II. Первые турецкие и персидские войны

Первые встречи Терцев с турками. Терцы под Азовом. Анапские походы Текелли и Гудовича. Поход Зубова в Персию. Начало постоянной службы Терцев в Закавказье. Первые подвиги

Исконными противниками Руси на Ближнем Востоке являлись два слабые ныне, но могущественные в былые времена мусульманские государства – Турция и Персия. По горло занятые боевыми делами у себя дома на Тереке, где не смолкая грохотали выстрелы то в одной, то в другой стороне, Кавказские казаки не всегда имели время и возможность принять непосредственное участие в столкновениях России с этими державами и показать свою удаль казацкую на турецких и персидских головах.

Тем не менее первое серьезное боевое знакомство Терцев с турками и подвластными им крымцами и темрюкскими черкесами произошло еще около 1593 года, когда Турция предъявила русскому послу Семену Безобразову требования принять меры против дерзости Терских казаков. Посланник писал к Царю: «Да чтоб ты, государь, унял Терских казаков, что они чинят Царя Турского людям обиду великую: приходили де к городу Темрюку и посады пожгли; и буде ты, государь, казаков Терских не уймешь и не сведешь (с Терека реки), и миру довека нельзя остаться»… (Дела Крымские, XX, 9 и 10).

Вновь встречаем мы Терцев близ Азовского моря в 1646 году, когда после беспримерного в истории, славного Азовского сидения (1641) Донских казаков, турки и крымцы грозились громить Дон, то по Цареву указу Гребенцы и Терцы под предводительством Астраханского воеводы князя Пожарского и вождя Терского войска князя Муцала Сунчалеевича Черкасского с «многими Терскими Царского Величества ратными людьми, и с Черкасскими, и с Горскими, и с Кумыцкими князи и мурзы, и с Ногайскими, и с Эдисанскими мурзы и с Татары» пришли в Черкасск, на Дон, для совместных военных действий против Крыма. 6 июля под самым Черкасском Муцалу Сунчалеевичу с Терской ратью пришлось выдержать упорный бой с неожиданно, ночною порой, напавшим многочисленным (до 10 000 человек) противником. «И учинил он» писали о том в Москву Донцы (Д.Д. I, 910), «князь Мусал с ними бой. И послыша мы тот их бой и крик, вышли мы к нему, к князю Мусалу, на выручку тотчас наспех всем войском, конные и пешие, и учинили мы с ними бой. И князь Семен Романович Пожарский пришел со всею ратью не замешкав же ни часу. И билися мы, Государь, с ними с утра и до вечера, и кровопролитие у нас, Государь, было с ними великое. И Божиею милостью, а твоим Государевым Царевым счастием, с кошу (лагерь, стан. – Примеч. ред.) мы их сбили, и многих людей побили, и языков у них побрали. А царевич (Крымский) со всеми своими людьми пошел от нас отводом с великою нуждою. И на том, Государь, бою князь Семена Романовича Пожарского ранили из лука, да письменного голову Якова Хрущова ранили ж; да и наших, Государь, казаков и князь Мусаловых узденей и Терских казаков многих переранили и коней у нас наповал многих же побили».

Затем довелось быть Гребенцам и Терцам в боях под Чигирином, в Малороссии, в 1677 году, а в 1687 и 1689 годах в походах князя Голицина на Крым. В 1695 году они снова бьются с турками под Азовом в составе русского осадного корпуса Гордона. После постройки Кизляра и заключения с Персией прочного мира на условиях перенесения русской границы с Сулака на Терек, мы видим Гребенцов, Терцев и неразлучных с ними кабардинцев под Азовом в 1736 году и с калмыкским ханом Дондуком-Омбо в Прикубанском крае, где бьются они и с татарами, и с турками, и с закубанскими черкесами (бесленеевцами и темиргоевцами), и с некрасовскими казаками (перешедшими после восстания К. Булавина на сторону Турции. – Примеч. ред.).

Во всех этих походах Терцы участвуют на случайных неопределенных началах, – в их «станицы» (отряды) собираются только лишь «кто пожелает и у кого кони есть». Со второй же половины XIX века участие Терских казаков в внешних войнах России становится более обычным и принимает более правильные формы.

В русско-турецких войнах того времени Терцам пришлось не раз побывать в турецком Закубаньи и между прочим три раза под сильной турецкой крепостью Анапой, лежавшей на берегу Черного моря между Суджаком (ныне Новороссийск) и устьями Кубани.

Первоначально на месте Анапы стоял небольшой редут, но в 1781 году турки обратили его в первоклассную крепость, настолько хорошо оборудованную, что она получила название «ключа азиатских берегов Черного моря». Первое появление русских под Анапой, в 1788 году, под предводительством генерал-аншефа Текелли, носило характер усиленной рекогносцировки и кончилось ничем. В походе под Анапу принимали деятельное участие Моздокцы, Волгцы, Терцы и Гребенцы, особенно отличившиеся в бою с турками (2 ¹/₂ тысячи) и с закубанскими черкесами (до 8000) в верховьях реки Убина, 26 сентября. Во время этого боя Терцы и Гребенцы, руководимые отважным подполковником Селим-Гиреем, племянником последнего крымского хана, разгромили черкесскую конницу и отбили в схватке неприятельское знамя.

Ранней весной следующего года генерал Бибиков попытался овладеть Анапой, но несмотря на необычайное мужество и выносливость войск, поход был крайне неудачен и отряд почти весь погиб. Однако через два года (1791) генерал Гудович, осадивший Анапу с отрядом, не превышавшим 10 000, взял ее штурмом. Не спасли Анапу ни чрезвычайно выгодные природные условия, ни образцовые оборонительные укрепления, ни огромная артиллерия, ни фанатически настроенный многочисленный гарнизон, доходивший до 15 000 человек.

Разделив отряд на четыре колонны, Гудович в полночь с 21 на 22-е июня двинул три из них на приступ, а четвертую (генерала Загряжского) поставил с противоположной стороны лагеря заслоном против нападения черкесских полчищ, оказывавших деятельную помощь осажденной крепости. В эту-то колонну и попали наши славные Терцы. Когда штурмующие уже ворвались в крепость, то 8000 черкес, высыпав из соседних горных ущелий, ударили вдруг на горсть Линейцев, стоявших впереди отряда Загряжского. Но «отменно храбрые Гребенские и Терские казаки не подались ни шагу назад», как писал об этом в своем донесении сам Гудович. Поддержанные Таганрогскими драгунами, ударившими черкесам во фланг, казаки перешли в наступление и окончательно опрокинули противника. Отдавая должное лихости казаков, Гудович о Гребенцах писал Императрице Екатерине II: «Гребенские казаки отменно храбрые, хорошо стрелять умеющие и для здешнего горского края полезны; можно оных почесть конными егерьми. Они и в прошедший поход под Анапой везде себя особливо отличали».

Через пять лет мы находим Линейцев уже на противоположной стороне Кавказа, – на побережье Каспийского моря, в Дербенте, Баку и в далекой Муганской степи, принимавшими участие в славном, но бесполезном походе графа В.И. Зубова на Персию. Еще 19 декабря 1795 года, как бы в виде авангарда, был двинут из Кизляра к Таркам и далее генерал Савельев, бывший командир Моздокского полка, с отрядом из трех родов оружия, имея в том числе более 500 Линейцев (100 Моздокцев, 100 Гребенцов, 200 Терцев и 116 человек Моздокской легионной команды). В составе главных сил Зубова было кроме того до 2000 казаков, в числе которых было 300 Гребенцов, 75 Терцев, 320 Волгцев, 300 Моздокцев и 12 казаков Легионной команды. Недолго тянулась осада Дербента, в которой особенно отличились Гребенцы и Волгцы: 10 мая крепость сдалась и графу Зубову поднесены были серебряные ключи города. 13 июня отряд уже занял Баку, и на зимовку казаки расположились в Муганской степи, на правом берегу реки Куры, через которую переправились 21 ноября. Поход этот, несмотря на сопутствовавший ему успех, оказался совершенно бесполезным, так как со вступлением на престол Императора Павла I, зимой же 1796 года, частям отряда было приказано возвратиться на Линию.

Весной 1802 года генерал-лейтенант Кнорринг, назначенный начальником Кавказского края, отправляясь в недавно присоединившуюся к России Грузию, сформировал на Линии семисотенный Сборный Линейный казачий полк, который взял с собою в виде конвоя. С этих пор началась постоянная служба Линейцев в Закавказье, где всегда находился при главном начальнике края Сборный Линейный казачий полк, численность которого колебалась между 300 и 500 казаков. Линейцы принимают после того участие во всех крупных и во множестве мелких сражений в Закавказье, причем везде и всюду отличаются с самой лучшей стороны, особенно выделяясь своей «храбростью и предприимчивостью», качествами, которые у них подметил строгий ценитель и знаток людей Ермолов. В следующем же (1803 году) сменная команда Гребенцов в 30 человек, возвращаясь из Закавказья домой, оказывает существенную поддержку генералу Тучкову в схватке его с горцами, занявшими Дарьяльское ущелье, причем спешенные Гребенцы смело и решительно атакуют засевшего в скалах противника.

В 1804 году Линейцы отличаются в бою под Эриванью, когда, одержав с чрезвычайными усилиями победу над персами, главнокомандующий князь Цицианов не решился пустить утомленные походом и битвой войска преследовать противника, между тем как Линейцы есаулы Сурков и Егоров с 30 казаками Семейного и Гребенского войска, обскакав гору, успели отрезать часть бегущей персидской армии и отбили 4 знамени и 4 фальконета (легкие орудия. – Примеч. ред.) на верблюдах.

В 1807 году Линейцы участвуют в бою под Гумрами (ныне Александрополь) 18 июня, а 4 октября они преследуют с генералом Портнягиным бежавшего из Эривани Гусейн-Кули-хана Эриванского. Через год, 17 октября 1808 года, вновь отличаются во время преследования того же Гусейн-Кули-хана в составе особого отряда подполковника Подлуцкого (200 егерей 15-го полка, 4-го эскадрона Нарвских драгун и 200 Линейцев), который доносил Гудовичу: «Весь его (хана Эриванского) лагерь и собственный его экипаж, катеров до 50-ти с вьюками, в добычу достались грузинским, шамшадильским, борчалинским и российским войскам, кои ныне все тяжело обвьючены. У казаков добычи нет никакой, потому что за ними драгунские фуктели (“рубаки”) вслед летели»…

В 1812 году мы находим Линейцев в Кахетии, где они принимают участие в усмирении восстания кахетинцев, и в Карабахе с генералом Ртищевым (в числе 350); в Хевсурии, в карательной экспедиции, и т. д. Словом, Линейцы появляются везде, сопутствуя Главной Квартире Начальника края, и все больше и больше укрепляют за собой славу лучших бойцов, превосходящих всех прочих в отваге, смелости, расторопности и сообразительности. И доныне еще приходится слышать про линейского казака полупрезрительную-полузавистливую поговорку, что он «голый, как мышь, а острый, как бритва».