Часть 1 Сквозь прожитые годы

Часть 1

Сквозь прожитые годы

О «текучести» человека

В наш век – век информации можно без особого труда узнать о человеке многое. Достаточно набрать в поисковике известную фамилию, и в твоем распоряжении окажутся многочисленные сведения об этом лице, его родных и его деятельности. Но всегда ли эти сведения верные и точные?

Обо мне написано немало, там есть и правда, но огромное количество материалов написаны по заказу, тенденциозно и совсем далеки от действительности. Именно поэтому я все-таки решил рассказать о себе, вспомнить некоторые факты из своей молодости и дальнейший жизни.

В студенческие годы мне как-то несказанно повезло: на книжных развалах Кузнецкого Моста я набрел на редчайшее «Академическое собрание сочинений Л.Н. Толстого», по-моему, в 90 или даже 100 томах, изданное к столетию со дня рождения писателя. В черном матерчатом переплете, с удивительно ясной, хорошей печатью. Оно продавалось вроссыпь, и я купил те тома, в которых были опубликованы дневники писателя без цензуры и купюр. Я так увлеченно в них «вчитался», что несколько дней не мог оторваться, а потом часто перечитывал до тех пор, пока они таинственно не исчезли из моей комнаты.

Помню, меня очень поразило хлесткое определение сущности человека, данное Львом Николаевичем: «Человек – существо «текучее». Что он под этим понимал? Он был великим мастером слова. И если бы он хотел этим сказать, что человек по жизни «меняется», что он «переменчивый», «изменяющийся», то он и использовал бы соответствующее слово. «Текучесть» – свойство жидкостей (или металлов при определенных температурах). Я представил себе, как стакан воды выливается на какую-то поверхность, как вода растекается по ней, заполняя малейшие впадины, не зная ограничений, если нет препятствий.

И, кажется, до меня стал доходить смысл, заложенный в этой характеристике человека: пока есть какие-то ограничители (стекло стакана, поверхность стола), жидкость сохраняет форму того, в чем или на чем она находится, и чем сложнее сосуд, тем сложнее форма этой жидкости. Однако стоит только разрушить сосуд, сделать в нем отверстие, и жидкость стремится покинуть его и принять новую форму. Значит, человек – существо не просто «изменяющееся», «переменчивое», а он сохраняет свою форму (т. е. не меняется), если есть ограничители, и стоит только их разрушить, как больше уже ничто не может заставить человека сохранить прежнюю форму. Он меняется и приобретает иную форму, зависящую от новых ограничений. И чем их меньше, тем «разнузданнее» или «свободнее» становится человек.

Естественно, возникает вопрос: а что в жизни человека ограничивает и формирует его «текучесть»? Воспитание, законы, правила, кара за их неисполнение, награда за соблюдение – вот те ограничители, которые формируют характер и поведение человека. «Любое сравнение хромает» – говорит пословица, и она применима к нашему случаю. Жидкости бывают разными по вязкости, текучести и относительно по-разному ведут себя при разрушении сосуда.

Войны, революции, перевороты – все эти разрушители ограничений дают нам возможность увидеть истинные характеристики человеческой текучести. Заурядный воришка вдруг становится диктатором и садистом. Неприметная медсестра совершает чудеса самопожертвования. Водитель служебного автомобиля вдруг видит себя командующим армией. Малограмотный безработный превращается в инквизитора, вершителя судеб. Человеческая жизнь обесценивается. Если раньше за убийство полагался эшафот, то теперь эполеты. За ложь – не презрение, а почет. Интрига в этой ситуации сродни героизму. Простые люди тонут в море вранья и, барахтаясь, безуспешно пытаются разглядеть берег, нащупать твердую почву под ногами.

Твердой почвой под ногами людей может быть только почва правды. Только она одна, иногда жесткая, болезненная, даст возможность удержать человека от безысходного отчаяния, только она способна вывести его на правильную дорогу, дать ему верные ориентиры.

Вот почему, рассказывая о своей жизни, об отдельных ее эпизодах, я как бы исследовал для себя и для читателя «показатель своей текучести». Дело читателя – оценить, завысил я этот показатель или занизил. Я не жалел себя в своих воспоминаниях, но и «садомазохизм» никогда не был мне присущ. Такая позиция давала мне моральное право откровенно оценивать и других персонажей моей истории.

Вначале эта книга задумывалась мною как краткий перечень того, что удалось сделать за период моего руководства правительством Украины. Но по мере того, как собирался и выстраивался материал, стало ясно, что к нему нужен комментарий. Прошедшие события оживали в моей памяти, возникала необходимость поразмыслить: можно ли было сделать что-то лучше и быстрее. Мне вспомнилось, что за долгие годы я никогда не давал многим явлениям каких-либо оценок, практически не реагировал на клевету и обвинения, считая, что своим ответом я только «резонирую» и поднимаю на свой уровень фигуру клеветника. Сейчас мои товарищи упрекают меня в таком молчании. Недоумевают, почему я не защищаюсь.

Поэтому фактический материал книги стал постепенно пополняться моими комментариями и размышлениями. Безусловно, в отличие от сухого языка цифр все мои рассуждения носят субъективный характер и совершенно не претендуют на абсолютную истину. Я просто попытался ответить на многие вопросы, в том числе о своей семье, о своем жизненном пути, тем более каких только нелепостей и домыслов не распространялось моими политическими противниками. Например, что после женитьбы я взял якобы фамилию своей жены, чтобы скрыть свое еврейское происхождение. Было много и другой подобной чепухи, даже противно ее перечислять…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЧАСТЬ 21 Годы 1818—1821

Из книги Комментарий к роману Чарльза Диккенса «Посмертные записки Пиквикского клуба» автора Шпет Густав Густавович

ЧАСТЬ 21 Годы 1818—1821 Благодаря урожаю 1817 г. цены на хлеб несколько понизились, что привело к некоторому облегчению положения промышленных рабочих и временному их успокоению. Действие акта Habeas corpus было восстановлено. Но, с другой стороны, тот же фактор — снижение цен на


ЧАСТЬ 22 Годы 1822—1829

Из книги История гестапо [litres] автора Деларю Жак

ЧАСТЬ 22 Годы 1822—1829 В эти годы правительство, обновленное вхождением в его состав Роберта Пиля и Джорджа Каннинга (на место покончившего с собою Кестльри), решилось на некоторые реформы, которые частично и временно могли удовлетворить «среднее сословие». Во внешней


ЧАСТЬ 23 Годы 1830—1831

Из книги Большевики. Причины и последствия переворота 1917 года [litres] автора Улам Адам Б

ЧАСТЬ 23 Годы 1830—1831 Предыдущие годы форсированного развития промышленности привели в 1830 г. к переполнению рынка товарами и сильнейшей нужде необеспеченных классов населения. 1830 г., кроме того, был неурожайным и окончательно гибельным для мелкого землевладения. Период


Часть пятая Гестаповский ад 1940–1944 годы

Из книги Перерождение (история болезни). Книга первая. Восьмидесятые годы – 1992 год автора Кириллов Михаил Михайлович

Часть пятая Гестаповский ад 1940–1944 годы


Часть первая. Путешествие сквозь время-пространство.

Из книги Дальневосточные соседи автора Овчинников Всеволод Владимирович

Часть первая. Путешествие сквозь время-пространство. ВОПРОС: Книги, вышедшие после «Билета, который лопнул», нельзя назвать романами или повестями. Ломка формы повествования заметна уже в «Голом завтраке», но куда, к какой цели она ведет?ОТВЕТ: Трудно сказать. Думаю, роман


Часть первая «Немыслимая разлука» Историческая подоплека писем Томаса Манна Петеру Прингсхайму в годы Первой мировой войны

Из книги автора

Часть первая «Немыслимая разлука» Историческая подоплека писем Томаса Манна Петеру Прингсхайму в годы Первой мировой войны День в истории « Всего и надо, что вчитаться, – боже мой, всего и дела, что помедлить над строкою» – мудро заметил поэт, и если


Часть 1 Начало болезни Восьмидесятые годы – 18 августа 1991 г

Из книги автора

Часть 1 Начало болезни Восьмидесятые годы – 18 августа 1991 г Редкие заметки этого периода времени сохранили нестройный ряд наблюдений, которые, тем не менее, обнажали несомненные симптомы болезни общества и


Глава 35 Скользя сквозь годы

Из книги автора

Глава 35 Скользя сквозь годы Идеи Рэнд стали мощным источником тока, заставившего вращаться динамо-машину правого студенчества. На них указывал новый популярный символ – черный флаг анархии, дополненный золотым знаком доллара. Являя собой широкую отсылку к радикальному


Часть первая Тысячелетия и годы

Из книги автора

Часть первая Тысячелетия и годы Пекин пятидесятых В марте 1953 года я сошел с поезда Москва – Пекин, чтобы на семь предстоящих лет стать собственным корреспондентом «Правды» в КНР. В свои 27 лет я был тогда самым молодым советским журналистом, командированным на постоянную