Как договаривались об обмене посольств в Москве (по не публиковавшимся ранее в широкой печати документам АВП РФ)

Как договаривались об обмене посольств в Москве (по не публиковавшимся ранее в широкой печати документам АВП РФ)

Вопрос об обмене сотрудников советского и германского посольств возник 22 июня 1941 г. в начавшейся в 5.30 утра беседе Молотова с послом Шуленбургом, который вручил ему ноту германского правительства о «принятии военных контрмер», а фактически – о начале войны против СССР. Шуленбурга сопровождал его советник и переводчик Хильгер, с советской стороны присутствовал сотрудник НКИД Гостев, сделавший запись этой беседы. Вот ее полный текст в части, касающейся выезда посольств:

«Шуленбург говорит, что он ничего не может добавить к имеющимся у него инструкциям. Он, Шуленбург, не имеет инструкций по поводу техники эвакуации сотрудников посольства и представителей различных германских фирм и учреждений. Посол просит разрешить эвакуировать германских граждан из СССР через Иран. Выезд через западную границу невозможен, так как Румыния и Финляндия совместно с Германией тоже должны выступить. Шуленбург просит к проведению эвакуации германских граждан отнестись возможно лояльнее и заверяет, что сотрудники советского посольства и советских учреждений в Германии встретят со стороны германского правительства самое лояльное отношение по части эвакуации, и просит сообщить, какое лицо будет выделено по осуществлению техники этого дела.

Тов. Молотов заявляет Шуленбургу, что поскольку к сотрудникам советского посольства и советских учреждений в Германии будет проявлено лояльное отношение, на что т. Молотов надеется, то и в части германских граждан будет проявлено такое же отношение. Для осуществления эвакуации т. Молотов обещает выделить соответствующее лицо» (АВП РФ. Ф. 06. Оп. 3. П. 1. Д. 5. Л. 12–14).

В тот же день Шуленбург пишет письмо на имя наркома иностранных дел Молотова, которое почему-то рассматривает замнаркома Вышинский (то ли выполняя поручение Молотова, то ли исполняя в тот день обязанности наркома иностранных дел, если Молотов исполнял обязанности Председателя Совнаркома). В этом письме впервые ставится вопрос о выезде из СССР германских дипломатов, представителей и граждан. Ни о каком обмене даже не упоминается. Шуленбург просит разрешения на выезд всех сотрудников посольства и германских консульств в Ленинграде, Таллине, Риге, Батуми и Владивостоке, а также представителей германской прессы и фирм, включая обслуживающий персонал и членов семей и всех германских граждан, оказавшихся на территории СССР. Он предлагает выезд через Баку в Иран и просит предоставить для этого «специальный поезд, состоящий из 6-ти спальных мягких вагонов и 2-х багажных вагонов» (АВП РФ. Ф. 82. Оп. 25. Пор. № 35. П. 89. Л. 3–4).

Письмо посла Германии в Москве графа фон Шуленбурга наркому иностранных дел В. М. Молотову от 22 июня 1941 г.

Пока неизвестно, в какой форме и как был дан ответ Шуленбургу на это его письмо, однако на следующий день, 23 июня, заведующий Центрально-Европейским отделом НКИД Павлов встретился с Шуленбургом и его советником Вальтером в здании германского посольства (скорее всего, уже взятом под охрану НКВД). Его провели в кабинет теперь уже бывшего посла, где тот, кратко выразив свои сожалении по поводу начавшихся событий, предоставил слово Вальтеру, который неделю назад был в командировке в Берлине. В своем официальном дневнике Павлов пишет об этом так:

«В Берлине в беседе с одним чиновником протокольного отдела министерства иностранных дел он, Вальтер, получил заверение, что если что-нибудь случится, то к персоналу советского посольства и торгпредства будет проявлено самое благожелательное отношение. Персонал посольства и торгпредства будет размещен в специально отведенном хорошем отеле Берлина. Будут приняты меры к обеспечению выезда в СССР всего состава торгпредства и посольства в количестве 325 человек. Будет разрешено также выехать соответствующему количеству советских приемщиков, которых насчитывается в настоящее время 700 человек. Я спросил Вальтера, что значит “соответствующее”? Он ответил, что вообще в международной практике не принято, в случае состояния войны между двумя странами, передавать другой стороне всех ее граждан. Обычно эвакуация ограничивается рамками посольства и консульств. В этот момент в разговор вмешался Шуленбург и заявил, что в данном случае речь идет о приемщиках – советских гражданах, которые были командированы в Германию и которых нельзя считать частными лицами. Он, Шуленбург, будет ходатайствовать о выезде из Германии всех находящихся там приемщиков. Я заметил, что приемщики – это те же сотрудники торгпредства и, следовательно, они также подлежат эвакуации. Вальтер начал говорить, что это небольшой вопрос. Он уверен, что все приемщики, вероятно, будут выпущены (почему-то выезду приемщиков уделено особое внимание, о выезде экипажей советских судов, например, даже не упоминается).

Германское посольство в свою очередь просит о том, чтобы было разрешено выехать в Германию 70 германским гражданам, представителям германских фирм, находящимся в Ленинграде; 30 германским гражданам, транзитным пассажирам, которые были задержаны вчера на Ярославском вокзале; 32 германским гражданам, которые находятся в пути в транссибирском экспрессе, и еще некоторым германским гражданам. Шуленбург подтвердил еще раз, что он будет ходатайствовать, чтобы в обмен на 150–160 указанных Вальтером германских граждан были выпущены все 700 человек советских приемщиков. Далее Шуленбург спросил, куда предположено выпроводить германское посольство, и сказал, что “советское посольство и торгпредство будут, очевидно, доставлены на турецкую границу”. Шуленбург заявил, что важно согласовать время прибытия на границу советского и германского посольства.

Я ответил, что я не знаю порядка выезда посольств. Шуленбург спросил, имеем ли мы связь с нашим посольством в Берлине. Я ответил отрицательно. Шуленбург сказал, что, как мне известно, они здесь в Москве тоже не имеют связи с Берлином. Затем Вальтер заявил, что сейчас печатаются списки тех лиц, о выезде которых ходатайствует посольство. Эти списки он передаст через охрану в НКИД… Вальтер подчеркнул, что в списках указаны только те лица, которые по германскому праву считаются германскими гражданами… Шуленбург просил назначить представителей НКИД и НКВД, которые могли бы сопровождать персонал германского посольства в пути следования. Желательно было бы, чтобы эти люди имели достаточно высокий ранг. В этом случае для сопровождения Советского посольства и торгпредства в пути будут также назначены соответствующие чины от министерства иностранных дел и гестапо…

Я ответил, что все эти пожелания посольства будут рассмотрены благожелательно и с должным вниманием. В свою очередь мы надеемся на подобное же отношение со стороны германского правительства к нашей колонии в Германии.

Вальтер и Шуленбург поблагодарили меня и заверили, что в Берлине будет обеспечено самое благожелательное отношение к нашей колонии. Далее Шуленбург сказал, что, по указанию Берлина, он должен был передать защиту германских интересов в СССР болгарскому посланнику, но тот не является, возможно, потому, что Болгария порвала отношения с СССР, о чем он, Шуленбург, не знает[130]. Поэтому Шуленбург принял решение передать заботу о зданиях посольства, а также различные другие поручения иранскому посольству в Москве. Для этой цели Шуленбург просил разрешить иранскому послу в Москве посетить германское посольство.

Я ответил Шуленбургу, что эту просьбу я доложу тов. Вышинскому.

В заключение беседы Шуленбург просил передать самые добрые пожелания тов. Молотову В. М., заявил, что он не повинен в событиях настоящего времени. Прощаясь, Шуленбург прослезился.

Следует отметить, что все сотрудники германского посольства, с которыми я виделся в момент посещения посольства, в том числе Шуленбург и Вальтер, производили впечатление подавленных и испуганных людей.

При беседе присутствовал сотрудник НКГБ т. Космаков» (АВП РФ. Ф. 06. Оп. 3. П. 13. Д. 148. Л. 121–125).

А вот еще один архивный документ – отчет заведующего Центрально-Европейским отделом Павлова заместителю наркома Лозовскому о выполнении намеченного плана вывоза германских посольства, консульств, представительств и всех немецких граждан из Москвы.

«Тов. Лозовскому С. А.

Справка об эвакуации персонала быв. германского посольства в Москве.

1) Сотрудники германского посольства были интернированы 23 июня во второй половине дня и были заранее об этом предупреждены.

2) 24 июня германская колония в Москве была отправлена из Москвы в окрестности Костромы. Персонал посольства и прочие германские граждане были размещены в доме отдыха Костромского Льнокомбината, одном из лучших домов отдыха в г. Костроме. Им было предоставлено 3 двухэтажных дома, кухня с обслуживающим персоналом, питание по нормам дома отдыха. Дом отдыха был обнесен досчатым забором с парой ниток колючей проволоки наверху, и были приняты соответствующие меры к охране персонала быв. германского посольства. Во время пребывания немцев в г. Костроме для медобслуживания был прикреплен врач – заведующий поликлиникой НКВД в г. Костроме. Врач производил ежедневный обход и, кроме того, его можно было вызвать, в случае необходимости, в любое время.

3) 28 июля[131] немцам сообщили о том, что они будут доставлены в Ленинакан. Перевозка немцев из Костромы в г. Ленинакан осуществлялась в поезде, состоявшем из одного международного, одного мягкого и 3 жестких чистых хороших вагонов. Были предоставлены постельные принадлежности. В пути от Костромы до Москвы немцев кормили за государственный счет, а от Москвы до Ленинакана они приобретали продукты за свой счет. Продукты как по ассортименту, так и по количеству предоставлялись в полном соответствии с заявками Шуленбурга, Хильгера и Вальтера. Распределение полученных от обслуживающего персонала по этим заявкам продуктов производили Шуленбург, Вальтер и Хильгер. Кроме того, утром, в обед и вечером из вагона-буфета по вагонам подавались холодные закуски, также в неограниченном количестве.

4) Всякие прогулки на стоянках были невозможны, так как поезд стоял на станциях только 3–4 минуты.

5) В Ленинакане для немцев был организован горячий обед. Жалоб на обед не было, наоборот, были получены лишь похвальные отзывы.

6) Шуленбург ежедневно получал советские газеты.

7) В Ленинакане в распоряжение немцев были предоставлены 3 врача-специалиста, которые производили ежедневный обход эшелона.

8) Следует отметить, что немцам была предоставлена возможность взять с собой личный багаж в неограниченном количестве. Кроме 300 чемоданов личного багажа, были погружены в 2 пульмановских вагона и прочие вещи, в количестве 470 мест, принадлежавшие сотрудникам быв. германского посольства. Таким образом, весь персонал посольства прибыл в Германию со всеми принадлежавшими ему вещами.

9) В пути следования от Ленинакана до Москвы[132] Шуленбург и остальные немецкие дипломаты никаких претензий не заявляли. В Ленинакане Шуленбург, Типпельскирх и Кестринг выразили благодарность за проявленное к ним отношение.

исх. № 75-ЦЕ

27/VII-41 г.

(Павлов)»

(АВП РФ. Ф. 06. Оп. 3. П. 13. Д. 148. Л. 121–125).

Описание этих же событий с точки зрения немецкой стороны (дневник германского посольства с 22 июня по 24 июля) приведено (с купюрами) в ранее упоминавшейся книге Кегеля («чудом сохранился!»). Вот отрывки из этого дневника:

«[22 июня] 5.25 утра. Граф фон дер Шуленбург вместе с Хильгером отправляется в Кремль, чтобы исполнить последнее поручение… Тем временем советник фон Вальтер разбудил болгарского посланника и попросил его приехать в посольство… 6.10 утра. Возвратился посол. Молотов принял переданное ему сообщение. О начале военных действий ему, конечно, было известно… Тем временем приехал болгарский посланник. Его подробно знакомят с поручением выполнять обязанности представителя интересов Германии… Телефон все еще работает. Выходы из посольства еще не перекрыты, можно беспрепятственно передвигаться по городу… 13 часов. Вальтер поехал на вокзал, чтобы встретить прибывающих с сибирским экспрессом германских граждан. К сожалению, уже поздно, перрон оцеплен, 30 человек арестовано. 19 часов… в канцелярии посольства собралось не менее 118 человек. Никому не разрешается выходить из посольства…

23 июня, 0.30. Неожиданно раздается звонок. Дежурный работник НКВД требует список всех, кто находится в здании посольства… 20.45. Секретариат посольства заканчивает работу; все пишут списки, которые наконец передаются властям…

24 июня… 19.00. Прибыл майор из Народного комиссариата внутренних дел[133] и сообщает послу, что в 20.00 к посольству подойдут автомашины за людьми. Имеется в виду отвезти их в Кострому на Волге и разместить в доме отдыха… 20.00. Начинается погрузка багажа. Каждый берет с собой самые необходимые вещи… В больших легковых автомобилях Народного комиссариата внутренних дел сотрудники посольства под сильной охраной едут через весь город к Ярославскому вокзалу… 21 час. На Ярославском вокзале, откуда отправляются поезда на Восток, нас ожидает небольшой специальный состав с неудобными зелеными пассажирскими вагонами… Для посла и сопровождающих его лиц приготовлен мягкий вагон, однако без белья и иных удобств. Остальные размещаются на голых деревянных лавках… Очевидно, считают, что нам не нужно не только белье, но и еда и питье. Поезд затемнен, т. е. свет не горит.

25 июня, 11.00. Прибыли в Ярославль. Из слов начальника поезда, майора ГПУ, следует, что дальше мы пока не поедем, поскольку должны пропустить несколько эшелонов с важными грузами. 20.00. Мы все еще стоим в открытом поле недалеко от Ярославля. Наконец-то наша охрана соблаговолила накормить нас. Раздают хлеб и колбасу, разносят в ведрах чай…

26 июня, 3.00. Неожиданно поезд трогается… неторопливо, примерно еще три часа катится по русской равнине. 6.00. Остановка у временной платформы. Станция, судя по всему, находится лишь в стадии строительства. Вдали виднеются два больших деревянных дома и красная кирпичная водонапорная башня. Все это похоже на дом отдыха. У железнодорожного полотна стоят легковые автомобили и автобусы. Легковые автомобили предусмотрены для посла, посланника фон Типпельскирха, советника Хильгера и его жены. Багаж кладут в грузовики… Недолго идем пешком, затем первый, потом второй деревянный забор с колючей проволокой.

28 июня. Перед завтраком кое-кто выходит на зарядку. Во время завтрака узнаем приятную новость: открывается магазин, в котором можно купить мыло, сигареты, спички и т. д. … 22.45. Слышен шум моторов, открываются ворота, и из автомашин выходят приехавшие из Ленинграда…

29 июня. Посол обращается к коменданту с просьбой сообщить через свое руководство болгарскому посланнику в Москве о прибытии немецких сотрудников из Ленинграда и потребовать ускорения перевода в лагерь сотрудников консульств в Риге и Таллине…

1 июля, 9.00. Майор объявляет, что в 10 часов мы трогаемся в путь… первая цель нашего путешествия – опять Москва, где посла посетит посланник Болгарии…

2 июля. Прибыли в Москву, на Курский вокзал. 6.00. Прибыл болгарский посланник Стаменов… Его сопровождает заведующий отделом Наркомата иностранных дел Васюков (зав. отделом прибалтийских стран. – А. О.), который поедет с нами дальше… Болгарин сообщает, что мы едем в Ленинакан, где 5 июля в 18.00 должен состояться обмен… 9.00. Поезд трогается в южном направлении. Мы начинаем понемногу устраиваться, готовясь к долгому путешествию… В одной из бесед майор сообщает, что в Москве к поезду прицепили еще два вагона с немцами. Об этом ни Стаменов, ни Васюков не обмолвились ни словом. Переход в эти вагоны строжайше запрещен. По обе стороны наших вагонов стоят вооруженные работники ГПУ; кроме того, еще один работник находится в коридоре… В прицепленных вагонах оказались транзитники и технический персонал посольства, который нам пришлось оставить в Москве.

3 июля, 3.00. Прибыли в Харьков. Полное затемнение. Во время стоянки у вокзала у всех открытых дверей – часовые с примкнутыми штыками. Под гимнастерками заметны кобуры с револьверами… Поезд в полной темноте отправляется дальше. 6.30. Рассвело… Проходя по вагонам, Вальтер заметил, что к поезду прицеплен вагон-ресторан, в котором находится около 40 сопровождавших нас сотрудников ГПУ… 16.00. Поезд прибыл к Азовскому морю…

10 июля, 10.00. Ленинакан…» [39. Гл. «Старый дневник»].

Здесь необходимо прервать цитирование посольского дневника и привести еще один документ, обнаруженный мной в АВП РФ. Эту телеграмму представителю НКИД СССР в эшелоне германского посольства Васюкову послал в Ленинакан генеральный секретарь НКИД СССР Соболев. А фактически это телеграмма бывшему послу Германии Шуленбургу от болгарского посланника Стаменова, представляющего в Москве интересы Германии:

«Телеграмма. Ленинакан Уполномоченному НКИД Васюкову. Передайте Шуленбургу: “…Правительство Германии представило поименные списки, в которых фигурируют 134 германских подданных… сейчас идет проверка этих списков. Некоторые из германских подданных не фигурируют в списках Правительства Союза СССР.

Правительство Союза СССР утверждает, что по спискам, получаемым от посла Деканозова, советской группе не хватает 99 человек, т. е. в нее не включены 99 человек из находящихся в Германии советских граждан. Согласно последнему предложению Правительства СССР германская группа будет эвакуирована через Ленинакан, германское консульство во Владивостоке в составе четырех человек через станцию Пограничная на советско-манчьжурской границе и другие два транзитных пассажира через Артык на советско-иранской границе. Так как турецкое правительство указало, что не может транспортировать свыше трехсот человек в день, то правительство Союза ССР сделало предложение начать эвакуацию сегодня или завтра одиннадцатого июля с тем, чтобы германская и советская группы, прибывшие уже на границу, были эвакуированы в течение трех дней в порядке эвакуации примерно одной трети состава каждой группы.

Ответ на это предложение мною еще не получен. Болгарский посланник Стаменов»[134].

Отправитель: Народный Комиссариат Иностранных Дел.

10 июля 1941 г. п/п (Соболев)»

(АВП РФ. Ф. 82. Оп. 25. П. 35. Д. 89. Л. 76–77).

А теперь продолжим прерванный текст посольского дневника:

«…10 июля, 10.00. Ленинакан. Васюков сообщает нам, что в советском посольстве в Берлине недосчитывают 99 человек (это он прочитал вышеприведенную телеграмму, в которой указано, что пока немцы не согласятся передать еще 99 советских граждан, среди которых, возможно, должен быть и Яков Джугашвили, никакого обмена не будет. – А. О.). Васюков чрезвычайно раздражен. Надежды на скорый выезд из Советского Союза убывают… 11.00. К стоящему на соседнем пути поезду подходит группа людей. Среди них есть незнакомые нам иностранцы. Ведение переговоров об обмене поручено турку Шемзадину, который в 1936 году был секретарем посольства Турции в Москве. Посла приглашают в вагон-ресторан на переговоры. Возвратившись, он сообщает, что должен написать декларацию – заявление о своей готовности выехать за границу – и передать список всех лиц, которые будут его сопровождать. 12.30. Декларация и список готовы. Забрав его, турок уезжает. 13.00. Советский майор предлагает всем, кто имеет дипломатические паспорта, дающие право на выезд без проверки, забрать свои вещи из багажного вагона. Это уже первые серьезные признаки подготовки к отъезду…

12 июля, 23.00. Ламле, который предъявляет на таможне последний багаж, сообщают, что досмотр заканчивается, поскольку для этого больше нет времени. Багаж пропускают без контроля. Неужели мы завтра тронемся в путь? …

13 июля, 9.55. Поезд медленно трогается от вокзала в Ленинакане. Наконец-то! 10.20. Мы прибыли на границу. Стоим и ждем. 12.30. Посла приглашают в вагон-ресторан, где сидят Васюков и сотрудники НКВД. Васюков и турок подготовили протокол о передаче людей. Посол еще раз проходит по вагонам, чтобы проверить, все ли на месте. Протокол подписывается (значит, где-то он есть и его надо искать. – А. О.), затем поезд двигается. Через несколько минут Васюков и сотрудники НКВД сходят с поезда. Они идут вдоль вагонов. Мы медленно едем мимо них… (В этом месте в книге Кегеля сделан перерыв до 24 июля. О дате пересечения границы и дате обмена – ни слова. Абсолютно ничего не сказано о том, что происходило в течение 11 дней. – А. О.)

24 июля. Около 7 часов утра. Мы проехали Линц. Ровно месяц тому назад мы выехали из Москвы. Наступил последний день нашего путешествия… Около 20 часов длинный специальный поезд прибывает к платформе Ангальтского вокзала Берлина…» [39. Гл. «Старый дневник»].

Данный текст является ознакомительным фрагментом.