Глава 7 ВСТРЕЧИ

Глава 7

ВСТРЕЧИ

(ученики, попутчики, недруги, власти, комсомол, партия, ВПШ)

В 1973-74 гг. Алексей Штурмин побывал в нескольких туристических поездках по капстранам, где наблюдал тренировочный процесс западных школ и имел возможность убедиться, что наша Школа развивается и идет правильным путем. Алексею и Тадеушу хотелось сравнить, а чем же занимаются их оппоненты из «Динамо» на Петровке, 26. Приглашение посетить этот зал руководители СЭН’Э получили не сразу и то с большим трудом, ведь там занимались люди из КГБ. И вот, наконец- то Алексей, Тадеуш и Володя Томилов приехали на Петровку, 26. Время в запасе еще было и ребята зашли в аптеку, что прямо напротив арки у входа в зал. Подошла машина японского посольства, вышли два японца с прекрасными фотоаппаратами и долго топтались, оглядываясь, как бы наблюдая, не следит ли кто за ними. Но все вроде бы было спокойно, и они нырнули в арку. Наши ребята последовали за ними, раздевшись, спустились вниз, спортзал был в подвале, хотя и довольно большой. Тренировку проводили братья Одлины, а сенсей Сато стоял и руководил процессом в одежде. Какая-то сексотня бросилась было выпроваживать ребят, но с ними был еще русский переводчик с японского. Он что-то быстро сказал Сато и тот мановением руки остановил сексотов. В зале тренировалось человек двадцать и те двое косоглазых из арки, усиленно работая фотоаппаратами, снимали наших секретных агентов в фас и профиль. У Алексея и Тада глаза полезли на лоб от удивления и возмущения. Ситуация была предельно ясна. Кстати, «большой друг» СССР г-н Сато, присланный профсоюзами каратэ Японии, более двух десятков лет занимаясь разведкой, потихоньку подтренировывал сотрудников МВД и КГБ. Ребята через своих друзей довели этот факт до руководства 5 Управления КГБ, те сначала даже не поверили, а проверив, рвали на себе волосы. Сато же тем временем не в напряг вывозил серебряные и золотые оклады икон, драгоценные камешки, был уличен на таможне, но по какому-то непонятному обстоятельству оставлен в СССР. Алексею и Таду работники КГБ высказали слова признательности и благодарности. Братья Одлины, очень любящие Россию, решили через несколько лет, что им лучше жить в Америке. Уходя из зала, ребята предложили Сато спарринг, но тот ответил, что не все решает кумитэ, с чем руководители СЭН’Э согласились и вежливо откланялись. Ребята понимали, что с такой постановкой дела и такими тренерами правоохранительные органы долго-долго будут терпеть неудачи, что, в общем-то, и сейчас соответствует истине. В спортзал Университета им. Патриса Лумумбы они не пошли; они узнали, что там занимались полторы калеки, и это было не интересно. Ученики Школы продолжали много выступать, их пригласило командование училища Верховного Совета, ребята дали классное выступление и командиры захотели научить курсантов, но одно дело хотеть, другое дело мочь. Туда долго и безрезультатно ездил преподавать ученик Касьянова Володя Дюков, но после нескольких посещений обучение прекратилось. Комсомольцы из ЦК постоянно пытались подтянуть под себя это новое развивающееся движение, часто приглашая Штурмина и Касьянова в свой комсомольский лагерь «Олимпиец», что в Шереметьево, там со спортсменами общались боссы комдвижения Мишин и Пастухов. Семь раз приглашал к себе команду инструкторов Школы летчик-испытатель Мосолов, директор ВПШ. Контингент присутствующих и занимающихся превалировал из стран Южной Америки, Африки, Палестины. Ребята из СЭН’Э, все рассказав и показан, предложили этой разноцветной толпе повзаимодействовать, но вышли только трое, считавшихся подготовленными. Их быстро и без труда уложили на пол, они очень не любили переносить боль, их лица были полны страха. Правда, на телах некоторых были видны шрамы, то ли следы пыток, то ли еще чего. Ездить к ним было противно, но таким образом Школа имела прикрытие красных. И все же коммунисты не считали Школу своей: то втихаря ОБХСС натравят, то какую-либо идеологическую комиссию пришлют. Брезгливая мина на лицах партчиновников присутствовала всегда. Несколько нужных выступлений было организовано на офицерских курсах «Выстрел», что в Солнечногорске, где тоже присутствовал темнокожий контингент. Инструкторов СЭН’Э, переодев, выдали за армейских, и африканцы поражались спецподготовке нашей армии. Маршал бронетанковых войск Лосик, присутствовавший на этих выступлениях, подошел поблагодарить и пожал инструкторам руки, сфотографировался с Касьяновым и его старшей дочерью Софьей.

Поскольку в Школе, к тому времени, занималось около шестисот человек только в Москве, достаточно трудно было уследить за работой отдельных инструкторов, которые открывали группы в новых строящихся районах и Подмосковье. Ездить туда было далеко и неудобно. Тем не менее, Штурмин и Касьянов приехали посмотреть на группу Володи Томилова, тренировавшуюся в Кунцево. С удивление руководители Школы увидели несколько красных поясов, присвоенных спортсменам самостийно Володей. Техника и моральный дух вызывали сильное сомнение, и Томилов крутился как карась на сковородке. Кстати, таким по жизни он и остался, плюя на каноны Школы, которыми никогда не старался проникнуться. Много раз у Штурмина и Касьянова возникало желание расстаться с ним, но вот почему-то терпели. Только в 1977 году кое-как сдав на черный пояс, он сделал вид, что законопослушный ученик Школы, но пройдет немного лет и станет ясно, что это было маской.

Еще было время до начала большого раскола, попытки своевластия и неправильного трактования идей Школы жестоко пресекались сэмпаями, но уже в глубине здания под названием «Школа СЭН’Э» наметилась маленькая, но трещинка. Нужен был только прецедент, чтобы разрушение стало заметным.

Хочется привести, как пример, небольшую запись встречи одного партийного чиновника в ходе разговора, сделанную самим Касьяновым зимой 1981 г.

«Зимой 1981 г. попросился присутствовать на тренировке зав. отделом Облисполкома Ю.Юшкевич. Сам он оказался из г. Норильска и мастер спорта по штанге. Теперь он замполит ЦС «Динамо» в майорском звании. Итак, приехав на тренировку, он попросил провести ее по всем правилам востока, т.е. со всеми аксессуарами этикета. Тренировались мы тогда в школе М 527 на Павелецкой набережной и, как оказалось, последние месяцы. Нам опять помогли наши «друзья» из Спорткомитета г. Москвы. Милованов Сергей Артемович (кстати, аттестованный мной как тренер-преподаватель в 1979 г.) и Воронцов, начальник отдела массовых игр, ссылаясь на Приказ министра Высшего и среднего образования, запрещающий использование спортзалов школ для занятий секций каратэ, два этих «милых» человека отняли у нас зал. Сел Юшкевич на лавку и стал смотреть. Тренировка была обычной, насыщенной по нагрузке и довольно жесткой. Я искоса наблюдал за ним, иной раз даже подходил к нему, чтобы пояснить значение того или иного действия, приема. Он следил за тренировкой с напряженным интересом, а когда она закончилась, спросил: «Нельзя ли побывать и поужинать у Вас дома?» «Нет ничего проще, – ответил я.

Сейчас только предупрежу жену, чтобы что-то приготовила». «Что меня больше всего поразило, – говорил мне Юшкевич в машине, когда мы ехали ко мне домой, – так это то, что ни у одного Вашего ученика на лице не отображалось никакой злобы и желания отомстить даже тогда, когда партнер пропускал тяжелый удар. Секундная остановка, легкий поклон один другому, улыбка понимания и спарринг продолжается. Как Вы этого достигаете?» Ну как объяснить материалисту духовное?! Я ответил, что все это вырабатывается в процессе многих лет тренировок. Что наша задача (тренеров): сначала сделать ученику головку, а не мышцы, Ученик изучает в процессе тренировок историю вида, этикет, который, кстати, направлен не на унижение, а на привитие вежливости не только в Школе, нон в жизни и на воспитание характера. И потом, отвечал я: «Нас легче поймет человек, который прошел или проходит обучение у нас». «Теперь я понимаю, почему за Вами идет молодежь. Очень зрелищный и притягательный вид спорта, – ответил мне Юшкевич.

Дома были обычные кислые щи с грибами, не помню, каких-то два салата, картофельная запеканка, ну и хороший чай. Юшкевич был приятно удивлен нашими отношениями с Леной и тем, что у нас в доме не пьют. «Да, у Вас в семье просто идиллия, – сказал он, вставал из-за стола. – Спасибо за прекрасно проведенный вечер, я на Вашей стороне. Вы всегда можете на меня положиться и сослаться, вот Вам мой телефон. Я попытаюсь стать Вашим учеником, я буду даже самым прилежным из всех, но в смысле философии и духа я буду стараться Вас переубедить».

Даже при всем притом, что вечер прошел, скажем, небезынтересно для сторон, он – работник идеологического фронта, не понимал, что никакой иной вредоносной философии ни у меня, ни у нас нет, и мы также верим и убеждены в правоту и железную логику марксизма-ленинизма».

Вот так воздействовал Тадеуш Рафаилович на идеологов коммунизма. Но очевидно, восточные единоборства всколыхнули у массы занимающихся как положительные, так и отрицательные качества и в данном конкретном случае все это выплеснулось на взаимоотношения с товарищами и руководством Школы СЭН’Э. думается, что именно этими же качествами объясняется та жестокая борьба между стилями каратэ, клубами, школами, федерациями (а по сути дела, просто между отдельными личностями), развернувшаяся и имевшая место во всех концах и уголках Союза на протяжении ряда лет, тайно изнутри подогреваемая спецслужбами и чиновниками Госкомспорта. Гнетущая обстановка в стране также повлияла на распад многих союзов. Не обошло стороной это явление и Школу СЭН’Э. Пришлось избавиться от некоторых старших сэмпаев, понимавших субординацию в Школе только как власть и деньги себе. Отринутые, большинство из них очень скоро были забыты, так и не оставив следа ни в спорте, ни в движении традиционного каратэ и рукопашного боя. Другим ничего не оставалось, как погибнуть морально, а порой и физически в преступных конфликтах разного рода. Более подробно о судьбе этой удивительной Российской Школы и всевозможных кознях неудачников и отщепенцев читайте в брошюре: «Краткая история СЭН’Э

Школы каратэ и рукопашного боя России», которую можно купить в офисе Всероссийской федерации рукопашного боя и традиционного каратэ, а также на соревнованиях, проводимых ею. Телефон: 121-64-47.