…И прочее

…И прочее

Что же еще, подумает читатель. Как видим, дел у Берии было невпроворот, и вызывает удивление, как он все успевал, но этого прочего оказывается так много, что превосходит и то, что мы уже указали.

Особую роль в данной войне играло партизанское движение. Принято считать, что партизанщина была итогом деятельности горячих патриотов и носила спонтанный характер, но реально она была руководима, и руководство опять же было возложено на Берию. Хотя отмечу, что управлять всеми организованными группами, вышедшими в лес, было просто невозможно, что и было причиной того, что под маской партизан часто скрывались обыкновенные бандиты, для которых врагом являлся и немец, и местный. Совершенные ими преступления очернили и НКВД.

Существовал даже партизанский отряд имени Берии, которым руководил полковник госбезопасности Кирилл Орловский, который и может рассказать о проблемах, связанных с данным движением:

«Я родился в 1895 году в деревне Мышковичи Кировского района Могилевской области БССР. Белорус. Общее образование – среднее, партийное – высшее (окончил Комвуз народов Запада). Организатор красно-партизанских отрядов и диверсионных групп в СССР, Испании, Китае. Член ВКП(б) с 1918 года. Подполковник государственной безопасности. В Красной Армии служил с 1918 по 1920 г. В 1920 году окончил Первые Московские пехотные курсы командного состава. Звание Героя Советского Союза присвоено за активную боевую работу в тылу немецких оккупантов, в Барановичской и Пинской областях БССР.

В 1932 году за активную боевую работу в тылу белополяков правительством БССР награжден орденом Трудового Красного Знамени БССР. В 1937 г. за боевую работу в тылу армии Франко (Испания) награжден орденом Ленина и в 1943 г. присвоено звание Героя Советского Союза.

За 8-летнюю боевую и разведывательную работу в тылу противника мне приходилось нелегально свыше 70 раз переходить линию фронта и линию государственной границы с группой вооруженных своих бойцов.

Под моим руководством было уничтожено несколько десятков тысяч офицеров, помещиков, жандармов и полицейских, в то время как я потерял убитыми только 6 человек своих товарищей и несколько человек ранеными…

Командирами отрядов были: имени Кирова – т. Ботин, имени Свердлова – т. Халецкий, имени Берия – я…

Кратко об отряде имени Кирова – организовал я отряд имени Кирова исключительно из евреев, убежавших от гитлеровского расстрела. Я знал, что передо мной стоят невероятные трудности, но я не боялся этих трудностей, пошел на это лишь только потому, что все окружающие нас партизанские отряды и партизанские соединения Барановичской и Пинской областей отказывались от этих людей. Были случаи убийства их. Например, «партизаны»-антисемиты отряда Цыганкова убили 11 человек евреев, крестьяне деревни Раджаловичи Пинской области убили 17 человек евреев, «партизаны» отряда им. Щорса убили 7 человек евреев.

Когда я впервые прибыл к этим людям, то застал их невооруженными, босыми и голодными. Они заявили мне: «Мы хотим мстить Гитлеру, но не имеем возможности».

После этого я не жалел ни своих сил, ни времени для того, чтобы научить этих людей тактике партизанской борьбы с нашим общим заклятым врагом. И я должен сказать, что затраченная мною энергия не пропала даром. Казалось бы, совершенно не способные к вооруженной борьбе бывшие спекулянты, мелкие торговцы, ремесленники и др. – эти люди, желая мстить немецким извергам за пролитую народную кровь, под моим руководством за 2,5 месяца провели не менее 15 боевых операций, повседневно уничтожали телеграфно-телефонную связь противника, убивали гитлеровцев, полицейских и предателей нашей родины. Постепенно они стали не только дисциплинированными, но и смелыми как в проведении диверсий, так и при ночных переходах из одного района в другой.

Наряду с диверсионной, организационной и разведывательной работой мною повседневно велась беспощадная борьба с бандитскими настроениями к местному населению со стороны некоторых бандитских «партизанских» групп в Барановичской и Пинской областях. Этому вопросу я не мог не уделить внимание, так как в каждой деревне были случаи пьянки, мародерства, изнасилования женщин, убийства, поджога хуторов и деревень со стороны бандитских групп, которые под видом партизан систематически терроризировали местное население и тем самым компрометировали народных мстителей – партизан, запугивали и отталкивали крестьян от помощи партизанам в их борьбе.

Могу привести несколько фактов:

По приказу командира партизанской группы бывшего военнопленного, сына кулака, уроженца Калининской области Леонтьева Андрея в марте 1943 г. была сожжена деревня Новоселки Ганцевского района Пинской области (150 домов) только потому, что в деревне было 10–15 человек так называемой «самозащиты».

В результате такого бандитского поступка половина мужского населения этой деревни перешли на службу к немцам.

Отдельные партизанские группы Семенова, Пугачева и др. систематически пьянствовали, расстреливали, грабили, насиловали женщин на территории Ляховичского, Клецкого районов Барановичской области.

Поэтому виновные в этом деле бандиты по моему требованию были расстреляны в июне месяце 1943 г.

Местное белорусское население, видя в лице партизанского отряда имени Берия своих защитников не только перед немецкими оккупантами, но и перед бандитскими элементами, скрывающимися в лесу под видом партизан, оставалось этим очень довольно.

Белорусское население оказывает всемерную помощь партизанам и больше того – в Минской и Пинской областях около половины мужского взрослого населения ушло в партизаны. Конечно, в семье не без урода – со стороны населения есть и предатели… Их насчитывается не больше 2–3 %. В это же время я видел довольно большое количество латышей, кубанцев и др., служащих в карательных экспедициях и ведущих беспощадную борьбу с белорусскими партизанами.

Приведу такой факт. На железной дороге Барановичи – Минск в конце июня 1943 г. была снята охрана австрийцев, как неблагонадежная, и заменена украинцами и кубанцами.

С белорусским населением Западной Белоруссии немцы в настоящее время заигрывают, относятся к ним лучше, чем к населению восточных областей Белоруссии. Выпускается довольно много газет на белорусском, немецком, польском языках. Газеты агитируют население о том, что немцы дали им хорошую жизнь, ликвидировали колхозы, разделили землю, но ни слова не упоминается в газетах о том, что за 2 года не завезено в Белоруссию и двух вагонов промтоваров и товаров первой необходимости.

Такой продукт, как соль, местное население и партизанские отряды вынуждены употреблять в пищу вываренный раствор из одного искусственного удобрения».

Достаточно данного письма, чтобы понять, каким сложным аппаратом руководил Берия, особенно если представить, что отрядов с такими же проблемами было более чем достаточно.

Кроме того, на высоком уровне был поставлен вопрос диверсии в тылу врага. Для этого достаточно вспомнить хотя бы Кузнецова, который был внедрен в тыл немцев.

Компетенция Берии этим не исчерпывалась. Неожиданно на него была возложена сложная дипломатическая миссия. Цель этой миссии не совсем ясна, что и стало причиной того, что в 53-м и данный эпизод пополнил список обвинений изменника. Ни один шаг Берии не укрылся от взгляда обвинителей. и в каждом из них искали признаки измены.

То, что человек, каким бы преступным он ни был, не может быть полностью черным, не очень-то и смущало обвинителей. Даже у Чикатило или Джека Потрошителя можно найти положительные качества, но только не у Берии.

Что представляла собой эта миссия? Катастрофа первых дней войны вынудила Сталина сделать неординарный шаг – зондировать позицию Гитлера и начать с ним переговоры. Было ли это предложение реальным или делалось для отвода глаз, трудно сказать, но выполнение задания опять же было возложено на Берию.

Поскольку, исходя из сложившейся ситуации, прямые переговоры были немыслимы, приняли решение провести зондаж посредством общего «знакомого». Лучшим кандидатом оказался болгарский дипломат Стаменов, который одно время был послом Болгарии. Как известно, Болгария в данной войне выступала союзником Германии. Вместе с тем Стаменов близко сотрудничал с органами НКВД, и лучшую кандидатуру найти было трудно.

О предложении, сделанном Москвой, Стаменов доложил бы в Болгарию, а оттуда информация перекочевала бы в Германию. Проведение переговоров со Стаменовым было возложено на одного из лучших разведчиков Павла Судоплатова. Ему же дадим слово и предоставим выписку из докладной записки, составленной в 1953 году, после ликвидации Берия:

«№ 651.

ИЗ ОБЪЯСНИТЕЛЬНОЙ ЗАПИСКИ

П.А. СУДОПЛАТОВА

В СОВЕТ МИНИСТРОВ СССР

7 августа 1953 г.

Совершенно секретно

Докладываю о следующем известном мне факте.

Через несколько дней после вероломного нападения фашистской Германии на СССР, примерно числа 25–27 июня 1941 года, я был вызван в служебный кабинет бывшего тогда народного комиссара внутренних дел СССР Берия.

Берия сказал мне, что есть решение Советского правительства, согласно которому необходимо неофициальным путем выяснить, на каких условиях Германия согласится прекратить войну против СССР и приостановит наступление немецко-фашистских войск. Берия объяснил мне, что это решение Советского правительства имеет целью создать условия, позволяющие Советскому правительству сманеврировать и выиграть время для собирания сил. В этой связи Берия приказал мне встретиться с болгарским послом в СССР Стаменовым, который, по сведениям НКВД СССР, имел связи с немцами и был им хорошо известен[…]

Берия приказал мне поставить в беседе со Стаменовым четыре вопроса. Вопросы эти Берия перечислял, глядя в свою записную книжку, и они сводились к следующему:

1. Почему Германия, нарушив пакт о ненападении, начала войну против СССР;

2. Что Германию устроило бы, на каких условиях Германия согласна прекратить войну, что нужно для прекращения войны;

3. Устроит ли немцев передача Германии таких советских земель, как Прибалтика, Украина, Бессарабия, Буковина, Карельский перешеек;

4. Если нет, то на какие территории Германия дополнительно претендует.

Берия приказал мне, чтобы разговор со Стаменовым я вел не от имени Советского правительства, а поставил эти вопросы в процессе беседы на тему о создавшейся военной и политической обстановке и выяснил также мнение Стаменова по существу этих четырех вопросов.

Берия сказал, что смысл моего разговора со Стаменовым заключается в том, чтобы Стаменов хорошо запомнил эти четыре вопроса. Берия при этом выразил уверенность, что Стаменов сам доведет эти вопросы до сведения Германии.

Берия проинструктировал меня также и по поводу порядка организации встречи. Встреча должна была по указанию Берия состояться в ресторане «Арагви» в Москве за столиком, заранее подготовленным в общем зале ресторана.

Все эти указания я получил от Берия в его служебном кабинете в здании НКВД СССР.

После этого я ушел к себе готовиться к встрече.

Вечером этого же дня, примерно часов в 19, дежурный секретарь наркома передал мне приказание отправиться на городскую квартиру Берия.

Я подъехал к дому, в котором проживал Берия, однако в квартиру допущен не был. Берия, прогуливаясь вместе со мной по тротуару вдоль дома, в котором он жил, заглядывая в свою записную книжку, снова повторил мне четыре вопроса, которые я должен был по его приказанию задать Стаменову.

Берия напомнил мне о своем приказании: задавать эти вопросы не прямо, а в беседе на тему о создавшейся военной и политической обстановке. Второй раз здесь же Берия выразил уверенность в том, что Стаменов как человек, связанный с немцами, сообщит о заданных ему вопросах в Германию.

Берия и днем, и на этот раз строжайше предупредил меня, что об этом поручении Советского правительства я нигде, никому и никогда не должен говорить, иначе я и моя семья будут уничтожены.

Берия дал указание проследить по линии дешифровальной службы, в каком виде Стаменов пошлет сообщение по этим вопросам за границу.

Со Стаменовым у меня была договоренность, позволяющая вызвать его на встречу.

На другой день, в соответствии с полученными от Берия указаниями, я позвонил в болгарское посольство, попросил к аппарату Стаменова и условился с ним о встрече у зала Чайковского на площади Маяковского.

Встретив Стаменова, я пригласил его в машину и увез в ресторан «Арагви».

В «Арагви», в общем зале, за отдельным столиком, как это было предусмотрено инструкциями Берия, состоялся мой разговор со Стаменовым.

Разговор начался по существу создавшейся к тому времени военной и политической обстановки. Я расспрашивал Стаменова об отношении болгар к вторжению немцев в СССР, о возможной позиции в этой связи Франции, Англии и США и в процессе беседы, когда мы коснулись темы вероломного нарушения немцами пакта о ненападении, заключенного Германией с СССР, я поставил перед Стаменовым указанные выше четыре вопроса.

Все, что я говорил, Стаменов слушал внимательно, но своего мнения по поводу этих четырех вопросов не высказывал.

Стаменов старался держать себя как человек, убежденный в поражении Германии в этой войне. Быстрому продвижению немцев в первые дни войны он большого значения не придавал. Основные его высказывания сводились к тому, что силы СССР, безусловно, превосходят силы Германии и, что если даже немцы займут первое время значительные территории СССР и, может быть, даже дойдут до Волги, Германия все равно в дальнейшем потерпит поражение и будет разбита.

После встречи со Стаменовым я немедленно, в тот же вечер, доложил о ее результатах бывшему тогда наркому Берия в его служебном кабинете в здании НКВД СССР. Во время моего доклада Берия сделал какие-то записи в своей записной книжке, затем вызвал при мне машину и, сказав дежурному, что едет в ЦК, уехал.

Больше я со Стаменовым на темы, затронутые в четырех вопросах, не беседовал и вообще с ним больше не встречался. Некоторое время продолжалось наблюдение за шифрованной перепиской Стаменова. Результатов это не дало. Однако это не исключает, что Стаменов мог сообщить об этой беседе через дипломатическую почту или дипломатическую связь тех посольств и миссий, страны которых к тому времени еще не участвовали в войне.

Больше никаких указаний, связанных с этим делом или с использованием Стаменова, я не получал.

Встречался ли лично Берия со Стаменовым, мне неизвестно. Мне организация подобной встречи не поручалась.

Выполняя в июне 1941 года приказание бывшего тогда наркома Берия в отношении разговора со Стаменовым, я был твердо убежден и исходил из того, что выполняю тем самым указание партии и правительства».

Принесла ли какой-либо результат встреча и передал ли Стаменов предложение по назначению, неизвестно, но продолжения это дело не получило, если не примем во внимание тот факт, что Берия в свое время был обвинен в измене Родине.

Это обвинение, конечно же, было абсурдным. Сделанная Судоплатовым в докладной записке ремарка о том, что: «Ныне в свете фактов изменнической и предательской деятельности, вскрытых ЦК КПСС, совершенно очевидно, что Берия, тщательно маскируясь, еще тогда, в 1941 году, в самое тяжелое время для страны, стал на путь измены и пытался за спиной Советского правительства вступить в сговор с немецко-фашистскими захватчиками, стал на путь помощи врагу в расчленении СССР и порабощении советского народа немецко-фашистской Германией», это всего лишь плод фантазий Президиума.

На абсурдность данного обвинения указывает хотя бы тот факт, что Берия просто не имел никаких полномочий вести переговоры на международном уровне, поскольку противник не счел бы его соответствующей фигурой, имеющей возможность передать те или иные территории государства.

Так или иначе, эту столь деликатную миссию Сталин возложил не на Молотова, что было бы логичнее, а на Берию.

Кроме этого, Берии было поручено и менее приятное задание, далекое от норм морали. Это была депортация народов Северного Кавказа.

Не вызывает сомнения, что как явление депортация аморальна. На протяжении существования Союза произошло несколько крупных депортаций народов, в основном в Сибирь. Было переселено значительное количество населения Польши, Украины, Белоруссии, стран Прибалтики, чеченцев, ингушей и т. д. Трудно даже перечислить все народы, но если примем во внимание тот факт, что данный процесс не обошел вниманием и грузин, можем предположить, что депортация не носила национального характера, даже несмотря на то, что переселение происходило именно по национальному признаку.

Эта акция скорее носила политический характер, и население переселялось именно по политическому признаку, а не по расположению Сталина к тому или иному народу. Сталин стал руководителем огромной империи, а империя имеет отличный от других путь развития. Если так можно сказать, Сталин стал жертвой той политики, в которую ввязался. Политика же, как известно, не терпит сентиментальности.

Самой крупной депортацией являлось переселение населения Польши после ее раздела между Германией и Советским Союзом. К СССР присоединились Западная Украина и Западная Белоруссия. Кроме того к ним присоединились Прибалтийские государства. Курс, взятый Советским Союзом, мягко говоря, не пользовался поддержкой у большинства населения этих стран, и об этом хорошо было известно Сталину. Было ему известно и то, что в ближайшее время ожидалась война с Германией, и в лице недовольных он получил бы непримиримых противников. Оставлять пятую колонну Сталин не собирался.

Для империи эта часть вновь присоединенного населения представляла реальную угрозу, и для их обезвреживания Сталин решил обратиться к такому негуманному способу, каким является депортация.

Несмотря на превентивные меры, во время войны эта опасность все же сказалась, хотя на другом участке империи, на Северном Кавказе. Оккупация немцами советских территорий вовсе не была неприемлема для всего населения Союза. Народам Кавказа немцы представлялись освободителями, которые помогли бы обрести независимость. Начались восстания в Чечне и Ингушетии. Для этих народов это была освободительная борьба, в которой в качестве союзника выступала Германия. Эту борьбу народы Северного Кавказа вели в течение нескольких веков, и к тому способу, который использовал Сталин, не раз прибегало царское правительство.

Какими бы патриотическими ни были причины восстания, в глазах Советского Союза это было изменой. В такой обстановке понять политику Сталина легче. Советский Союз вел войну не на жизнь, а на смерть с Германией, восставшие же, поддержав Германию, пошли против советского строя.

Их депортация скорее походила на месть, но не нужно забывать, что даже во время депортации в 1944 году в горах действовали отряды повстанцев. Хотя нужно отметить и то, что депортация в этом вопросе не принесла ожидаемых плодов.

Мы уже указали, что депортация не имеет ничего общего с моралью, но как политическое оружие она применялась не только Сталиным. Опять же стоим перед проблемой двойного стандарта.

Факт существования прецедента не оправдывает ни одну из сторон, но показывает, насколько политизировано это оружие. Демократические страны, критикуя Сталина, забывают о том, что и у самих рыльце в пушку.

В качестве примера достаточно будет привести хотя бы США, гордящиеся своей демократичностью и гуманностью, которую им завещали отцы-основатели. При этом стараются не вспоминать о том, как изгнали индейцев из родных мест и загнали их в резервации, где большинство из них просто погибло от голода. Не было ли это депортацией? Конечно же, было, но организовано оно было более антигуманными методами, чем те, к которым прибегала даже царская Россия. Во время Второй мировой войны те же Штаты провели интернирование японцев только лишь потому, что вели войну с Японией. О вине интернированных не шло и речи. Это тоже было депортацией, главной целью которой была превенция.

В начале века Британия, захватив Южную Африку, произвела депортацию буров, и эта аморальная акция носила патриотический характер.

Несмотря на это, критикуется только преступление, совершенное Сталиным. Было ли это преступлением? Безусловно. Однако это преступление носило политический характер, а не характер мести, как это хотят представить ныне. Сталин исходил из политических интересов империи.

Что касается позиции Берии, на этот вопрос ответ дал он сам, когда недолго управлял государством. Его позиция исходила из той политики, которую он осуществлял по отношению к национальностям, тем же украинцам и прибалтам.

В данном случае Берия был исполнителем чужой воли, что подтверждается хотя бы тем, что депортации продолжались и после его ухода с поста наркома внутренних дел.

Участие Берии в этой войне не ограничилось вышесказанным. Война продолжалась, и, несмотря на решающие победы под Сталинградом и Курском, конца ее не было видно. В лице Германии мир обрел сильного противника. Для победы над ним необходимо было сплочение, а для этого новоявленным союзникам в лице СССР, США и Британии нужно было объединить усилия. Встал вопрос об открытии второго фронта, переговоры продолжались длительное время, но воз не двигался с места. Появилась необходимость встречи лидеров трех стран на высшем уровне. Исходя из своего масштаба, это был беспрецедентный случай в мировой истории.

Несмотря на важность проблемы, вопрос открытия второго фронта занимал второе место. Решить нужно было не менее, а может, и более важные проблемы – необходимо было поделить послевоенный мир. Встреча лидеров сопровождалась определенным риском, и в первую очередь необходимо было решить вопрос безопасности. Решение данного вопроса со стороны Советского Союза было возложено на Берию.

Оценить то, как справился с заданием Берия, можно хотя бы по тому, что участие его в Тегеранской конференции просто засекретили и сделали вид, что он к этому не имел никакого отношения. Показать, что Берия сделал что-либо профессионально, было неприемлемо, а поскольку конференция прошла без сучка без задоринки, оставался один выход – забыть о том, чья была в этом заслуга. Легче было сказать, что героем был Штеменко.

Кроме охраны безопасности на Берию возлагалась еще одна, более сложная и щекотливая миссия. Политические переговоры не могут основываться на порядочности и доверии. Нигде так не оправдана поговорка «Доверяй, но проверяй», как в политике. Хотя вопрос доверия слишком условен. Черчилль, Сталин и Рузвельт были союзниками, а не друзьями, хотя и дружба не имеет никакой цены в политике. Союзники же только и думали о том, как перехитрить друг друга и получить как можно больше прибыли от разрушительной войны, которая все же сулила большие политические барыши. Имидж простодушного и неопытного политика создал для себя сам Рузвельт, хотя по хитрости он не отставал ни от Сталина, ни от Черчилля.

Когда загодя знаешь, о чем думают твои политические «друзья», можешь продумать будущие шаги наперед. Несмотря на свою политическую смекалку, и Сталину не помешало бы знать, о чем думают Черчилль и Рузвельт. К счастью, Рузвельт в Тегеране согласился остановиться в советском посольстве, чем в первую очередь досадил Черчиллю. В шести комнатах, где была расположена американская делегация, были установлены прослушивающие устройства.

Не известно, принесли ли эти прослушивания какую-либо политическую выгоду Сталину, особенно если учесть, что Рузвельт вовсе не был таким простодушным, чтобы поверить в радушие хозяев.

Как бы там ни было, а итоги конференции оказались на руку именно Сталину, и он добился тех результатов, которых и ожидал.

С Тегеранской конференцией связана одна интересная история. Существует версия, что во время конференции должно было произойти покушение на тройку. В соответствии с данной версией проведение операции было возложено на известного диверсанта Отто Скорцени. Операция «Длинный прыжок» стала всемирно известной после легендарного фильма «Тегеран 43». Согласно данной версии операция провалилась благодаря профессионализму разведчиков, что еще раз указывало на профессионализм первого разведчика – Лаврентия Берии. Но нам приходится признать, что данная история легендарна в прямом смысле слова.

Проведение данной операции было невозможно хотя бы потому, что для этого у немцев просто не хватило бы времени. Как известно, место и время встречи были засекречены, и тем более они даже несколько раз менялось. Как вспоминает один из главных ее участников, Уинстон Черчилль, о месте проведения конференции ему стало известно лишь за три недели.

Если бы даже немцы узнали об этом в то же время, что и Черчилль, физически было бы невозможно сконцентрировать силы, изучить варианты и подготовить агентов на фактически вражеской территории. Вместе с тем не очень правдоподобно выглядит история раскрытия данной операции, в соответствии с которой информацию об операции получил Николай Кузнецов, который действительно был отличным разведчиком, но его ареал ограничивался Украиной, да и в звании обер-лейтенанта получить такую информацию было бы практически невозможно.

Скорее всего, мы должны признать, что это была не более чем легенда.

Опыт прослушивания «дружеских бесед», запал в душу Сталину, и у него появилось новое желание – прослушивать посольство США в СССР. Проведение данной, казалось бы, невозможной для осуществления операции опять же было возложено на Берию, который, несмотря на трудность задания, справился с ним.

Пронести жучок в посольство «левым» путем было бы невозможно, и его решили «подарить» послу Аверелу Гарриману. Для проведения этой операции, которая получила название «Златоуст», был разыгран целый спектакль.

«Златоуст» был торжественно вручен американскому послу Гарриману в феврале 1945 года, во время проходившей в Ялте Крымской конференции «большой тройки». Произошло это так…

…8 февраля В. Молотов, нарком иностранных дел, в присутствии Сталина вручил Черчиллю и Рузвельту приглашения от советских детей, приехавших в лагерь «Артек», открытие которого было назначено на 9 февраля. Расчет «малой тройки» – Сталина, Молотова и Берии сработал, как часы. Столь «важная» миссия была успешно перепоручена послам США и Великобритании в Москве Авереллу Гарриману и сэру Арчибальду Джону Кларку Керру.

И на открытии лагеря «Артек» в торжественной обстановке под звуки американского гимна «Звездное знамя», исполняемого советскими ребятишками, Гарриману был вручен огромный деревянный герб США и паспорт-сертификат!

Герб был сделан из ценных пород дерева: сандала, секвойи, слоновой пальмы, самшита, парротии персидской, красного и черного дерева, черной ольхи. Изумленный Гарриман задал вопрос: «Куда мне его девать? Где держать? Я же не могу оторвать от него глаз!» На что личный переводчик Сталина Бережков как бы невзначай дал ему совет: «Да повесьте у себя в рабочем кабинете…» Именно таким образом «Златоуст» оказался в сверхсекретном кабинете посла США. Операция «Исповедь» началась…

«Златоуст» успешно работал в течение восьми лет, за это время сменилось четыре посла, интерьер кабинета также постоянно изменялся, не менялся только герб, гипнотически действовавший на всех американских послов.

В 1953 году его рассекретил предатель, подполковник ГРУ Генштаба МО СССР Петр Попов, «сдав» «Златоуста» своему «оператору» Джорджу Кайзвальтеру.

После обнаружения «Златоуста» обескураженные американцы в течение семи лет хранили в тайне унизительное для них открытие. За это время спецслужбы Великобритании и США пытались сделать своего «Златоуста», «Сатира» и «Удобный стул», но так и не смогли повторить успех уникального устройства.

Как видим, во время войны дел у Берии было невпроворот, и перечислить все те функции, которые были возложены на него, можно только одним выражением: «…и прочее».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.