Московский международный

Московский международный

Когда на III Всесоюзном съезде было высказано пожелание о проведении международного турнира, то многие делегаты лишь скептически улыбались: настолько невероятной казалась сама эта мысль.

Однако Исполбюро под руководством Крыленко энергично принялось за дело. Поскольку советские мастера, за исключением Боголюбова и Селезнева, почти не имели опыта международных встреч, было решено отправить на турнир в Баден-Баден П. Романовского. Его не отпустили со службы, и он был заменен И. Рабиновичем. На этом турнире победил Алехин, Боголюбов был четвертым, а Рабинович взял седьмой приз, опередив таких известных шахматистов, как Э. Грюнфельд, А. Нимцович, Р. Рети, Р. Шпильман. Результат И. Рабиновича показывал, что советские мастера могут с успехом соревноваться с западными.

Но возникла другая, чисто политическая проблема. В 1923 году в Гамбурге был создан Шахинтерн — Рабочий шахматный интернационал, международное объединение рабочих-шахматистов, стоящее на платформе классовой борьбы и международного рабочего движения. В уставе Шахинтерна был пункт, запрещающий встречи ее членов с представителями буржуазных шахматных организаций. А поездка И. Рабиновича и готовящийся международный турнир прямо противоречили этому пункту устава.

Исполбюро находит выход из такой, прямо скажем, щекотливой ситуации. Оно принимает весьма пространное специальное постановление «По поводу участия шахматистов СССР в международных турнирах». Вот несколько выдержек из него. Во-первых, Исполбюро «признает органическое участие в них для себя, как пролетарской организации, принципиально недопустимым. Всесоюзная шахматно-шашечная секция не может рассматривать свою работу и шахматное движение СССР вне связи с рабочим движением вообще, а следовательно, и с принципиальными воззрениями и взглядами руководящих рабочих революционных организаций на их отношение к буржуазии». «Всесоюзная шахматная секция не усматривает поэтому никаких оснований для отступления от этих принципов. В силу этого Всесоюзная шахматная секция еще в октябре прошлого года оставила без ответа переданное ей товарищем Вайнштейном и адресованное в б. Всероссийский шахматный союз приглашение вступить в члены Международного шахматного союза, образовавшегося в конце прошлого года во Франции. В силу тех же оснований Всесоюзная шахматная секция приостановила готовившийся в конце прошлого года матч московской организации с Ригой, поскольку Латвийский шахматный союз был возглавлен латвийским министром и вся организация представляла собой типичную буржуазную организацию».

«В силу изложенного, Всесоюзная шахсекция считает нецелесообразным и политически вредным органическое вхождение в какой-либо международный буржуазный союз и систематическое и постоянное участие в международных шахматных состязаниях».

«Это не значит, однако, что Всесоюзная шахсекция считает для себя принципиально недопустимым такое участие всегда и при всех условиях, даже тогда, когда это может быть политически выгодно для рабочего движения вообще и шахматного движения среди рабочих СССР в частности. Принципы рабочего движения и существо тактики рабочего класса в отношении своих классовых врагов заключались всегда не в том, чтобы отговариваться от них, а в том, чтобы бороться против них и бить их».

«Шахсекция считает, что в известных условиях участие рабочих шахматистов в буржуазных состязаниях было бы политически выгодным, поскольку сплачивало бы рабочих вокруг идеи классовой солидарности и противопоставлении себя, как класса, буржуазии.

С этой точки зрения шахсекция считала бы в известных условиях возможным участие шахматной пролетарской организации в международных турнирах с тем, чтобы победой над буржуазными мастерами поднять в среде пролетарских масс уважение к себе и веру в свои силы и молодые дарования».

«Буржуазная культура, в том числе шахматная, богаче молодой культуры рабочего класса, и заимствовать от нее все, что можно, — эта обязанность шахсекции, как и обязанность всякой иной пролетарской организации в отношении всякой другой области культуры. Вот почему шахсекция считала возможным пригласить в феврале прошлого года в СССР д-ра Ласкера, считает вполне возможным, приемлемым, допустимым, целесообразным устройство у себя в СССР своими силами международного шахматного турнира с участием лучших шахматных талантов, считает, наконец, возможным в отдельных случаях и отдельные состязания-матчи наиболее мощных из своих организаций с буржуазными организациями и участие отдельных своих членов в международных турнирах с целью поднять квалификацию мастеров, помочь им взять у буржуазных мастеров то, чего еще не хватает им самим. Шахсекция ставит в этом отношении для членов своих организаций только одно условие: обязательное предварительное обращение в шахсекцию и ее предварительное согласие».

После такого убедительного «доказательства» возможности, приемлемости, допустимости, целесообразности устройства в СССР международного турнира можно было приступить к его организации. Несколько позже Крыленко от имени Всесоюзной шахсекции направил в Международную шахматную федерацию (ФИДЕ) ответ на приглашение принять участие в ее очередном съезде.

В этом ответе, в частности, говорилось следующее:

«Так как § 2 пункт 4 Вашего устава указывает на то, что Междун. шахм. союз „абсолютно нейтрален в вопросах международной и национальной политики“, в то время как Всесоюзная шахсекция ВСФК не только не нейтральна в этих вопросах, но и вполне определенно стоит на платформе международной пролетарской борьбы и рабочего движения — Всесоюзная шахсекция ВСФК считает для себя неприемлемым вхождение в Межд. шахм. союз и участие в его конгрессах».

Немало воды утекло, прежде чем позиция Всесоюзной шахсекции по отношению к ФИДЕ изменилась.

Оправдав идеологически идею проведения международного турнира, Исполбюро приступило к ее осуществлению. Во-первых, нужны были деньги, и деньги немалые. Только Крыленко мог решить такой вопрос. Ему удалось добиться, чтобы Совнарком выделил на проведение международного турнира 30 тысяч рублей, что примерно соответствовало ста двадцати тысячам долларов. Это позволило пригласить таких шахматных звезд, как чемпион мира X. Р. Капабланка и экс-чемпиона мира Эм. Ласкер. К ним присоединились Ф. Маршалл (США), С. Тартаковер и А. Рубинштейн (Польша), Р. Рети (Чехословакия), Э. Грюнфельд и Р. Шпильман (Австрия), Ф. Ейтс (Англия), Ф. Земиш (Германия). С советской стороны в турнире участвовали чемпион СССР Е. Боголюбов, семь других призеров IV чемпионата страны, бывшего отборочным соревнованием, — Г. Левенфиш, И. Рабинович, Б. Берлинский, Ф. Дуз-Хотимирский, С. Готгильф, А. Ильин-Женевский, П. Романовский и победитель еще одного отборочного турнира Н. Зубарев. К ним был добавлен Ф. Богатырчук, из-за занятости на работе не сумевший принять участие в отборе. К иностранцам прибавился молодой мексиканский мастер К. Торре, который сообщил в Оргкомитет, что хочет принять участие в турнире и готов приехать за собственный счет. Возникает вопрос — почему не был приглашен А. Алехин, в то время сильнейший российский шахматист с мировым именем. Позднее объясняли это его враждебным отношением к Советской России. Однако в конце 30-х годов я видел в редакции газеты «64» письмо Алехина Н. Григорьеву, в котором тот сам просил не присылать ему приглашения, потому что он все равно не сможет участвовать в этом турнире. Не знаю, куда потом делось это письмо.

Надо сказать, что в то время у иностранцев было самое смутное представление о нашей стране. Как свидетельствует В. Еремеев, Грюнфельд прибыл в Москву с чемоданом, полным банок мясных консервов, застраховав себя от возможного голода. А Торре, не имея представления о климате России, прибыл без пальто и головного убора, в то время как в Москве в ноябре был уже трескучий мороз. Как писал Еремеев, «быстро усадив К. Торре в машину, я отвез его в гостиницу и оттуда же по телефону рассказал обо всем Н. В. Крыленко, который попросил меня тотчас свести Торре в лучший магазин и купить ему шубу на меху и шапку. Так и пришлось сделать. Торре был в восторге».

Международный турнир вызвал в Москве шахматный бум. Как отмечал на старте турнира Тартаковер, «такого наплыва посетителей, такого необычайного интереса к нашему искусству нигде и никогда еще не встречалось. Ежедневно толпятся в помещении турнира по тысяче человек, в то время как еще почти столько же ждут очереди у дверей. И все это — настоящие энтузиасты шахмат».

Во всех общественных местах только и было разговора, что о турнире. Были выпущены галстуки «а-ля Капабланка», шахматные запонки и заколки для галстуков, носовые платки и носки в клетку и многое другое. «Совкино» поставило небольшой комедийный фильм «Шахматная горячка», в котором одну из ролей сыграл Капабланка. В этом фильме хорошо переданы напряженная атмосфера турнира и всеобщее увлечение шахматами. Как я уже говорил, турнир закончился сенсационной победой Боголюбова, опередившего и Ласкера (второе место), и Капабланку (третье). Хорошо себя проявили и два других российских шахматиста — Романовский разделил 7-8-й призы с Рети, а Ильин-Женевский, одержавший сенсационную победу над Капабланкой, разделил 9-10-й призы с Грюнфельдом. Удовлетворительно сыграл Богатырчук, занявший последнее призовое место. Он набрал 50 % очков, опередив Рубинштейна и Шпильмана. У остальных россиян были только отдельные успехи. Так Берлинский победил Капабланку и Рубинштейна, Левенфиш — Ласкера.

Подводя итоги турнира, Тартаковер писал: «Рабочая Россия смело встала на шахматном поприще во главе всех остальных стран, и от нее самой зависит удержать за собой эту идейную и фактическую гегемонию шахматной культуры.

Итак, то, что никакие торговые или иные договоры так быстро не смогли сделать, шахматные маэстро, благодаря почину Всесоюзной Секции, дали толчок к мирному сближению между Россией и Западной Европой (да и Америкой!), толчок, основанный на том уважении и даже восхищении, которым проникнут весь цивилизованный мир к шахматному празднику человечества, устроенному в Москве правительством Советской России».

Иностранная шахматная печать отмечала в первую очередь мощную поддержку государства, приравнявшего шахматы к другим видам искусства, и что это не могло не содействовать огромному подъему шахматной жизни в России. Как пророчески было написано в «Deutsche Schachzeitung», «Турнир показал, что в настоящее время Россия занимает в шахматном мире первое место, что там повсюду нарождаются новые силы и что звание чемпиона мира рано или поздно должно достаться русскому».

Волна интереса к шахматам, поднятая в стране во время турнира, не иссякла. Повсюду рождались шахматные кружки, проводились различные соревнования. Знаменательно, что «Шахматная горячка» особенно заразила молодежь, и в первом массовом турнире, организованном газетой «Комсомольская правда», число участников превысило 10 тысяч.

С турниром 1925 года косвенно связана и одна история, которую много позднее мне поведал известный конферансье М. Н. Гаркави, кстати, большой любитель шахмат, не пропускавший ни одного сколь-нибудь крупного шахматного состязания.

— Иду я как-то во время турнира по Тверской, — рассказывал Михаил Наумович, — и встречаю одного из участников этого соревнования Г. Я. Левенфиша.

После взаимных приветствий Григорий Яковлевич объяснил, что на турнире свободный от игры день, и он спешит в «Националь». Там его ждут Ласкер и Шпильман. И тут же спросил:

— А вы ненароком не играете в бридж. Нам не хватает четвертого.

— Бридж мне был незнаком, — продолжал Гаркави, — но я неплохо играл в преферанс и слышал, что эти карточные игры близки друг к другу. К тому же перспектива познакомиться с великими шахматистами выглядела очень соблазнительной.

— А была не была, — решил я, — чем черт не шутит. — И скромно сказал:

— Немного.

— Отлично, — обрадовался Левенфиш. И вместе с ним мы отправились в «Националь».

После того, как Григорий Яковлевич представил меня Ласкеру и Шпильману, мы, не тратя времени, сели за ломберный столик.

Однако игра продолжалась недолго. Как только наступила моя очередь хода и я выложил свою карту, Ласкер, внимательно посмотрев сначала на нее, затем на меня, сложил свои карты на стол и произнес:

— С этим юношей я никогда больше не буду играть в бридж!

Мне пришлось извиниться и признаться, что играть в бридж я в действительности не умею, но уж очень сильно было желание познакомиться с великими шахматистами. Ласкер рассмеялся, инцидент был исчерпан.

А Гаркави потом не раз с гордостью рассказывал, как он играл в бридж с самим Ласкером!