Глава 1 Таиланд и моя деревня в Исаане

Глава 1

Таиланд и моя деревня в Исаане

Там, где все началось

Бонтах родилась девочкой в безнадежно бедной семье, проживающей в маленькой, простой и тихой деревне на юго-востоке Таиланда, а именно в Бон Йонежалум, Тамбоон Нонгсаноох, Ампхур Бонталик, в провинции Убон Ратчатхани. На западе про ее дом сказали бы, что он убогий или первобытный: четыре маленькие стены, гнилой пол и ветхая крыша. Везде были дыры, через которые можно было видеть появляющиеся на небе звезды или чувствовать, как падают капли дождя во время ливня. Эта однокомнатная лачуга с полуразрушенными стенами всего лишь служила убежищем от палящего солнца, удушающей влажности и тропических ливней.

Из мебели было только несколько сломанных шкафчиков из ротанга и изношенные подушки. Туалетом была дыра в земле, окруженная четырьмя ветхими стенами. Вместо душа была кадка с водой, куда можно было залезть по плечи и поливаться водой из ковшика. Как и многие бедные деревни в этой части мира, в Бан Йонежалум были грязные дороги, неразвитая инфраструктура, не соответствующая требованиям школьная система, никакой деятельности для детей и тем более условий, чтобы играть или просто быть «детьми». Такой была ее деревня в одной из беднейших провинций северо-востока Таиланда, известной как Исаан.

Контраст между Бан Йонежалум и оставшейся территорией Таиланда был особенно заметен в сезон дождей или засухи. В засуху Исаан давал много листвы и бедный урожай, а во время дождей потопы смывали все на своем пути и как результат — опять маленький урожай. Так, деревенские улицы на северо-востоке обычно покрыты толстым слоем коричневой пыли, а ее жители страдают от безжалостного жара тропического солнца и влажности тропического климата.

Похожий на бабушку мясник в ленивой дремоте, в дневную жару

Рынок Исаана

Продавцы ищут тень от жаркого солнца под рваным навесом

Напротив, тайские деревни центрального региона страны утопают в сочной зелени, покрывающей долины, уходящие в даль, насколько может видеть глаз. Листва на вершинах деревьев искрится золотистыми оттенками, как будто солнце поцеловало ее, а тянущиеся, покрытые листьями ветви внизу насквозь промокают от летних дождей и имеют ослепительный изумрудный цвет.

Исаан не сильно изменился с того момента, как Бонтах открыла свои широкие карие глаза с длинными шелковыми ресницами, сделала свой первый крошечный вздох и пустила первую слезу. Десятилетние мальчишки все еще ездили на своих мотоциклах, которые были в два раза старше их, детали которых были скручены ржавой проволокой и электрическими проводами, а сальные части были зачищены от грязи. Ее младшие братья и сестры сидели спереди и сзади, держась или протягивая свои маленькие ручки. Слышался постоянный гул моторов мотоциклов, на которых можно было увидеть всю семью и собаку. Широко расставив ноги, вся семья держались друг за дружку, а выхлопные трубы оставляли волну темного дыма. Другой постоянный, но более тихий шум доносился от фермерской колымаги — трехколесной повозки с прицепом, крепко прикрепленным к покрышкам. Когда проезжала эта современная версия буйвола, по всей улице было слышно громыхание его колес. Это было что-то среднее между трактором и повозкой, и вся эта конструкция служила для того, чтобы перевозить с полей рис и другие продукты в сезон урожая, когда работа была завершена.

Простой буйвол был символом нашего северо-востока и одним из самых ценных животных у фермеров. Это неприхотливое животное могло носить тяжести и питаться высокой зеленой травой, растущей неподалеку от рисовых полей. Буйвол мог быть частью стада, а мог работать один. Это могущественное создание, стержень фермерского производства, вскоре был вытеснен машиной. Запах дизельного топлива, смешанного со зловонием фермерских животных пропитывал воздух.

Почтенный Тук-тук

Детство Бонтах

В тайских деревнях родители часто уезжали в большие города, Бангкок или Чиангмай на заработки. Дети оставались с бабушкой. Родители Бонтах были не исключением. Они переехали в Бангкок, а дети были вынуждены оставаться в однокомнатной лачуге с бабушкой и дедушкой с материнской стороны. У ее отца не было выбора, работы в деревне всегда не хватало, и он накопил много долгов. Годом раньше, в первый год их фермерства они вырастили огромный урожай арбузов. На следующий год они заняли денег на покупку инсектицидов и удобрения, чтобы увеличить урожай, но год был очень неудачным, ничего не уродилось, и они все потеряли. Из-за непредсказуемых климатических условий на северо-востоке, фермеры нередко страдают от тяжелых сельскохозяйственных потерь, которые ведут к обременительным финансовым обязательствам. Часто эти потери со временем приводят их к разорению.

Родители Бонтах жили и работали в Бангкоке большую часть своей жизни, иногда отец оставался работать там один. Бонтах не часто видела их, потому что цена на билет и расстояние в 500 миль препятствовали их приезду, за исключением праздников или каких-то непредвиденных событий. Она всегда чувствовала себя ненужной и нелюбимой всеми, кроме своего отца. Она терпела бесчисленные оскорбления. Когда она чувствовала себя опустошенной, она писала только своему отцу; снова и снова. Он был единственным человеком, с кем она могла поделиться переживаниями, и он один гордился ее успехами.

Однажды Сомпхан приехал один в Бангкок, он спал несколько ночей на лавке на автобусной остановке Хуаломпонг, пока искал работу. Через несколько дней он устроился на работу на металлургический завод около порта Сапхан Круенгтхеп. Проработав два дня, он потерял палец, используя тяжелое оборудование. Он сразу же поехал в больницу, но врачи не смогли пришить палец, но даже если бы они смогли, он не мог себе позволить оплатить хирургическую операцию. Его компания сказала ему, что как только он оплатит медицинские услуги, они ему тут же возместят все. Кроме того они пообещали ему оплатить те дни, когда он не выходил на работу из-за несчастного случая. Вместо этого, ему не возместили ни медицинские издержки, ни выдали заработной платы за пропущенные дни — это было общей практикой на тайских предприятиях — и тогда и сейчас.

Из-за крайней нищеты и безысходной денежной нужды в семье, Сомпхан решил, что у него нет другого выбора, как продолжать работать на металлургическом заводе. Его история не отличалась от историй миллионов мужчин и женщин, мальчиков и девочек, многие из которых уже в 12 лет покинули нищие семьи в поисках лучшей жизни. Они ищут работу вдалеке от своих домов, чтобы заработать деньги для повышения уровня жизни своих семей. Бангкок больше привлекает работников из деревни, чем Чиангмай или заманчивые и соблазнительные туристические курорты, так как дает больше возможностей устроиться на работу. Сомпхан никогда не забывал про свою семью, постоянно писал им письма. Позвонить он им не мог, так как в деревне не было ни одного телефона, но даже если бы телефон существовал, он бы не смог этого сделать из-за постоянной нужды. Именно безденежье помешало ему восстановить палец, даже если такая операция была возможна.

Отец Бонтах был добрым и очень любил свою семью, поэтому никогда не отказывался от работы. Приехав впервые в Бангкок, Бонтах рыдала, сидя на бордюре тротуара. То ли она родилась трудным ребенком, то ли стала им после многочисленных избиений, но она постоянно чувствовала себя нежеланной и абсолютно нелюбимой. Кроме того, она была первым ребенком в семье и иногда единственным ребенком, которого били за провинности, которых она часто не совершала.

Бесконечная работа без надежды на будущее

Каждый день она вставала с криком петухов — в 5 часов утра. Вероятно, это не очень-то отличалась от утра многих американских детей, живущих на ферме, но на этом вся схожесть заканчивалась. Ее дом на сваях имел полуразрушенные стены с дырами в досках, через которые можно было видеть кудахтающих кур, которые как будто находились в комнате вместе с ее спавшими братьями и сестрами. Почти сразу после того, как она просыпалась, она шла на работу, даже намного раньше, чем это было, когда она ходила в школу.

Иногда она ходила со дедом в горы охотиться. Они выращивали достаточно риса, чтобы прокормиться, у них были куры и буйволы. Бонтах работала очень усердно; иногда ей помогал брат. В ее обязанности входило следить за делянкой, которая у них была, и за животными. Как и у многих детей в провинции, у нее было очень мало игрушек. И так как они были относительно изолированы от «большого города» и современной жизни, в целом, то о некоторых игрушках они и в помине не знали. В любом случае у нее совсем не было времени играть, так как нескончаемые дела были взвалены на ее крошечные плечики, потому что она была старшей дочерью.

В обычные выходные, работа по сбору дров, бамбука, чили и выпасу буйволов была на плечах у Бонтах. Сестры были слишком юными, чтобы помогать ей. Время от времени ей помогали Банья и Саи, но никогда Иинг — она избегала любой работы, которая пачкала руки. Единственной заботой, которую взял на себя Банья, было таскать тележку и водный бачок к колонке, чтоб набрать воды для всей семьи. По дороге к колонке, Бонтах толкала бачок, а Банья ехал рядом. На обратном пути, Банья толкал уже бачок, наполненный водой, а Бонтах ехала рядом на велосипеде. Однажды они разбили бачок, и бабушка их сильно наказала. Их никогда еще так сильно не били за столь изнурительную работу. Но когда что-то случилось со старым бачком, виновными оказались они. И Бонтах всегда страдала от жестокого наказания.

Жизнь в постоянной тревоге

Бонтах всегда была способна что-то сделать, но никогда не делала этого в одиночку. Часто они с друзьями приходили к храму, чтобы воровать манго с деревьев — это было одно из самых любимых занятий. Она была очень проворной, и в то время как другие наблюдали за монахами, она залазила на дерево, чтобы набрать манго. Однажды, когда она забралась на самую верхушку дерева и протянула руку к душистому фрукту, прибежал монах и прогнал ее друзей. К счастью, он ее не заметил. Она забралась настолько высоко, что ему пришлось смотреть прямо вверх. Она очень долго ждала, а ее сердце билось все сильнее и сильнее. Немного погодя, он вернулся в храм. Она взяла добытое нечестным путем сокровище и вернулась домой. Она не могла прийти с пустыми руками после пережитого, ведь она рисковала жизнью, да и само по себе восхитительное, терпкое манго было лакомством на северо-востоке Таиланда, особенно, когда его смешивали с чили, солью и сахаром.

В один из многих тоскливых дней, Бонтах понесла папину черепаху к монахам на благословение. Жители в деревне не держали черепах и тем более их не благословляли, но тогда это ей казалось очень хорошей идеей. Так, она взяла черепаху и пошла в храм к монахам. После благословения она положила черепаху в ров, который был вокруг храма, она подумала, что черепахе понравится играть в воде. Когда она вернулась, она нашла ее неподвижной. Тогда, она взяла палочку и пододвинула питомца обратно к воде. Когда она ее взяла на руки, она поняла, что черепаха мертва. «Хорошенькое дельце сотворили с ней монахи» подумала она. «Вода во рве была настолько грязной, что отравила ее». Своей семье она сказала, что черепаха просто уползла из дома, и может быть, когда-нибудь вернется.

В 6 лет Бонтах стала ходить в школу. В будние дни она проходила три километра, чтоб дойти до школы: обычно это занимало около 40 минут. После школы она немного играла со своими друзьями, а затем отправлялась домой. Школьный автобус не доставлял их до дома, так как дороги были очень плохими. Дети из беднейших семей были вынуждены ходить пешком из-за ужасных дорог в их районе. Для тайских деревень ничего необычного не было в том, что школы находились за 7–8 километров от дома. По дороге домой, хоть в сильный дождь или под палящим солнцем, она всегда доставала манго, банан или папайю; так, ее сестры получали небольшой паек, у них было немного денег от продажи этих плодов с рынка. Несмотря на то, что им было всего по три годика, они всегда бежали навстречу с криками «Бонтах, Бонтах», ждали ее с нетерпением и горячо обнимали. Они визжали от удовольствия так, что слюнки текли из уголков их рта.

Бонтах очень нравилось в школе, и она хорошо училась, даже, когда у нее было не все в порядке. Однажды учитель попросил ее продолжить обучение в школе, так как ему казалось, что она может справиться с учебой. К сожалению, у мамы Бонтах были совсем другие мысли по этому поводу. Только ее брат мог позволить себе учиться. Она и ее сестры не были такими счастливчиками. Она пошла на работу не столько для того, чтобы обеспечивать мать, сколько обеспечить своих сестер всем необходимым к школе. Это было одним из правил в «ценностях семьи в Исаане», распространенное во всех деревенских семьях северо-востока Таиланда. Мальчики всегда стоят на первом месте. Если и есть дополнительные деньги для обучения или просто для покупки подарков, то мальчики обычно — единственные получатели, как например, случай с велосипедом у Баньи. Девочкам часто отказывают во всем. Это обычное дело в тайском обществе, особенно в провинциях.

Когда Бонтах было 8 лет, она попросила маму купить новые туфли: единственные старые были слишком маленькими, в дырах и натирали ноги. Ответ матери был: «Это не моя проблема». Конечно, для Баньи мать нашла деньги купить обувь, но не для Бонтах. Она была слишком маленькой, чтобы понять, что как дочь, она мало ценилась.

Когда мальчишки в школе издевались над девочками, Бонтах била их со всей силы и убегала — единственное, что она могла сделать. Она всегда приходила на помощь неудачникам и защищала их. Ее «противостояние» не привлекало друзей, хотя девочки всегда были рады, когда она их защищала. Учителя знали, что она была «трудным» и бесконтрольным ребенком. Но они никогда этого не понимали. Они не знали, как справиться с ней и помочь.

Когда родители уехали в Бангкок, ей было 10 лет. До этого, она очень хорошо училась в школе, но как только отец уехал, она лишилась защиты, и ее молодая жизнь начала рушиться. Проблемы в школе стали результатом ее страданий и боли дома.

Дядя побил ее за плохое поведение. Казалось, что всем взрослым в семье доставляло удовольствие ругать ее и бить прутьями. Чем больше ее наказывали, тем больше она вела себя импульсивно и противостояла, воруя или ломая вещи Баньи. Она очень ревниво относилась к своему брату. Будучи единственным сыном в семье, ему одному часто доставались нормальные детские игрушки.

Бонтах с рождения хотела быть свободной, но семье такая «свобода» наказывалась. Правда была в том, что для нее никогда не было места в доме, даже если она делала всё, что от нее требовали. Конечно, она пыталась, но только поначалу. Она не справлялась со своими чувствами от злости и безысходности, найдя для себя самой простую цель для издевательств, учительскую дочку — Бонтах воровала ее книги, рвала рисунки и при любой возможности мешала ее успехам. Она хотела, чтобы кто-нибудь почувствовал ее страдания и боль, просыпающиеся в любой момент ее жизни.

Учитель музыки

В 11 лет Бонтах начала слушать Апикхета, школьного учителя музыки. Он пел песни и играл на гитаре. Каждый вечер, пока родители работали в Бангкоке, бабушка спала, а дед разговаривал с богами каренов, Бонтах, крадучись, уходила из дома. Апикхет жил в подвале жилища, предназначенного для расселения учителей. Жилище было сделано из дерева с широкими досками посередине, так, что она могла видеть и слышать его с улицы. Он знал, что если открыть ей дверь, все люди после этого будут говорить о нем. Но, ей действительно нравилось видеть и слушать его через деревянные перегородки. Украдкой она приходила слушать его в течение многих месяцев, пока она могла сохранять это втайне.

В одну теплую ночь Бонтах взяла свою подружку послушать красивые мелодии Апикхета. На следующий день подружка рассказала всем об этом. Бонтах очень разозлилась на нее; подружка знала, что у нее снова будут неприятности. Это был секрет, и сохранение этого секрета в тайне было для нее очень важным, как вопрос о «жизни и смерти» в ее юном мозгу. Когда о ее похождениях узнал директор школы, она была исключена. Апикхет был уволен с работы или переведен в другую школу; Бонтах никогда не узнала, как он был наказан, и никогда больше не слышала ни его песен, ни новостей о нем. Один из жителей деревни утверждал, что он состоял в сексуальной связи с ней. Конечно, никто не задавал вопросов, но повсюду ходили слухи. Он был просто уволен по факту. Невежество и закрытые души деревенских жителей свидетельствовали об их необразованности.

Сразу же после того, как учителя уволили, Бонтах спокойно пошла к его обветшалому жилищу. Через дыры перегородок она разглядывала, как он играл в карты и выпивал с другими учителями. Это было в последний раз, когда она его видела.

Половина учителей в школе думали, что виновата Бонтах, а половина, что учитель. И никому не приходило в голову, что проблемы никакой не было, и что случайная встреча была совершенно невинной. Никому в голову не приходило, что склонная к музыке маленькая девочка просто хотела послушать прекрасный голос ее учителя по музыке. Даже, если кто-то и задумывался об этом, то, чтобы не выглядеть смешным, он никогда бы не сказал этого вслух. Почти каждый был твердо уверен, что Бонтах была плохой девочкой, созданной для порочной жизни. Она была несчастна в своей общине и изгнана из общества как ведьма — обычная тема тайских преданий. Когда Бонтах шла в магазин, хозяин магазина и другие выкрикивали: «Тебе только 11 лет, а ты уже хочешь бойфренда для развлечений. Ты — обычная маленькая проститутка!»

Бонтах потеряла многих друзей, так как их родители просили держаться от нее подальше. Деревенские люди могли быть подлыми: жестокость была во всем — от невежества до предрассудков. Она до сих пор слышит насмешки в ее адрес в своих ночных кошмарах. Но, когда закрывает глаза и позволяет своим мыслям перенестись далеко назад к одному из своих любимых мест детства, она слышит прекрасный голос Апикхета. Она вспоминает, как она смотрела на него, поющего прекрасные тайские песни, и как он мягко бренчал на гитаре, пока она подглядывала через перегородки его жилища.

Исключение из школы

После того как Бонтах исключили из школы, ее дедушке все надоело. Он написал ее родителям в Бангкок и пожаловался, что уже устали от проблем, которые создавала Бонтах. Бабушка с дедушкой больше не хотели нести ответственность за нее. Отец знал, что в их семье каждый обращался с Бонтах очень плохо. Он был единственным, кто мог защитить ее. Он устроил все для того, чтобы перевезти ее в Бангкок, пока они с Боотсах работали. Так, Бонтахпросто жила со своими родителями несколько месяцев, пока в ее жизни не появился шанс вернуться обратно и стать опять маленькой девочкой, какой она была до приезда в Бангкок. Директор разрешил повторный прием в школу. Она вернулась в свою деревню и школу, где начала учиться танцам — искусству для будущего.

Возвращение в школу

После возвращения в Убон, Бонтах начала танцевать с другими девочками в музыкальных постановках и ездить с представлениями по соседним деревням. Она зарабатывала около 30–50 батов за пару часов работы каждый танцевальный вечер, два или три раза в неделю. Это были большие деньги для 11-летней девочки, и она делилась ими с сестрами. На короткий промежуток времени Бонтах была очень счастлива и обеспечена. Она даже учила Иинг основам тайского танца «Лук Тунг». Бабушка не одобряла эти танцы, так как она надевала слишком короткую юбку и танцевала на сцене — и то и другое считалось вызывающим в деревенском Таиланде.

В это время в их деревню пришли электричество и водопровод. Дедушка думал, что эти удивительные удобства были волшебными и посланы духами. Верилось с трудом, что такое чудо может произойти в их на первый внешний вид бедной и покинутой деревне. Хотя их бабушка была сейчас очень счастлива, обладая этими современными дарами, она не могла понять всей их пользы и тем более оценить их значимость. В результате бабушка запретила всю музыку в доме, утверждая, что она требует много электричества. Девочки учились танцевать в тишине. Как пример, сегодня есть музыкальное видео, которое представляет похожую короткую историю девочки, которая танцевала 14 танцев в местных постановках. Ее учитель пренебрежительно относился к ее таланту, но, в конце концов, признал, что ее умение танцевать и костюмы социально — приемлемы. В 10 лет Бонтах нарисовала ее желанный дом счастья.

В 10 лет Бонтах нарисовала ее желанный дом счастья

Бонтах вскоре пришла к соглашению со бабушкой: если она может зарабатывать деньги танцами, то сможет их зарабатывать и уборкой в городке Дае Удом, находящимся очень близко с их деревней. Она недолго нуждалась в ком-то, кто бы платил за нее в казну государственной школы; теперь она сама могла платить за себя. Бабушка уже не говорила, что она должна бросить школу, чтобы пойти работать.

Бонтах была смущена и озлоблена одновременно. Она никогда не понимала, почему бабушка была так враждебно настроена против любой деятельности, приносившей ей деньги, образование, независимость, а самое главное счастье. Дедушка выгнал Бонтах из дома; из школы ее исключили. Когда она вернулась в школу, бабушка не разрешила ей танцевать с другими девочками с целью зарабатывания денег. Затем после короткой подработки уборщицей в близлежащей деревне, она запретила ей продолжать работу и посещать школу, даже несмотря на то, что все расходы по школе платила она сама. Бабушка запрещала абсолютно все, что позволяло ей жить жизнью нормального счастливого ребенка. Жизнь с бабушкой была невыносима: Бонтах была заключенной, а бабушка — надзирателем. Бонтах сделала то, что хочет сделать каждый заключенный; она сбежала.

Побег

В 11 лет Бонтах впервые сбежала и начала свой долгий 500-мильный путь пешком в столицу Таиланда Бангкок. По дороге она встретила 17-летнюю девушку по имени Лоонг и та предупредила об опасностях, которые могут встретиться ей на пути. Лоонг забрала Бонтах домой. Спустя три дня Бонтах проснулась в доме Лоонг от разговора между матерью Лоонг и ее семьей. Они вернули Бонтах домой. Как она и ожидала по своему возвращению, дядя Сакда очень сильно наказал ее. Она отказалась с кем-либо разговаривать и идти в школу. Единственное, что могла себе позволить бедная и измученная девушка, это письма своему отцу.

Тем временем она согласилась вернуться в школу, но стала постоянной хулиганкой. Она стала по-настоящему трудным ребенком, наполненным несдержанной яростью и невыносимой болью, сквозь которые ее нельзя было ни понять, ни контролировать. В школе ее никто не любил: ни одноклассники, ни учителя. Однажды, после обычного ее возвращения из школы, пришел учитель и сказал дедушке, что Бонтах больше не может посещать школу, что она — очень трудный и неприятный ребенок. Ее снова исключили из школы.

Побег. Вторая попытка

В те же 11 лет она сбежала в Чиангмай, на север Таиланда. У нее были деньги, оставшиеся от подработки танцовщицей и уборщицей, но их было недостаточно, чтобы сбежать из семьи — чтобы сбежать далеко, насколько это было возможно. Когда она приехала в Чиангмай, она увидела объявление о работе официанткой. Она встретилась с хозяином ресторана, и тот увидел, что она была очень юной и приехала без семьи. Пообещав ей работу, он позвонил в полицию, чтобы те приехали и забрали ее. Офицер приехал с двумя полицейскими. Они задавали много вопросов, но она им не сказала ни собственного настоящего имени, ни правду о ее доме. Кроме того, они пытались выяснить, что у нее в сумке. Бонтах отказалась об этом говорить и показывать ее. После 20 минут расспросов ее забрали в психиатрическую больницу, до того как отправить в Бангкок. В больнице она долго разговаривала с социальным работником и сказала ему, что она никогда больше не вернется домой. Социальный работник согласился помочь ей найти новое место для жизни.

Прошел месяц, а Бонтах была все еще в Чиангмае; она не получила нового пристанища, как было обещано. Ей не нравилось в больнице, окружение было неприятным, пациенты постоянно дрались, а еда была почти несъедобной. В больнице она назвала себя Кумай. Когда она поняла, что социальный работник не собирается ей помогать, она решила написать письмо медсестре и рассказать правду о ее настоящем имени и семье. Получив письмо, медсестра позвонила ее отцу в Бангкок. Когда он приехал в больницу, Бонтах обнимала его и безудержно плакала. Отец сказал, что несмотря ни на что, понимает ее и знает о серьезных проблемах в доме. Он умолял Бонтах пообещать, что она никогда не сбежит снова. Они вместе вернулись в их домик в деревне.

Сразу же после ее возвращения, она столкнулась с негодованием всей семьи: все кричали на нее и осуждали ее поведение. Для всех она была помехой и источником проблем. Отец понял, что ей явно было небезопасно там находиться без его защиты. Чтобы уберечь ее от дальнейшего жестокого обращения, ему нужно было прекратить работать в Бангкоке и вернуться в деревню любой ценой. О школе речь тоже не шла. Он попытался устроиться на работу в Убон на стройку, но денег было недостаточно, чтобы прокормить семью. Тогда он занял денег у соседей, чтобы начать свой собственный бизнес — продажу сахарных леденцов с ручной повозки, пока мама Бонтах продавала лапшу на вынос, которую она таскала на своих плечах. Они сняли комнату в Убоне за 680 бат в месяц. Вся семья, за исключением дедушки и бабушки жила в этой комнате. Там не было водопровода и электричества. Они брали воду с территории общины, использовали солнечный свет днем и свечи ночью. С этим переездом семья вернулась к прошлому, еще раз они вернулись в комнату без современных удобств — электричества и воды, «благодаря» Бонтах.

Мама постоянно орала на отца и детей. Отец был тихим человеком, который хотел только мира в семье и зарабатывал достаточно денег, чтобы обеспечивать тех, кого он любил. Бонтах не могла спокойно смотреть на такое отвратительное обращение с отцом со стороны мамы и бабушки. Это было болью и кромешным адом, которые сложно вытерпеть любому ребенку. Она решила, что она снова сбежит. Она украла 200 бат из копилки Иинг — деньги, которые она накопила от продажи леденцов. Ее младшие сестры смогли накопить деньги, так как им не было нужды их тратить: Бонтах обычно давала им необходимую мелочь.

Побег. Еще раз

В этот раз Бонтах направилась сразу в Бангкок. Ей было уже 12 лет, и она шла на автобусную остановку. Перед собой она всегда видела лицо отца, которое ей говорило поступать правильно. Она очень желала новой жизни и могла рискнуть многим, чтобы получить шанс на эту жизнь. Но у нее было всего 200 бат. Эта небольшая сумма денег была ее единственной надеждой. В автобусе она себе постоянно повторяла, что должна быть сильной.

По дороге в Бангкок Бонтах рассказала свою историю мужчине, который сидел рядом с ней. Он сказал, что может помочь ей найти работу в китайском магазине. Она должна будет продавать еду и товары; она сразу согласилась. Заработная плата Бонтах была 1500 бат в месяц. Она работала с 5 утра до 7 вечера, 14 часов в день, 7 дней в неделю. В конце рабочего дня ей не было разрешено покидать жилище, а хозяин китайского магазина никогда не платил ей всю зарплату. Она еще раз почувствовала себя заключенной. Она стала жертвой жесткой эксплуатации несовершеннолетних и нелегальных рабочих, что стало обычным в Таиланде, даже сегодня. В совсем нежном возрасте, в 12 лет она решила уйти с этой работы; она попадала из одного несносного положения в другое.

Бонтах накопила около 400 бат, работая в китайском магазине, но она не знала куда идти и что делать. Блуждая по городу, она все больше уставала, и ей хотелось есть. Увидев вывеску с лапшовым супом на здании полиции около автобусной остановки, она немного поела. Хозяйка магазина, продававшего лапшу, заметила, что у Бонтах были очень скромные сбережения. Любопытствуя, она спросила, не ищет ли Бонтах работу и предложила продавать ей лапшу. Бонтах охотно приняла ее предложение о работе. Когда вечером Бонтах пришла в дом Нит (так звали хозяйку), ее муж, полицейский отказался предоставить работу Бонтах. Вместо этого он посадил ее в полицейскую камеру и позвонил в местное социальное агентство с просьбой забрать ее.

Бонтах забрали в сиротский приют, где она опять столкнулась с драками. Разницы никакой не было, быть дома или в этом приюте; единственное отличие было в том, что здесь предлагали обучение разным профессиям: изготовление бумажных цветов, стрижка волос, пошив одежды и другие. Однажды одна девочка решила запугать других девочек. Бонтах побила ее. Бонтах видела столько жестокости в своей недолгой жизни, что должна была попытаться остановить ее. Но она также знала, что против физической жестокости сможет подействовать еще большая сила.

После перебранки Бонтах задавали много вопросов, так как ее всегда обвиняли в том, что она зачинщица. В свою очередь она изобретала разные истории, чтобы скрыть правду и больше всех запутать. А правда была в том, что она не могла видеть другие драки, но всегда могла начать свою. Было решено отправить ее в Бан Кунвитинг в город Пратумтани.

Целью этого учреждения было заботиться о девочках, у которых были психические заболевания. Если их никто не забирал, они могли оставаться в этом учреждении до самой смерти. Перевод был назначен на 7 сентября 1993 года, ее 13 день рождения, но об этой дате ни один из социальных работников не знал.

В новой больнице Бонтах была очень дружелюбной и общительной, как с пациентами, так и с охраной. Впервые в жизни, многие ее полюбили; она много разговаривала и смешила других. Одна из медсестер позволила жить с ней в комнате. В этой комнате было намного удобнее, чем в общей спальне для девочек: здесь был матрас, веер, подушка и простыни. Однажды вечером, когда медсестра заснула, Бонтах стащила ключи и убежала из больницы. Но когда она подбежала к ограде, она увидела, что ей будет слишком тяжело взобраться по ней, так как она очень высокая. К этому времени все прожекторы были направлены на ее крошечное тельце, зазвонила сирена. Ей не удалось сбежать, ее поймали.

В наказание за побег ее привязали, надели наручники и оставили в одиночной камере без еды. У нее были шрамы от цепи на теле и наручников на руках. Спустя несколько дней ее выпустили, цепи были сняты, и ее предупредили, что если такое повторится, то наказание будет тяжелее.

Наконец Бонтах уснула; проснувшись через несколько часов, она очень удивилась, увидев множество людей в соседней комнате. Ей стало любопытно, и она тоже пошла посмотреть. Бонтах увидела старую женщину, лежащую на кровати: она умерла прошлой ночью. Через некоторое время Бонтах подошла к двери комнаты этой женщины. Надзирательница Поокум сказала, что ей нужно 4 человека, которые могли бы ей помочь погрузить тело на тележку и вывезти за пределы больницы. Многие вызвались помочь, кроме Бонтах. После того, как женщину погрузили, Бонтах начала молиться за нее, чтобы ее душа переместилась в лучшее место. Она надеялась на то, что душа этой женщины поможет сбежать ей из больницы.

Через несколько дней она была выпущена из специальной больничной палаты и переведена в обычную палату. Она участвовала во всех групповых занятиях: ее это отвлекало от плохих мыслей. Однажды, когда все были заняты на собрании, Бонтах стащила ключи у служащего. Свернув рукава и манжеты, она придала совершенно другой вид больничной одежде, как будто она принадлежала ей. Ни о чем не спрашивая, охрана открыла ей ворота. Ей случайно удалось выйти, и она ни разу не обернулась назад.

Бонтах была очень рассержена на Бонтанха, полицейского, отправившего ее в психиатрическое отделение. Она была уже смелой 13-летней девочкой и не хотела опять попасть к нему в руки. Она просто хотела знать, почему он отправил ее в отделение. Пока Бонтах ждала полицейского, другой полицейский по имени Как, спросил, хочет ли она есть. Бонтах согласилась, и Как пригласил ее домой поесть. Как был мусульманином и имел двух жен. Одна из его жен спросила, откуда взялась эта девочка. Как ответил, что привел ее, чтоб та помогала по хозяйству. Бонтах решила, что у нее появился новый дом, и Как ей был послан во спасение. Проработав в их квартире чуть меньше месяца, однажды ночью во время сна Как ворвался к ней в комнату и пытался изнасиловать. Одна из его жен услышала пронзительные крики и остановила его. Обе жены тут же выгнали Бонтах на улицу, осуждая ее в попытке изнасилования их мужа. Они дали ей 1000 бат, чтобы выжить на улице. Хотя жены не хотели видеть Бонтах в своем доме, они очень беспокоились о ней. Они не хотели, чтоб с ней что-то случилось, но и не могли ее оставить в своем доме, они выгнали ее от своего мужа.

Бонтах прошла немного по улице, когда Как догнал ее на мотоцикле. Он сказал, что любит ее и найдет ей новое пристанище. Глупо поверив ему, она прыгнула к нему на мотоцикл. Он привез ее в отель. Юная Бонтах подумала, что это ее новый дом. Как только они вошли в комнату, Как накинулся на нее и хотел вновь изнасиловать. Она кричала так громко, как могла. К счастью, на крики Бонтах прибежал администратор, и Как убежал.

Администратор сказал, что подобное обычно случается с девушками, которые сбегают из дома. Все в отеле посоветовали ей вернуться домой; они верили, что у нее любящая семья, которая по-настоящему беспокоится о ней. Также они ей дали немного денег, чтобы вернуться домой. С неохотой, но она их приняла.

Прошло уже три месяца, как Бонтах сбежала из дома. Вернувшись домой, она, как обычно, обнаружила, что была нежеланной. Ее приезд не вызвал удивления. Когда она узнала, что отец погиб в автомобильной катастрофе, разыскивая ее, она была убита горем, затосковала и переложила всю вину на себя. Ее горе и боль усиливались, когда семья осуждала ее в его смерти. В душе она знала, что ей придется вновь уехать; и возвращение в Бангкок казалось ей единственно-верным решением. Она всегда знала, что была нежеланной, но теперь семья дала ей ясно понять, что ненавидит ее. Бонтах попросила у матери денег. Она дала ей 300 бат и попросила больше никогда не возвращаться. Ботсах больше никогда не хотела видеть дочь. Это было самой большой «пощечиной», о которой позже вспоминала Бонтах. Ее сестры были единственными, кто поздоровался с ней и единственные, кто сказал ей «До свидания».

Бонтах была теперь настоящей сиротой во всех смыслах этого слова. Отец умер, разыскивая маленькую дочку, которую любил, а мать выгнала ее из семейного дома, как будто это она его убила. Она не могла вернуться в свою семью, пока не найдет способ возместить ущерб от потери отца в семье. Она должна была суметь стать вновь частью своей семьи, не важно как и насколько низко придется ей пасть. Тайцы не были похожи на американцев или европейцев; им некомфортно быть одним или жить в одиночестве. Тайцы всегда были семейными людьми, они нуждались в окружении близких и родных людей. Одиночество приносило тайцам только боль и тоску.

Детство для Бонтах закончилось, когда ее выгнали из семьи и обвинили в смерти отца. Она уехала в Бангкок в поисках лучшей жизни. Она должна была уйти из дома по многочисленным причинам, главные из которых были: избавление от часто незаслуженных избиений и тяжести ноши за смерть отца. Сейчас она также знала, что ей нужно найти способ заслужить вновь любовь матери, не обращая внимания на цену, которую ей придется заплатить за такое возвращение в родной дом. Секс-туристический рай ждал ее с распростертыми объятьями. С этого момента началась жизнь Лон. «Мне было всего лишь 13 лет».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.