Крылатый врач

Крылатый врач

Вскоре к нам пришел Джулиани. Он с ужасом посмотрел на меня, коротко переговорил со стариками и спросил, на каком я месяце. «Начало восьмого месяца», – вяло ответила я. Он сказал, что попробует связаться по радио со службой санитарной авиации. После этого он ушел, за ним ушли и старики. Осталась только мама. Я лежала в постели мокрая от пота и молилась за себя и ребенка. Больше всего на свете я хотела сохранить этого малыша. Мое счастье зависело от жизни этого крошечного создания.

Вдруг я услышала гул двигателя, не автомобильного, а от самолета. Среди ночи здесь, в деревне, появился самолет! Снаружи послышались голоса. Лкетинга вышел на улицу и вернулся очень взволнованный. Самолет! Джулиани пришел и сказал, чтобы я взяла только самое необходимое и скорее села в самолет, потому что взлетная полоса будет освещена недолго. Они помогли мне встать с кровати. Лкетинга упаковал мои вещи и дотащил меня до самолета.

На улице было светло, как днем. Джулиани зажег гигантский прожектор. Справа и слева от гладкого участка дороги сверкали факелы и керосиновые лампы. Далее путь отмечали огромные белые камни. Белый пилот помог мне забраться в самолет. Он махнул моему мужу, приглашая его на борт. Лкетинга стоял внизу и беспомощно смотрел на нас. Он хотел полететь со мной, но не мог преодолеть свой страх.

Мой бедный любимый! Я успела только крикнуть ему, чтобы он оставался здесь и следил за магазином, как дверь закрылась. Мы тронулись с места. Впервые в жизни я летела на таком маленьком самолете, но чувствовала себя в полной безопасности. Примерно через двадцать минут мы уже парили над госпиталем Вамбы. Здесь тоже все было освещено, несмотря на наличие огромной взлетной полосы. После приземления я увидела двух медсестер, поджидавших меня с креслом-каталкой. Поддерживая живот, который заметно сполз вниз, я с трудом выбралась из самолета. Меня повезли к госпиталю, и мне снова стало так тоскливо, что я разрыдалась. Не помогали даже утешительные слова медсестер, напротив, от них я зарыдала еще отчаяннее. В госпитале меня ждала швейцарская женщина-врач. Она выглядела озабоченной, но тоже попыталась меня успокоить, сказав, что все будет хорошо.

В комнате для обследований я лежала в гинекологическом кресле и ждала главного врача. Я понимала, какая я грязная, и мне было ужасно стыдно. Когда я извинилась за это, врач отмахнулся и сказал, что в данный момент у нас есть проблемы поважнее. Он осмотрел меня осторожно, без инструментов, одними руками. В ожидании приговора я не сводила с него глаз. Мне не терпелось узнать, как чувствует себя мой малыш.

Наконец он отпустил меня, подтвердив, что ребенок жив. Но для восьмого месяца он слишком маленький и слабый, и нам нужно сделать все, чтобы не допустить выкидыша, потому что ребенок лежит уже очень низко. Затем вернулась швейцарская врач и объявила диагноз: у меня тяжелая анемия из-за малярии и мне срочно нужна донорская кровь. Врач пожаловалась на то, как трудно здесь получить кровь. Консервированной крови у них очень мало, поэтому для меня возьмут кровь у донора.

При мысли о чужой крови в Африке во времена СПИДа мне стало дурно. Я испуганно спросила, проходит ли кровь необходимую проверку. Врач честно ответил, что лишь частично, потому что обыкновенно пациенты с анемией в первую очередь приводят донора из членов своей семьи, прежде чем им делают переливание крови. Здесь большинство людей умирают от малярии или ее последствия – анемии. Лишь небольшая доля консервированной крови приходит из-за границы как пожертвование миссии.

Я лежала на кресле и старалась собраться с мыслями. Кровь – это СПИД, крутилось у меня в голове. Мне стало страшно, и я запротестовала. Врач посерьезнел и уверенно сказал, что мне нужно выбирать между этой кровью и неминуемой смертью. Появилась африканская медсестра, усадила меня в кресло-каталку и отвезла в палату, где уже лежали три женщины. Сестра помогла мне раздеться и выдала больничную униформу, какую здесь носили все пациенты.

Сначала мне сделали укол, затем поставили внутривенную капельницу на левую руку. В палату вошла швейцарская врач и принесла пакетик с кровью. Ободряюще улыбаясь, она сказала, что нашла последнюю порцию швейцарской консервированной крови моей группы. До утра этого хватит. Кроме того, большинство белых медсестер готовы стать моими донорами, если их кровь мне подойдет.

Такая забота глубоко тронула меня, но я постаралась подавить слезы и поблагодарила врача. Затем она подвесила к капельнице пакетик с кровью и стала вводить иглу в мою правую руку. Укол оказался болезненным, потому что игла была очень толстая. Врачу пришлось колоть много раз, прежде чем в мою вену хлынула спасительная жидкость. Чтобы во сне я не выдернула иглы, обе мои руки привязали к кровати. Должно быть, я представляла собой очень печальное зрелище, и была рада, что моя мама не знает, как мне плохо. Я подумала, что, даже если все обойдется, я все равно никогда ей об этом не расскажу. С этой мыслью я заснула.

В шесть утра пациентов будили, чтобы измерить температуру. Я проспала всего четыре часа и была совершенно разбита. В восемь утра мне снова сделали укол, в полдень – новое переливание крови. К счастью, мне досталась консервированная кровь местных медсестер, и СПИДа можно было больше не опасаться.

Меня осмотрели после обеда: ощупали живот, послушали сердцебиение ребенка, измерили кровяное давление. Большего местные врачи сделать не могли. Я по-прежнему ничего не ела, потому что и здесь от запаха капусты мне становилось дурно. Несмотря на это, к вечеру второго дня мне стало гораздо лучше. После третьего переливания крови я почувствовала себя цветком, который полили впервые после долгой засухи. С каждым днем в мое тело возвращалась жизнь. После последнего переливания крови я впервые за долгое время посмотрелась в зеркало – и не узнала себя. Скулы резко выделялись, нос казался длинным и заостренным, а глаза – огромными и впавшими. Тонкие тусклые волосы слиплись от пота. При этом ведь я сейчас чувствую себя значительно лучше, подумала я с ужасом. Все это время я лежала и за три дня ни разу не встала с постели, так как по-прежнему была подключена к капельнице с раствором против малярии.

Медсестры были очень милы и часто заходили меня проведать. Их очень беспокоило то, что я ничего не ем. Одна медсестра была особенно заботлива. От нее веяло добротой и теплом, и это меня очень трогало. Однажды она принесла из миссии сырный сэндвич. Я так соскучилась по сыру, что с удовольствием съела бутерброд. С этого дня ко мне вернулась способность принимать твердую пищу. Теперь-то я точно выздоровлю, радостно подумала я. Моему мужу сообщили по радио, что я и ребенок идем на поправку.

Через неделю во время осмотра швейцарская врач посоветовала мне рожать в Швейцарии. Я в ужасе посмотрела на нее и спросила почему. Она сказала, что я слишком слабая и худая для восьмого месяца. Если здесь у меня нет возможности нормально питаться, велика опасность умереть во время родов от потери крови и напряжения. Кислородных аппаратов у них нет, как и инкубаторов для слабеньких младенцев. Обезболивания родов здесь не проводится из-за отсутствия соответствующих медикаментов.

Представив, как я в своем состоянии полечу в Швейцарию, я испугалась. Я знала, что у меня не хватит на это сил, и сказала об этом врачу. Мы стали искать другие варианты. За оставшиеся до родов несколько недель я должна была довести свой вес до семидесяти килограммов. Возвращаться домой мне не разрешали: из-за малярии это было очень опасно. Тогда я вспомнила о Софии в Маралале. У нее отличный дом, и она изумительно готовит. Врач одобрила этот вариант. Но прежде мне предстояло провести в больнице еще две недели.

Днем я уже почти не спала, и время тянулось мучительно долго. С соседками по палате я почти не общалась. Это были женщины самбуру, у которых было уже по нескольку детей. Некоторые попали сюда через миссию, других привезли в больницу из-за осложнений. Каждый день после обеда в госпиталь приходили посетители. Родильное отделение они своим вниманием не жаловали: рождение детей считалось женским делом. Тем временем мужья этих женщин, должно быть, развлекались с другими женами.

Постепенно я стала задумываться о том, куда пропал мой муж. Наш автомобиль уже наверняка починили, а если даже нет, он мог дойти сюда за семь часов, что для масаи не проблема. Конечно, медсестры почти каждый день передавали мне от него приветы, которые он лично приносил пастору Джулиани. Он постоянно находился в магазине и помогал юноше. В то время магазин был мне совершенно безразличен, я не хотела лишний раз себя тревожить. Но как объяснить Лкетинге, что я не вернусь домой вплоть до рождения ребенка? Я уже представляла себе, как подозрительно он на меня посмотрит.

На восьмой день он внезапно возник на пороге. Немного неуверенно, но с сияющим лицом он присел на край кровати. «Привет, Коринна, как ты и мой ребенок? Вы в порядке?» – спросил он и достал жареное мясо. Я была очень тронута. Пастор Джулиани приехал в здешнюю миссию и захватил с собой Лкетингу. Обменяться нежностями мы не могли, потому что мои соседки по палате внимательно за нами следили или расспрашивали о чем-то Лкетингу. Все равно я была счастлива его видеть и решила не говорить о том, что следующие несколько недель собираюсь провети в Маралале. Он пообещал приехать еще раз, как только починят наш автомобиль. Джулиани тоже заскочил ко мне на минутку, после чего они уехали.

Дни тянулись бесконечно, навевая на меня еще большую скуку. Единственное разнообразие в монотонное больничное существование вносили визиты медсестер и врачей. Время от времени мне приносили газеты. На второй неделе я ежедневно стала совершать небольшие прогулки вокруг госпиталя. Смотреть на тяжелобольных пациентов было невыносимо. Больше всего мне нравилось стоять у кроваток с новорожденными и радоваться скорой встрече с моим малышом. Я от всего сердца надеялась, что это будет здоровенькая девочка. Конечно, с таким отцом она будет писаная красавица. Но бывали дни, когда я начинала бояться, что от обилия медикаментов ребенок родится ненормальным.

В конце второй недели Лкетинга навестил меня еще раз. Когда он с озабоченным лицом спросил, когда я наконец вернусь домой, мне не оставалось ничего другого, кроме как сообщить ему о своих планах. Он мгновенно помрачнел и воинственно спросил: «Коринна, почему ты не возвращаешься домой? Почему хочешь остаться в Маралале, а не с мамой? Теперь ты в порядке и родишь ребенка в доме мамы!» Моим доводам он не верил. В завершение он добавил: «Теперь я знаю, у тебя, наверное, приятель в Маралале!»

Эти слова были больнее пощечины. Мне показалось, что я падаю в глубокую яму и не могу даже крикнуть. Мое молчание он принял за доказательство своей правоты. Он стал возбужденно расхаживать взад-вперед по палате и повторять: «Я не сумасшедший, Коринна, я знаю женщин!»

Вдруг в палате появилась швейцарская медсестра. Она в ужасе посмотрела сначала на меня, затем на моего мужа и спросила, что произошло. Обливаясь слезами, я все ей рассказала. Она заговорила с Лкетингой, но он смягчился лишь тогда, когда в палату привели врача и он стал что-то настойчиво ему объяснять. Лкетинга неохотно дал свое согласие, но радости я не ощущала. Он слишком больно меня оскорбил. Он ушел, и я не знала, где увижу его в следующий раз – здесь или уже в Маралале.

Медсестра еще раз подошла ко мне, и мы разговорились. Она была очень обеспокоена поведением моего мужа и тоже посоветовала рожать в Швейцарии, потому что тогда ребенок получит мою национальность. Здесь малыш станет собственностью семьи моего мужа, и без согласия отца я ничего предпринять не смогу. Я устало отмахнулась: я чувствовала, что проделать такое большое путешествие мне не хватит сил. Муж все равно не даст мне письменного разрешения на то, чтобы я, его жена, уехала из Кении сейчас, за пять недель до родов. Кроме того, я была уверена, что, когда ребенок появится на свет, Лкетинга успокоится и все станет как прежде.

Шла третья неделя моего пребывания в госпитале, а о Лкетинге ничего не было слышно. Как только появилась возможность поехать в Маралал с одним из миссионеров, я выписалась из больницы. Медсестры тепло со мной попрощались и пообещали через пастора Джулиани сообщить моему мужу о том, что теперь я в Маралале.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Ханс Лёр Врач должен разбираться в иррациональном

Из книги Нацизм и культура [Идеология и культура национал-социализма [litres] автора Моссе Джордж

Ханс Лёр Врач должен разбираться в иррациональном Мы, национал-социалисты, придерживаемся мнения, что врач, покинувший стены «храма науки» и приступивший к работе, скажем, в университетской клинике, должен, прежде всего, в должном контакте с народной общностью


Женщина-врач Анна Кошинская

Из книги Дело Кравченко автора Берберова Нина Николаевна

Женщина-врач Анна Кошинская Одетая в пестренькое летнее платье, круглолицая, молодая, Анна Кошинская начинает с ответов на вопросы, которые стали уже привычны: предупреждая мэтра Нордманна, мэтр Гейцман задает всем Ди-Пи одни и те же вопросы: где были во время немцев?


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Окончание хроники Франсес Рудольф. Пробую защититься от черной магии. Откровения Гурджиева. Профессиональный гипнотизер. Способ зажать кровеносные сосуды. Мисс Запинка покорная овца. Знакомство, которое нас спасло. Писатель, мудрый индус и врач. Тысяча благодарностей.

Из книги Мсье Гурджиев автора Повель Луи

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Окончание хроники Франсес Рудольф. Пробую защититься от черной магии. Откровения Гурджиева. Профессиональный гипнотизер. Способ зажать кровеносные сосуды. Мисс Запинка покорная овца. Знакомство, которое нас спасло. Писатель, мудрый индус и врач.


КАК ПОГИБЛА ЖЕНЩИНА-ВРАЧ ЛАНГМАН (Сорочицы). Подготовил к печати Илья Эренбург.

Из книги Черная Книга автора Антокольский Павел Григорьевич

КАК ПОГИБЛА ЖЕНЩИНА-ВРАЧ ЛАНГМАН (Сорочицы). Подготовил к печати Илья Эренбург. В Сорочицах проживала врач-гинеколог Любовь Михайловна Лангман. Она пользовалась любовью населения, и крестьянки долго скрывали ее от немцев. С ней пряталась ее дочь одиннадцати лет.Когда


Крылатый лев

Из книги Самые невероятные в мире - секс, ритуалы, обычаи автора Талалай Станислав

Крылатый лев Самая тщательно разработанная праздничная церемония в честь какого-либо человека проводится на острове Бали только после его смерти. Главная ее цель — освободить его душу, способную возрождаться и становиться другим живым существом.Усопшего обычно


Глава 4 Зубной Врач Их Императорских Величеств Сергей Сергеевич Кострицкий

Из книги Претерпевшие до конца. Судьбы царских слуг, оставшихся верными долгу и присяге автора Жук Юрий Александрович

Глава 4 Зубной Врач Их Императорских Величеств Сергей Сергеевич Кострицкий Сергей Сергеевич Кострицкий [592]родился в 1875 году в Киеве. Происходил из семьи мещан. В 1898 году окончил Университет Св. Владимира и получил диплом хирурга-одонтолога.После 1898 года вместе с семьёй


27 «Врач, который шел с ними, оказался крошечной, худенькой женщиной»

Из книги Сто суток войны автора Симонов Константин Михайлович

27 «Врач, который шел с ними, оказался крошечной, худенькой женщиной» Воспоминание об этой мимолетной встрече в лесу под Могилевом оказалось для меня впоследствии первым толчком к тому, чтобы написать «маленькую докторшу» Таню Овсянникову — одно из главных действующих


ВРАЧ — КОСМОНАВТ

Из книги Советские космонавты автора Ребров Михаил Федорович

ВРАЧ — КОСМОНАВТ Борис Борисович ЕгоровЛетчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза, доктор медицинских наук Борис Борисович Егоров. Родился в 1937 году в Москве. Член КПСС. Совершил полет в космос в 1964 году.Помните, У Льва Толстого? «Люди, как реки: вода во всех


Глава 16 Мой милый крылатый Як — хорошая машина

Из книги Защищая Родину. Летчицы Великой Отечественной автора Виноградова Любовь

Глава 16 Мой милый крылатый Як — хорошая машина В конце сентября 1942 года, измученная тревогой за судьбу матери, Катя Буданова писала любимой младшей сестре: «…Если узнаешь, что мама жива, быстрей, быстрей сообщай, а обратное не надо. Пусть я лучше буду думать, что она или,


Врач

Из книги Убийца из города абрикосов. Незнакомая Турция – о чем молчат путеводители автора Шабловский Витольд

Врач 1Отец Турок умирает в 1938 году. Спустя несколько месяцев Хикмета обвиняют в подстрекательстве солдат к бунту. Доказательство? У одного из кадетов под кроватью нашли томик его стихов. Приговор? Двадцать восемь лет тюрьмы.2Хикмет сидит в тюрьме, а в мире бушует Вторая


Эйнгорны: врач и экономист

Из книги Расставание с мифами. Разговоры со знаменитыми современниками автора Бузинов Виктор Михайлович

Эйнгорны: врач и экономист – Все это безумно интересно, я завидую тем, кто не читал Вашей книги про приключения-злоключения барона фон Тизенгаузена в стране большевиков, но размеры газетного материала, увы, ограничены, и я вынужден попросить Вас, по необходимости


Врач и купец

Из книги В поисках Эльдорадо автора Медведев Иван Анатольевич

Врач и купец Как-то раз жрецы попросили Кабеса де Ваку вылечить больных индейцев. Напрасно он уверял, что не владеет искусством врачевания. Индейцы верили в необычные возможности белого человека и просто приказали ему стать знахарем. Королевский прокурор дул на пациента,


Врач парашютно-десантного полка

Из книги Красная площадь и её окрестности автора Кириллов Михаил Михайлович

Врач парашютно-десантного полка В 1956-м году я закончил ВМА им. С.М.Кирова и был назначен младшим врачом парашютно-десантного полка в г. Рязань. Пришлось расстаться с полюбившимся Ленинградом, с академическими аудиториями, с гордым крейсером «Авророй». К тому времени я уже