Колыбель православия

Колыбель православия

Каждый входящий на выставку первым делом поднимал голову к гигантскому многоярусному светильнику, который когда-то был прикреплен к куполу византийской церкви. Сколько свечей должно в нем гореть? — Наверное, не одна сотня. Для византийцев он символизировал свет, исходящий от Христа.

Константинопольские храмы потрясали своим богатством и позолотой. Вообще, золото было в Византии повсюду. Мужчины и женщины носили его на запястьях, шее, даже на теле — в виде цепей, соединенных на груди тяжелыми пряжками. Но это мы видим только золото, разглядывая их ювелирные украшения. А они видели божественный свет, который и являлся смыслом византийской культуры.

Сказочным было богатство императорского дворца. О таланте украшавших его мастеров можно судить по переносной лампе в виде чаши. Обнаруженная в 1911 году, она была принята археологами за Святой Грааль. А еще в экспозиции предметов придворной жизни мне запомнились удивительно реалистичный триптих из слоновой кости и фигурка Божьей Матери в гроте из горного хрусталя. И мозаики, совсем не похожие на таковые, — из столь мелких деталей они сложены.

Это всего лишь отголоски роскоши, о которой свидетельствовал западный посол, побывавший при дворе Константина VII: «Перед императорским троном стояло дерево из позолоченной бронзы, на ветвях которого сидели золотые птицы, поющие на разные голоса, в зависимости от вида каждой. А сам трон был так необыкновенно устроен, что в один момент казался низким, а в другой — высоко поднявшимся в воздух. Охраняли его позолоченные львы, сделанные то ли из бронзы, то ли из дерева. Они стучали своими хвостами и страшно рычали, широко раскрывая пасти… Я трижды падал ниц перед императором, и лицо мое касалось пола».

Хотя Константинополь был прекрасным городом с орошаемыми парками, выложенными мозаикой площадями и высокими колоннадами, большинство его жителей ютились в крошечных квартирках разноэтажных зданий. Загородные дома тоже отличались скромностью, и лишь богачи могли позволить себе особняки с расписными стенами, хорошей мебелью и серебряную посуду, украшенную христианскими или языческими символами.

По-настоящему близко увидеть византийцев мне помогли самые простые мелочи, согретые домашним теплом. Они находились в зале, посвященном быту. Я долго дожидалась своей очереди, чтобы посмотреть на детскую кофточку с капюшоном и зашитыми на концах рукавами, а потом — на керамику и ложки, оформленные с почти современной дизайнерской выдумкой. Бог мой, эти византийцы не только страстно молились в своих храмах и устраивали крестные ходы на Пасху. Они были живыми людьми!