НЕМНОЖКО О ЛЮБВИ

НЕМНОЖКО О ЛЮБВИ

Ирвин был признанным холостяком – когда его спрашивали куда он денет все свои деньги, – он отшучивался, говоря, что отдаст их женам своих друзей.

И вот однажды… Впрочем, предоставим слово Ирвину.

«Это было в 1963 году, я летел в Париж. Перелет был долгим, я устал от длительного сиденья и решил немного пройтись чтобы размять ноги. Пройдясь по салону первого класса, я увидел очаровательную компанию – четыре прелестные молодые женщины весело смеялись. Лицо одной из них мне было хорошо знакомо: она рекламировала компанию Coca-Cola, плакатами с ее изображением был увешан весь Нью-Йорк. Я представился, знакомство сразу же состоялось. Ее попутчицы тоже представляли крупные фирмы – они летели в Париж на показ мод для журнала Vogue. Чем больше мы говорили с Мэри – так звали очаровательную спутницу – тем больше я убеждался в том, что она прекрасно знает литературу, любит путешествовать. У нас было достаточно времени – несколько часов, и мы обсудили много интересных тем. У меня возникла мысль, которая меня не оставляла: я должен жениться на ней, это моя судьба!»

Так в жизнь 56-летнего холостяка, суперагента Голливуда, легендарного Swifty вошла Mary Van Nuys, – очаровательная брюнетка с густыми, коротко стрижеными волосами. Они не смогли встретиться в Париже – не позволяло напряженное расписание у обоих. Но Лазар старался почаще бывать в Нью-Йорке, и вот, на очередном свидании, пригласив Мэри в элегантный небольшой ресторан, он сказал ей: «Я собираюсь жениться». Наступила пауза, и Мэри спросила: «Это любопытно. Я знакома с этой девушкой?» «Думаю, что да. Это – вы».

Она не сказала «да», но и не сказала «нет». Они начали встречаться, а рождественские каникулы провели вместе в Клостере – немецком горнолыжном курорте, где в то время отдыхали друзья Ирвина: писатель Ирвин Шоу, кинорежиссеры Анатоль Литвак, Билли Уайлдер, знаменитый хореограф и танцор Джин Келли и другие, не менее выдающиеся люди. Все они были с женами, компания была веселая, остроумная. Ирвин представил Мэри как свою будущую жену. Это известие было принято с восторгом. Как?! Неужели Ирвин, этот закоренелый холостяк, все-таки решил жениться? Телефонные звонки, телеграммы посыпались отовсюду. После замечательных зимних каникул Ирвин и Мэри отправились в Америку, прямиком в Лос-Анджелес, где и состоялось скромное свадебное торжество, на котором присутствовали самые близкие друзья: Гершвины – Айра и Ли, Фрэнк Синатра, Джин Кэлли, Ирвин Шоу.

Ирвин и Мэри составили великолепную пару. Это было настоящее содружество двух людей, которые понимали друг друга с полуслова. Собственно, и это порой не было нужно – они дышали одним воздухом, разделяли одни убеждения, они составляли одно целое.

Несмотря на большую разницу в возрасте – 25 лет, Мэри была прекрасной женой. Она организовала быт, навела порядок в беспокойной жизни своего талантливого супруга. Ее элегантность, шарм, безукоризненный вкус помог Ирвину в его карьере. Их дом стал магнитом для многих знаменитостей. Мэри стала центром салона, где она блистала.

Мэри помогала Ирвину в работе. Обладая безукоризненным чутьем на таланты, она первая читала присланные рукописи, указывала Ирвину на наиболее интересные, советовала ему на что обратить особое внимание. Ирвин всегда прислушивался к ее советам. Мэри умела убеждать, говорить аргументированно, заинтересованно. Писатели, сценаристы любили с ней работать. Количество клиентов у Ирвина увеличилось, это отразилось и на финансовом состоянии.

Именно в 60-е годы были созданы фильмы, вошедшие в золотой фонд Голливуда, и среди них – Odd Couple, My Fair Lady. Ирвин Лазар стоял у истоков создания этого великолепного мюзикла. Был, как бы сказали теперь, его «крестным отцом». Они с Мэри неоднократно перечитывали сценарий, представляя себе как можно воплотить его на экране.

Он заинтересовал этим сценарием Джека Уорнера, и вот они встретились втроем во время ланча в потайной комнате Джека – Ирвин Лазар, Джек Уорнер и известный сценарист Элэн Лернер.

Беседа шла только о том, кто мог бы быть режиссером этого фильма. Джек был невероятно придирчив, он чувствовал, что это будет шедевр. Перебирались фамилии режиссеров – от Уайлдера и Уайлера до Минелли. Джек склонялся к тому, чтобы поручить продукцию Винсенту Минелли – он был горячим поклонником его таланта.

– Мюзикл My Fair Lady будет моей лебединой песней. После этого фильма я уйду из кинобизнеса. Это должен быть потрясающий хит, – горячо говорил Джек, дымя ароматной сигарой. – Кому мы доверим главные роли?

– Джулии Эндрюс и Рексу Хэррисону, – твердо сказал Лернер.

– Я не думаю, что это правильный выбор, – сказал Джек. Я предпочитаю Одри Хепберн. Она была неподражаема в Roman Holiday. Она элегантна, грациозна, в прекрасном возрасте, она придаст шик фильму.

Мы все втроем знали, что Одри при всех ее талантах не поющая актриса, а My Fair Lady должен быть мюзиклом. Однако, подумав, мы согласились с Джеком. Прощаясь, Джек задержал руку Ирвина в своей и сказал: «Кстати, если у меня будут проблемы с Минелли – кого еще мы могли бы пригласить?»

– Джорджа Кьюкора – сразу же ответил Лазар.

– Я согласен, – подтвердил Элэн.

– О’кей, можете начать с ним переговоры – дал согласие Джек Уорнер.

Тем временем весть о том, что Уорнер может предложить Минелли работать над новым мюзиклом, достигла его агента. Тот, не долго думая, решив «ковать железо пока горячо», запросил огромную сумму для своего клиента и для себя. Джек Уорнер отказался сразу же. Он позвонил Ирвину:

– Сколько запросит Кьюкор?

– Столько, сколько ты ему заплатишь, – сказал Ирвин, отлично зная, что Джек назначил сумму в двести тысяч долларов.

– Мне наплевать сколько хочет Кьюкор, передай ему, что больше двухсот он не получит, пусть и не надеется.

– Ты уже его имеешь, – сказал Ирвин, зная, что Кьюкор никогда не получал больше ста тысяч.

Когда Ирвин позвонил Кьюкору с этой новостью, тот его горячо благодарил, он немедленно начал работу над фильмом – Джек Уорнер торопил, не желая терять ни одного дня. Фильм – мюзикл My Fair Lady стал настоящим шедевром, так как и мечтал об этом Джек Уорнер. Фильм получил восемь Оскаров, множество других наград. Были отмечены все – актер Рекс Харрисон, режиссер Джордж Кьюкор, продюссер Джек Л. Уорнер, костюмер Сесиль Битон, редактор, звукооператор, – все, кроме… несравненной Одри Хепберн.

Премьера фильма стала грандиозным праздником, Ирвин был все время рядом с Кьюкором. Мэри блистала элегантностью, она знала как быть известной, оставаясь в тени. «О, это большое искусство», – смеясь, говорил Ирвин Лазар, глядя с любовью на свою супругу.

Они были неразлучны. Если где-нибудь показывался Ирвин, – все знали, что Мэри поблизости. Супруги много путешествовали. Как-то Владимир Набоков сказал Ирвину: «Никогда не упускай возможности увидеть что-то необычное, новое для себя. Помни, что наступит такой момент, когда ты не сможешь это увидеть, и будешь горячо об этом сожалеть». Ирвин и Мэри следовали этому житейскому совету. Они побывали в далеких, экзотических городах и странах: путешествовали по Африке с местными гидами, были в Индии, Пакистане, Афганистане, опускались на морское дно и ездили на африканское сафари. Ирвин рассказывал, как он получил открытку от своего друга, писателя Ирвина Шоу, в которой тот писал: «Мы были на сафари в Африке, и наш гид – англичанин рассказывал о мировых знаменитостях, которых он сопровождал: среди них были Эрнест Хемингуэй, Кларк Гейбл, Ирвин Лазар, и принц Чарльз». Неплохая компания!

Он был бесстрашным маленьким человеком, отчаянным во всем: в деловых сделках, жизненных ситуациях, он никогда не унывал, зная, что обязательно наступит завтра, и завтра будет лучше чем сегодня.

Так было и в Греции, когда небольшой частный самолет, на котором он находился с друзьями, попал в аварию, – загорелся один из моторов. Они видели как пламя распространилось на фюзеляж. «Мы поворачиваем назад», – сказал пилот. «У меня важная встреча в Афинах, – сказал Ирвин, – продолжаем полет». К счастью, это случилось неподалеку от аэропорта, который находился на острове Кос. Там их ждала пожарная машина с полным оборудованием. Их пересадили в небольшой самолет, который доставил настрадавшихся путешественников в Афины. Там они сразу же отправились в Hilton, и, приведя себя в порядок, решили: «Сегодня вечером мы устроим большой пир!» Официант был удивлен, когда три человека заказали целую гору еды и напитков. «Сколько людей вы ожидаете?», – спросил он. «Никого, нас трое», – сказал Ирвин. «Но вы заказали еду на десятерых». «Не беспокойтесь, – мы все съедим», – отвечала дружная троица.

«Ты – бесстрашный, отчаянный человек», – сказал Ирвин Шоу своему другу Лазару. Он был свидетелем того как Ирвин, находясь у него в гостях, отплыл слишком далеко в океан на небольшом плоту. Внезапно начался шторм. Волны захлестывали Ирвина, покрывая его с головой. Писатель и его друзья стояли на берегу, не в состоянии помочь, – они только с ужасом наблюдали как маленькая фигурка отчаянно борется со стихией, то выплывая, то исчезая. Наконец Ирвину удалось прибиться к берегу. Шатаясь от слабости, он вышел из водной пучины и пластом упал на песок. Вечером, одетый во фрак, он приветствовал гостей, как всегда, – остроумный и веселый.

Всегда рядом с ним была Мэри – его верный друг, его самая любимая женщина. Именно она настояла на том, чтобы Ирвин написал мемуары об ушедшей эпохе, о гигантах кинобизнеса, о том как начинался и развивался Голливуд – ведь он был свидетелем и участником этого процесса. Ей не довелось прочитать книгу – весной 1992 года ей поставили диагноз – рак костей. Она мужественно вела себя во время болезни. Никто не слышал от нее ни слова жалобы, она не спрашивала в отчаянии: «почему я?»

Это был страшный удар для обоих – ведь Мэри была на 25 лет моложе Ирвина, и он надеялся, что она подхватит эстафету, продолжит его дело. Но ему было суждено остаться одному. Он очень тяжело переносил одиночество, – все в доме напоминало о Мэри. Ирвин изо всех сил старался выжить, выплыть из этой житейской катастрофы, «уцелеть после кораблекрушения», – так он называл то, что произошло. Помогло испытанное средство – работа. Он продолжил работу над книгой воспоминаний, устраивал великолепные приемы, посвященные вручению награды Оскар.

Он приглашал только самых интересных людей, – талантливых актеров, режиссеров, сценаристов, драматургов, художников – тех, с кем работал на протяжении своей столь блистательной жизни. Попасть на эти party было делом престижа.

Ирвин торжественно заходил в зал, опираясь на руку красивой молодой актрисы – каждая с удовольствием составляла ему компанию, – осматривал зал взглядом хозяина, подходил к каждому столику, шутил, острил, улыбался. Это был его праздник – ведь многих звезд он знал с самого начала их пути, многим помог обрести себя, найти свое место в этом сверкающем, сложном, таком непредсказуемом мире кино.

* * *

Кто знает – может быть в эти минуты он вспоминал свое детство в Brownsville, где жили прибывшие в Америку иммигранты из разных стран. Он был классическим примером self-made man. Да, он сам себя сделал начиная с той минуты, когда, набриолинив волосы у местного парикмахера, пошел в отцовском пиджаке и галстуке смотреть бродвейский мюзикл. С той минуты любовь к Искусству поселилась в его сердце. Невероятная энергия, профессионализм сделали его легендарным суперагентом, вошедшим в историю Голливуда.

Он представлял интересы Мадонны и Майкла Джексона, Барбры Стрейзанд и Марлона Брандо, экс-президента Америки Ричарда Никсона, Владимира Набокова и Ирвина Шоу, а еще – многих-многих других, тех, кто стал легендой современного искусства.

«Неплохо для иммигранта, родившегося в трущобах Бруклина. в семье торговца молоком, – не правда ли?», – так и слышим чуть хрипловатый голос Ирвина Лазара.

«Моя жизнь удалась, я прожил свои восемьдесят шесть лет так как я хотел. Я не могу жаловаться, я ни о чем не сожалею. После того как ушла Мэри – в моей жизни образовалась пустота. Я совершил все что хотел. Я много путешествовал, я много видел, у меня много друзей, – что еще можно ожидать от жизни, которая и так щедро одарила меня? Я счастлив. У меня осталось еще несколько дней, и я за это благодарен», – сказал он своему другу, известному издателю, писателю Майклу Корда.

Майкл написал предисловие к книге Ирвина Лазара, отредактировал ее, завершив написанное словами: «Ирвин был мастером устного рассказа. Ему помогал выразительный жест, интонация, лукавая усмешка… На бумаге все это пропадало, поэтому он медлил с написанием книги. Его друзья были творческими людьми – артисты, писатели, художники, они создавали произведения искусства, а Лазар создал себя сам. Все в нем – безукоризненный галстук или шейный платок, элегантный костюм и сшитые на заказ туфли, отличались высоким вкусом. Он напоминал изящную статуэтку, вырезанную искусным мастером и украшенную сверкающими драгоценными камнями».

«В Голливуде у каждого есть два агента – он сам и Ирвин Лазар», – так сказал о нем Фрэнк Синатра, таким он и остался в истории искусства Америки – Легендарный Суперагент Ирвин Пол Лазар.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.