Больная голова

Больная голова

С первыми лучами солнца я проснулась совершенно разбитой. Умыв опухшее лицо, я пошла к Присцилле. Обнаружив, что дом не заперт, я постучала и тихонько позвала: «Это я, Коринна, пожалуйста, открой дверь, у меня большая проблема!» Заспанная Присцилла открыла дверь и посмотрела на меня с ужасом. «Где Лкетинга?» – спросила она. С трудом сдерживая нахлынувшие слезы, я все ей рассказала. Она меня внимательно выслушала, оделась и сказала, чтобы я подождала ее здесь, а она пойдет к масаи и обо всем узнает. Через десять минут она вернулась и сообщила, что нужно подождать. Лкетинги там нет, он с масаи не ночевал и убежал в лес. Он обязательно вернется, а если нет, другие пойдут его искать. «Что он делает в лесу?» – в отчаянии спросила я. Вероятно, из-за пива и мираа у него повредилась голова. Мне нужно быть терпеливой.

Он все не возвращался. Я ушла в наш домик и стала ждать. Около десяти утра я увидела двух воинов, которые несли вконец вымотавшегося Лкетингу, подхватив под руки. Они втащили его в дом и положили на кровать. При этом они что-то бурно обсуждали, и меня жутко бесило то, что я ничего не понимаю. Он безвольно лежал на кровати, устремив неподвижный взгляд в потолок. Я заговорила с ним, но он меня даже не узнал. Он смотрел сквозь меня, пот струился по нему градом. Я не понимала, что происходит, и была близка к панике. Воины тоже не знали, что и думать. Они нашли его в лесу под деревом и сказали, что он очень буйствовал, поэтому он такой измученный. Я спросила у Присциллы, не позвать ли врача, но она ответила, что врач здесь только один, в «Дайани Бич». Он сюда не придет, нужно идти к нему, а в таком состоянии, в каком находится Лкетинга, это исключено.

Лкетинга заснул и стал бредить, рассказывая что-то о том, как на него напали львы. Он бешено размахивал руками, и воинам пришлось его держать. При виде этой картины мое сердце было готово разорваться на куски. Куда подевался мой гордый, веселый масаи? Я разрыдалась, и Присцилла стала меня ругать: «Это нехорошо. Плачут только тогда, когда кто-то умер».

Только после обеда Лкетинга пришел в себя и удивленно посмотрел на меня. Я счастливо ему улыбнулась и осторожно спросила: «Привет, милый, ты меня помнишь?» «Почему нет, Коринна?» – тихо ответил он, посмотрел на Присциллу и спросил, что случилось. Присцилла все ему рассказала. Он не мог в это поверить и лишь качал головой. Затем все ушли на работу, а я осталась с ним. Он сказал, что хочет есть, но добавил, что у него болит живот. На мой вопрос, не принести ли мне ему мяса, он ответил: «Да, хорошо». Я поспешила в мясной ларек и бегом вернулась обратно. Лкетинга спал. Через час, приготовив еду, я попыталась его разбудить. Он открыл глаза, снова посмотрел на меня безумным взглядом и грубо спросил, что мне от него нужно и кто я такая. «Я Коринна, твоя подруга», – ответила я. Он снова и снова спрашивал, кто я такая. Я пришла в отчаяние. К несчастью, Присцилла еще не вернулась с пляжа, где торговала платками-кангами. Я попросила его немного поесть. Он лишь презрительно рассмеялся и сказал, что мою еду точно есть не будет, потому что я наверняка хочу его отравить.

Я больше не могла сдержать слез. Увидев, что я плачу, он спросил, кто умер. Чтобы сохранить спокойствие, я стала молиться вслух. Наконец вернулась Присцилла, и я сразу привела ее в нашу хижину. Она тоже попыталась с ним поговорить, но ничего не добилась. Через некоторое время она сказала: «Он с ума сошел!» Многие мораны, воины, приезжая на побережье, заболевают момбасским бешенством. Наверное, его случай особенно тяжелый. Возможно, кто-то сделал его безумным. «Кто и как?» – запинаясь, спросила я, и сказала, что не верю в такие вещи. Здесь, в Африке, мне предстоит еще многое узнать, поучительно заметила Присцилла. «Мы должны ему помочь!» – взмолилась я. Ладно, сказала она, она отправит кого-нибудь на северное побережье. Там находится большой центр масаи, живущих на побережье. Их начальнику подчиняются все воины. Пусть он и решает.

В девять часов вечера к нам пришли два воина с северного побережья. Они произвели на меня не самое приятное впечатление, но я обрадовалась, что наконец-то дело сдвинется с мертвой точки. Они заговорили с Лкетингой и натерли его лоб каким-то сухим цветком с резким запахом. Разговаривая с ними, мой масаи отвечал спокойно и разумно. Я не могла в это поверить. Еще недавно он бредил, а теперь совершенно успокоился. Чтобы чем-то себя занять, я приготовила для всех чай. Ничего не понимая из их разговора, я чувствовала себя беспомощной и лишней.

Разговор троих мужчин стал таким доверительным, что они меня больше не замечали. Однако они с удовольствием выпили чаю, и я спросила, что с Лкетингой. Один из них немного говорил по-английски и объяснил, что Лкетинге плохо, что у него проблемы с головой. Возможно, это скоро пройдет, добавил он. Ему нужен покой и много пространства, поэтому они будут спать втроем в лесу, а на следующий день отвезут его на северное побережье, чтобы обо всем договориться. «Почему он не может спать здесь, со мной?» – тревожно спросила я. Я уже никому не доверяла, хотя и видела, что Лкетинге стало гораздо лучше. Они ответили, что для его крови моя близость вредна. Лкетинга согласился с ними, заявив, что, поскольку он никогда в жизни ничем подобным не болел, скорее всего, причина во мне. Я была потрясена, но мне не оставалось ничего другого, кроме как отпустить его с этими масаи.

На следующее утро они вернулись, чтобы попить чаю. Лкетинга чувствовал себя хорошо и выглядел почти как раньше. Однако воины все же настояли на том, чтобы он поехал с ними на северное побережье. Он, смеясь, согласился: «Сейчас я в порядке!» Когда я упомянула, что вечером мне нужно уехать за визой в Найроби, он ответил: нет проблем, мы поедем на северное побережье, а затем вместе в Найроби.

На северном побережье после длительных переговоров нас наконец отвели к хижине «главного». Вопреки моим ожиданиям, он оказался не таким старым и принял нас очень тепло, хотя и не мог нас видеть, потому что был слеп. Он терпеливо заговорил с Лкетингой. Не понимая ни слова, я сидела и наблюдала за происходящим. Время шло, мне нужно было торопиться, но прерывать их диалог я не решалась. Я собиралась поехать ночным автобусом, но билет следовало купить за три-четыре часа до отъезда, иначе бы мне не хватило места.

Через час главный сказал мне, чтобы я ехала без Лкетинги. В его нынешнем состоянии поездка в Найроби будет для него вредна. Они за ним присмотрят, а я должна постараться вернуться как можно скорее. Я согласилась, потому что оказалась бы совершенно беспомощной, случись что-то подобное в Найроби. Я пообещала Лкетинге, что, если все пройдет гладко, уже на следующий день вечером я поеду обратно и послезавтра утром буду здесь. Когда я садилась в автобус, Лкетинга выглядел очень грустным. Он взял мою руку и спросил, действительно ли я вернусь. Я сказала, чтобы он не беспокоился, что я приеду, а там посмотрим, что делать дальше. Если ему не станет лучше, мы сходим к врачу. Он пообещал ждать и сделать все, чтобы его состояние не ухудшилось. Матату отъехал, у меня на сердце стало тяжело. Только бы все обошлось!

Когда я купила в Момбасе билет, до отъезда оставалось еще пять часов. Проведя восемь часов в дороге, я рано утром прибыла в Найроби. Чтобы выйти из автобуса, мне пришлось ждать почти до семи утра. Сначала я выпила чаю и взяла такси до здания визового центра, потому что не знала туда дорогу. В здании царил хаос. Черные и белые посетители толкались возле окошек, каждому было что-то нужно. Я с трудом разобралась в многочисленных формулярах, которые нужно было заполнить. Разумеется, на английском! Через некоторое время я их сдала и стала ждать. Прошло не меньше трех часов, прежде чем я услышала свое имя. Я от всей души надеялась, что получу нужную печать. Женщина за стойкой внимательно посмотрела на меня и спросила, почему я хочу продлить визу еще на три месяца. Как можно спокойнее я ответила: «Потому что я еще очень многого не увидела в этой чудесной стране, и у меня еще достаточно денег, чтобы остаться на три месяца». Она раскрыла мой паспорт, нашла нужную страницу и поставила огромную печать. Я получила визу и продвинулась еще на шаг вперед! Счастливая, я заплатила необходимую сумму и вышла из этого ужасного здания. Тогда я еще не предполагала, что мне придется входить в него так часто, что я начну его ненавидеть.

Купив билет на вечерний автобус, я пошла перекусить. День близился к вечеру. Я не спала больше тридцати часов и, чтобы не заснуть, немного погуляла по Найроби.

Боясь заблудиться, я ходила только по двум улицам. В семь часов вечера в городе стемнело, и по мере того, как закрывались магазины, в барах «просыпалась» ночная жизнь. Оставаться на улице становилось опасно, встречавшиеся мне прохожие становились все более мрачными. О том, чтобы пойти в бар, не могло быть и речи, поэтому я вошла в ближайший «Макдоналдс» и просидела в нем оставшиеся два часа.

Наконец я села в автобус до Момбасы. Водитель жевал мираа. Он гнал как бешеный, и мы добрались до цели за рекордное время, оказавшись в Момбасе около четырех часов утра. Мне снова пришлось ждать, пока на северное побережье не поедет первое матату. Мне не терпелось узнать, как там Лкетинга.

В деревню масаи я приехала, когда еще не было и семи часов. Поскольку все еще спали, а чайный дом был закрыт, я стала ждать возле него, потому что не знала, в какой из хижин находится Лкетинга. В половине восьмого пришел владелец чайного дома. Я села и стала ждать чай. Он принес его мне и сразу исчез на кухне. Затем пришли несколько воинов и сели за стол. Они выглядели подавленными и молчали. Вероятно, это потому, что еще очень рано, подумала я.

В начале девятого я не выдержала и спросила хозяина, где Лкетинга. Он покачал головой и снова исчез. Через полчаса он сел за мой столик и сказал, чтобы я возвращалась на южное побережье, так как ждать его здесь бесполезно. Я удивленно спросила – почему? «Его здесь больше нет. Этой ночью он уехал домой», – объяснил мужчина. Мое сердце сжалось в комок. «Домой на южное побережье?» – наивно спросила я. «Нет, домой в Самбуру-Маралал».

В отчаянии я вскричала: «Нет, не правда! Он здесь, скажите – где он?» Два воина поднялись из-за соседнего стола, подошли ко мне и стали меня успокаивать. Бешено отбиваясь от их рук, я что есть мочи кричала по-немецки: «Проклятые хитрые подонки, вы все это спланировали!» Слезы ярости струились по моему лицу, но на этот раз мне это было совершенно безразлично.

Я была так разгневана, что мне хотелось кого-нибудь убить. Они посадили его в автобус, зная, что я приеду тем же рейсом, только в обратном направлении, в то же самое время. Где-то в пути наши автобусы пересеклись. Я не могла в это поверить. Какая подлость! Как будто они не могли подождать восемь часов! Возле чайного дома стали собираться зеваки, и я, чувствуя, что теряю над собой контроль, пулей выскочила из него. Я понимала, что они все заодно. Охваченная грустью и яростью, я вернулась на южное побережье.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Голова в колодце

Из книги Заказные преступления [Убийства, кражи, грабежи] автора Иванов Алексей Николаевич

Голова в колодце Ее обнаружила бригада минских сантехников спустя четыре дня после дикого преступления Спускаться в колодец выпало Петьке. Впрочем: ему всегда выпадало – как устроился на работу в объединение «Минскочиствод», бригадир Митрофаныч популярно объяснил –


Золотая голова на плахе…

Из книги Кто брал Рейхстаг. Герои по умолчанию... автора Ямской Николай Петрович

Золотая голова на плахе… Семьдесят лет прошло с той декабрьской ночи, когда трагически оборвалась жизнь Сергея Есенина. Но до сих пор четкого ответа на вопрос: что же произошло в пятом номере гостиницы «Англетер»? – никто не дал. С результатами частного расследования


Голова как вид личного оружия

Из книги Поймать большую рыбу автора Линч Дэвид

Голова как вид личного оружия А вот любопытное свидетельство другого, хорошо уже нам знакомого участника штурма Берлина – старшего лейтенанта Валентина Чернышева. В отличие от командира небольшого огневого взвода В. Блюмфельда, он, как начальник разведки сверхмощного


«Голова-ластик»

Из книги Окружность головы автора Новак Влодзимеж

«Голова-ластик» «Голова-ластик» — самый одухотворенный из моих фильмов. Мало кто понимает меня, когда я так говорю, но это правда.Эта картина развивалась каким-то особым путем. Я искал ключ, который помог бы мне открыть общий смысл. Конечно, некоторые эпизоды я вполне


Голова гения

Из книги Кадавр. Как тело после смерти служит науке автора Роуч Мэри

Голова гения В то время, когда Алиса с Дорой весело болтали у Чертова источника, голова их отца год как уже лежала в банке с формалином. Банка стояла на полке среди других сосудов с польскими головами в немецком Институте судебной медицины в Познани. Какой-то немецкий


9. Всего лишь голова

Из книги Записки психиатра [вариант с иллюстрациями] автора Богданович Лидия Анатольевна

9. Всего лишь голова Обезглавливание, реанимация и трансплантация головыЕсли вы действительно хотите удостовериться, что душа человека живет в его головном мозге, отрежьте человеку голову и задайте ей этот вопрос. Спрашивать нужно быстро, поскольку головной мозг,


ТЯЖЕЛО БОЛЬНАЯ

Из книги Почему мы так одеты автора Супрун Александра Ивановна


УКРАШЕННАЯ ГОЛОВА

Из книги Мои больные (сборник) автора Кириллов Михаил Михайлович

УКРАШЕННАЯ ГОЛОВА Обозревая костюм «с ног до головы», мы дошли до головных уборов. Так же, как категория «обувь» подчеркивает специфическое место ее в мире костюма, и «головные уборы» в какой-то степени стоят особняком. Нетрудно представить себе, какой ассортимент можно


Больная лейомиоматозом легких

Из книги Мэрилин Монро. Тайна смерти. Уникальное расследование автора Реймон Уильям

Больная лейомиоматозом легких Заболевание, соответствующее клинической картине лейомиоматоза легких, впервые было описано в 1937 г. L. Barrell a. J.M.Ross и в последующие 70 лет упоминалось в редких публикациях (Cornog a. oth., 1966; Кокосов А.Н. и Илькович М.М., 1984; Путов Н.В., 1998). Оно мало


Больная идиопатическим гемосидерозом легких

Из книги Легенды Львова. Том 1 автора Винничук Юрий Павлович

Больная идиопатическим гемосидерозом легких Больная А., 48 лет, поступила в клинику терапии (больница № 8 г. Саратова) весной 1995 г. Состояние ее было тяжелым. Она задыхалась, наблюдалось выраженное кровохарканье. Все это сопровождалось лихорадкой. Эти симптомы появились


Больная нервно-психической формой бронхиальной астмы

Из книги Сокровища черного ордена автора Мадер Юлиус

Больная нервно-психической формой бронхиальной астмы Я многократно смотрел в пульмонологическом отделении нашей клиники больную Ч., страдавшую приступами экспираторного удушья. В первый раз она поступила по скорой помощи с впервые возникшим удушьем прямо с улицы. Дело


Больная острым лейкозом

Из книги автора

Больная острым лейкозом Помню случай в клинике Н.С.Молчанова, когда она еще располагалась в областной ленинградской клинической больнице. В одну из палат поступила девушка необыкновенной красоты, словно бы из Эрмитажа. Мы, клинические ординаторы, все женатые, имевшие


35. Больная

Из книги автора

35. Больная Джоан Гринсон, дочь психиатра Мэрилин, прекрасно помнила ту весну 1962 года. И было отчего! Ей в то время только что исполнилось восемнадцать лет, и она была удивлена частыми посещениями актрисы. Та, следуя несколько своеобразной методике ее отца, вошла в жизнь


Голова, пришитая женскими волосами

Из книги автора

Голова, пришитая женскими волосами Правители Молдавии назывались не королями или князьями, а хозяевами. Случилось так, что во Львове перед Ратушей казнили аж трёх молдавских хозяев, которые искали в Речи Посполитой спасения, но по требованию турецкого султана нашли


Турецкая голова

Из книги автора

Турецкая голова Улица святого Марцина (Жовковская) пользовалась когда-то не очень хорошей славой. В одном из тамошних домов появлялась голова без туловища. На голове был тюрбан. Но видели эту голову только женщины.Когда-то на этом месте казнили преступников. Газета


ФАЛЬШИВОМОНЕТЧИКИ С ЭМБЛЕМОЙ «МЕРТВАЯ ГОЛОВА»

Из книги автора

ФАЛЬШИВОМОНЕТЧИКИ С ЭМБЛЕМОЙ «МЕРТВАЯ ГОЛОВА»  В сентябре 1939 года начальник гитлеровской полиции безопасности Рейнхард Гейдрих вызвал к себе Альфреда Науйокса и поручил ему весьма «деликатное» дело. Гейдрих сообщил, что службе безопасности (СД) поручено организовать