выпустишь нас одних туда. Толкнешь и скажешь: «А теперь идите, дети, сами, вы уже взрослые», – бубнил он себе под нос вечером. – А мы выйдем, не знаем, куда идти, все перепутаем, опозоримся, все будут смеяться. Нет, я лучше пойду в баню.

А Маша, наоборот, подбадривала свою мать. Она говорила:

– Не бойся, мы тебе поможем. Мы будем держать тебя за руки.

Перед воскресным выходом была субботняя примерка. Ваня не хотел ехать и на примерку, тем более когда узнал, что по подиуму ему придется ходить два раза: в этот день демонстрировались пляжная коллекция одной в меру актуальной итальянской марки, а потом вечерняя – не в меру актуальной. Идея организаторов состояла, очевидно, в том, чтобы после показа сделать эту одежду максимально продаваемой в магазинах ГУМа. Я, зная своих детей, думал, честно говоря, как бы эффект не оказался противоположным.

Алена все-таки уговорила Ваню поехать на примерку, пообещав, что сразу после этого они пойдут есть мороженое. На примерке Ваня, казалось, увлекся бесконечным процессом переодевания.

– Так приятно, мама, переодеваться во все новое, – сказала эта сирота, лишенная обычных человеческих радостей.

В день показа дети совершенно не волновались, в отличие, разумеется, от их мамы, которая просто сходила с ума. Она несколько раз объяснила Ване и Маше, что они должны делать и в каком месте Маша должна послать публике воздушный поцелуй, а Ваня – помахать рукой. И она все время повторяла, что ноги у них не должны заплетаться. Конечно, говоря все это им, она убеждала прежде всего себя.

В воскресенье, приехав в ГУМ и зайдя в примерочную, они увидели целое производство. Десяток стилистов стояли с фенами и расческами наперевес, ожидая клиентов, таких же, как Алена, любителей, а так же, как Ваня и Маша, профессионалов.

Алену беспощадно накрасили. Грим, она говорит, был театральным, чтобы ее было видно отовсюду. Поэтому, когда после первой примерки Ваня вынудил всю эту компанию спуститься на первый этаж за мороженым, прохожие в ГУМе, увидев Алену, забывали, зачем они сюда пришли, но не потому, что она им так нравилась и они хотели запомнить ее такой.

Машу в примерочной тоже накрасили, от чего она была совершенно счастлива. То, что с ней сделали, составляет предмет наивысшего наслаждения в ее жизни. Она могла теперь до самого вечера, например, не просить купить ей жвачки «Приколись по-кислому».

Ваня недолго смотрел на то, как красят его сестру, и на то, что тут вообще делают с людьми.

– Что это за безобразие?! – крикнул он. – Что за прически?! Я уже запарился здесь, и в этом виновата ты! – Он возмущенно показал пальцем на свою мать.

Десять визажистов застыли с фенами в руках. У кого-то, рассказывала Алена, упала на пол расческа.

Детсадовское воспитание выстрелило в самый интересный момент, для которого Ваня нашел самые нужные слова.

Алена говорит, что ей было очень стыдно. Я ей верю. Ваня нашел себе стул, сел на него, сложил руки на груди и продолжил что-то бубнить уже не так громко. Он ругался еще минут пять, прежде чем Алена сказала ему, что если он не начнет делать то, что ему скажут, то сегодня точно останется без мороженого.

Этот аргумент является пока неубиваемым в отношениях между Ваней и его мамой. Ваня, продолжая бубнить, позволил надеть на себя пляжный костюм.

Потом им пришлось идти есть мороженое. Нельзя, конечно, сказать, что они давились им. Просто очень быстро съели и взяли еще. Потом еще. Потом Маша обратила внимание на то, что вся прекрасная оранжевая помада с ее губ слизана вместе с мороженым, и ужасно расстроилась.

– Быстрее пойдем и нанесем помаду еще раз, – нервно сказала она Алене. – Вставайте! Идем немедленно!

– Дай доесть-то, – беспечно сказала Алена. – Успеем.

– Нет-нет, я без губ на подиум выйти не могу, – озабоченно сказала Маша и сама пошла к эскалатору.

Пока Маше красили губы, к Ване со спины подобрался один стилист, взъерошил ему волосы и закрепил этот успех лаком. Ваня, поняв, как вероломно с ним поступили, достал меч, с которым не расстается ни на секунду (как выяснилось, и правильно делает), и успел нанести врагу разящий удар по руке, отчего та тут же распухла, и визажист был уже до конца дня свободен.

Когда начался показ и заиграла быстрая музыка, Алена сказала детям:

– Пойдете так, как будто мы «джагу-джагу» танцуем. Они знали, что она имеет в виду, и даже показали, как пойдут по подиуму.

– Здорово, – сказала Алена. – Молодцы! Я горжусь вами!

Нужно ли говорить о том, что, выйдя к публике под звуки этой музыки, и Маша с Ваней, и их мама пошли по подиуму бочком-бочком, совершенно забыли про свои воздушные поцелуи, а обратно бежали не оглядываясь, быстро и с удовольствием.

– Подарки-то дадут? – хмуро спросил Ваня.

Его во всей этой истории мучило, конечно, только одно: он понимал, в отличие от предыдущих показов, что занимается делом, которое не достойно настоящего мужчины. Он понимал это хотя бы по тому, что видел, с каким наслаждением этим делом занимается настоящая женщина – его сестра.

– Вот тебе козырек на голову дали, – сказала Алена. – Разве плохой подарок?

– А не отнимут потом? – с сомнением спросил Ваня.

– Не должны, – с таким же сомнением ответила Алена.

Козырек у него не отняли, подарили навсегда, и он ему так понравился, что Ваня даже расстался со своей любимой зеленой бейсболкой. Не навсегда, конечно.