Звезда Гуса Хиддинка

Звезда Гуса Хиддинка

– У нас к вам важное дело,?– сказали мне.?– Мы члены сочинской астрономической секции Академии наук.

Когда я очнулся от своих дум, то увидел, что меня крепко держит за борт пиджака незнакомый старик в потерявшей форму соломенной шляпе с засаленной черной лентой. Прицепной галстук его съехал в сторону.

Я потряс головой, словно пытался вытрясти из ушей невидимую воду. Это был совершеннейший «пикейный жилет» из «Золотого теленка». Только в Сочи, а не в Черноморске. Гениальность Ильфа с Петровым вызвала к жизни не одно поколение фантомов.

Три колоритнейших старичка смотрели на меня надменно и в то же время просяще. Понятия не имею, как им удавалось сочетать это.

–?Нам нужен Гус Хиддинк,?– сказал самый низкий.?– Вы ведь его представитель?

В руках у него было что-то в латунной рамке, но что именно, было не видно. Может, фотография, может, что-то еще.

–?Вы астрономы,?– повторил я, убеждаясь, что не сплю.?– И вам нужен Гус Хиддинк.

–?Вы совершенно правы,?– ответили «пикейные жилеты». Точнее, ответил один, а другие кивали, подтверждая.

Я даже не спросил, зачем он им нужен. Тренировка закончилась, и Гус как раз косолапил нам навстречу.

–?Гус,?– сказал я.?– Это астрономы. Вы им нужны.

Старики поклонились. Гус поклонился в ответ. Посмотрел хитрым глазом на Бородюка с Корнеевым, но те приветственный церемониал проигнорировали. Просто стояли рядом. От Корнеева веяло холодом, он обедал на скорую руку и успел проголодаться к вечеру.

–?Мы сообщаем,?– сказал самый низкий из сочинских волхвов, принесших свои нерождественские дары,?– что решили назвать в вашу честь звезду. За заслуги перед футболом и в честь будущих побед России она теперь будет носить ваше имя.

Гус снова поклонился. Даже не дослушав перевод до конца. Прижал руку к сердцу. Я, словно юный паж, принял сертификат из его рук.

Астрономическая секция удалилась. Мы пошли в автобус.

–?Гус,?– сказал я,?– сертификат здесь отдать или в отеле?

Он посмотрел на меня и спросил:

–?Ты сам-то как думаешь?

–?Понял,?– ответил я и со спокойной совестью положил рамку с ее содержимым на автобусную полку над головой.

В огромном кабинете тренера сборной было пустынно и суетно, как в только что проданной квартире, из которой прежние владельцы вывезли вещи, а новые еще не заселились.

–?Хочешь, бери картину,?– предложил мне Женя Савин. Тогда еще переводчик, а не генменеджер.

Я посмотрел на холст. Букет сирени в вазе. И, к сожалению, не Петр Кончаловский.

Гус улетел. Навсегда. В его кабинете остались какие-то вещи, которые можно было забрать на память. Подарки, что он не захотел увезти с собой. На письменном столе лежала россыпь дисков с записями матчей. На стене висели какие-то фотографии.

Я пошел к выходу и, открывая дверь, вдруг увидел, что в корзине для мусора, практически пустой, что-то лежит. Присел, достал.

Это была официальная плакетка. На основании из красного дерева – медная пластинка. С эмблемой РФС, гравировкой и подписью Мутко. На ней было написано:

«Гус Хиддинк. Лучший тренер 2008 года»

Не знаю, кто и когда ее выбросил. Мою память о том волшебном футбольном лете.

Я положил ее в сумку и пошел к лифту. Меня ждал на обед Дима Пасынский, лучший собеседник на свете. Я показал ему находку. Он помолчал, потом поднял на меня свое породистое лицо и произнес:

–?Страна непуганых идиотов!

Дима Федоров переезжал. Новая квартира была меньше, он избавлялся от «хлама истории», как определил его сам, и подарил мне несколько раритетов – маску для фехтования, коньки и боксерские перчатки. Все – довоенное. Ну или сразупослевоенное.

Я немедленно надел маску и застрял в ней. Основательно застрял. То ли головы тогда у людей были меньше, то ли мне просто не повезло. Хорошо, что жена была рядом. Пришла на помощь.

Так у меня начала складываться отличная коллекция – настоящие спортивные атрибуты. Капитанская повязка Это’О. Та награда Хиддинка. Различные майки. Потом добавились гетра Кержакова с матча, где он побил рекорд Бесчастных. Шлепанцы Черчесова, в которых он подписал контракт с «Динамо».

Я относился к «музейчику» шуточно до тех пор, пока Андрей Гордеев, тренировавший «Анжи», не приехал в гости и не привез бутсы Роберто Карлоса мне в подарок.

Маленькие такие бутсы. Тридцать шестого размера. Я полюбовался на них и положил пакет на подоконник. Открыл вино. Эльзасский гевюрцтраминер. Были новогодние каникулы, и мы обменялись подарками. Я подарил бутылку гевюрцтраминера и что-то еще. И получил взамен вазу из «Виллероя».

На второй бутылке к нам зашел мой друг Сережа, помогающий нам ремонтировать дачу вместе с небольшой бригадой давно обрусевших молдаван. Он увидел Андрея и обалдел. Сел рядом с ним и начал спрашивать про «Анжи», про Роберто Карлоса.

Я открыл пакет и достал бутсы. Сережа взял их в руки и застыл.

–?Может, все-таки выпьешь с нами? – спросил я.

Он кивнул и сказал, что оставит машину и поедет обратно на электричке.

Все было культурно: две бутылки белого вина на пять человек, да еще и под горячее. Чай и кофе. Потом они все уехали.

Следующим днем Сережа был подавлен. На вопрос «что случилось?» он ответил, что был на таких эмоциях после встречи с Гордеевым, что пошел к друзьям-молдаванам продолжить. У тех было красное домашнее вино. Сумасшедшего вкуса, кстати – подтверждаю.

Домой его привел Вадик, плиточник. Передал жене – из рук в руки.

Та молчала. До утра.

Утром спросила в лоб, вместо приветствия:

–?Ты чего напился-то?

Она на десять лет моложе и на двадцать килограммов тяжелее. У нее крепкий характер и первый разряд по беговым лыжам. У них двое детей, и на работу в Москву она выезжает в шесть утра.

–?Я вчера был у Ильи,?– сказал он.

–?И что? Ты каждый день там.

Сережа лихорадочно соображал. Сказать, что пил с молдаванами, было нельзя – авторитет в семье мог упасть совсем до нуля. К тому же он считал, что дошел домой сам, плохо помнил окончание вечера.

–?Там гости приехали. Футбольные.

–?Какие гости?

Он хотел рассказать про Андрея, но понимал, что это не сработает. Она его не знала. Нужен был кто-то повесомее.

Он отважился:

–?Роберто Карлос!

Она меня знала, давно и хорошо. Поэтому допускала такую возможность, но сомневалась.

–?Мы выпивали. Аккуратно. Разговаривали о футболе. Разве мог я такую возможность упустить?

–?И на каком языке разговаривали?

–?На английском. Илья переводил.

Она поверила. Можно было идти и умываться. Потом завтракать.

–?Сделай мне яичницу,?– попросил он. Уже расслабленный.

Уверенный, что все прошло и грозы не будет.

Она встала, взяла сковородку. И вдруг подошла, нависла над ним, даже не думая поставить тяжелую сковороду на плиту.

–?А молдаване твои тоже с Роберто Карлосом пили?

Я подлил ему чаю. Зеленого. Притаранил из Баку целую банку – душистый до невозможности.

–?Можно я у тебя пару дней поживу? – спросил он.

Я посмотрел на него. Вздохнул. Подкаблучники – гарантия крепкой семьи. Что бы в ней ни происходило.

–?Хочешь, я тебе эти бутсы подарю? – сказал я.?– Тогда она точно поверит.

–?Не надо,?– сказал друг.?– Их же тебе привезли.

Я понимал, как непросто было ему сказать это.