С мыслями наедине. Философские размышления о нравственности, написанные вместо послесловия к книге

С мыслями наедине. Философские размышления о нравственности, написанные вместо послесловия к книге

Он мудрецом не слыл

И храбрецом не слыл,

Но поклонись ему:

Он человеком был.

Расул Гамзатов

Нравственное осмысление действительности – изначальное предназначение философии. Оно предполагает и нравственный самоанализ, самопознание своей души, осмысление повседневной практики. Читая и перечитывая книги ученых, выдающихся мыслителей разных времен и народов, я взял за правило записывать свои мысли. По поводу и в связи с прочитанным накопилось немало материалов, которые, как мне кажется, могли бы заинтересовать читателей. Особенно в свете того, о чем написана эта книга.

Тайны души человека, движение его мыслей, горение его сердца есть великие проявления самобытности уникального Космоса – Человека. По выражению Канта, две вещи наполняют душу всегда новым и более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и положительнее мы размышляем о них, две вещи, которые каждодневно могут обогащать нашу душу новым содержанием. Это любовь и влечение, это нравственность, как признак жизни, как признак того, что ты – частица природы, как признак того, что на этой земле есть еще кто-то, что жизнь продолжается. И естественная целесообразность, изо дня в день помогающая доказывать, что ты – Человек, что ты не зря живешь в этом мире, что ты – самая большая планета в этом мире, самая большая загадка и самая большая ценность. И лишь в Человеке, а значит, в идеале и в человеческом обществе, возможна сама истинная нравственность. Но что без Человека, с его мыслями, душой, его сердцем, нравственность, моральные законы! И что такое «добро» и «зло» без носителя этих понятий! Только он, носитель, в состоянии не только давать оценки, но и «делать» жизнь в соответствии со своими представлениями о ней.

Т. Карлейль. Человек не должен жаловаться на времена; из этого ничего не выходит. Время дурное: ну что ж, на то и человек, чтобы улучшить его.

Нравственность – это феномен, обеспечивающий гармоничное единство человеческого существа и природы. Единство божественного и человеческого начал выражено в словах, сказанных Кантом. Природа одна, но нравственный закон у конкретных людей, конкретных национальностей, слоев и государств может быть различным. Различным во многих проявлениях. Но понимание добра и зла, независимо от того, где живет народ, независимо от уровня его культуры и цивилизованности, во многом схоже, конечно, при определенном своеобразии толкования чести и достоинства, храбрости и трусости. Но в главном они все-таки являются едиными для человека, как едины человеческое начало в нем и звездное небо над ним. Звезды могут казаться нам холоднее или чуть теплее в зависимости от того, где мы – в Африке или на Кавказе, на Крайнем Севере. Но звезды везде звезды. И мы – люди, люди, которые формируют свои нравственные воззрения на основе тех взаимоотношений, которые установились в обществе к моменту нашего рождения.

Да, эти нравственные законы могут меняться в зависимости от развития культуры и общественных отношений. Власть и законы существенно влияют на образ жизни, нравственные нормы могут деформироваться жесткими структурами взаимоотношений в социальной иерархии. Бесправие в обществе снижает уровень нравственного сознания.

Сказано: не укради, не обмани. Это безусловная нравственная норма. Но почему не украсть, размышляет иной человек, если воровство поощряется? Как не обмануть, если ложь, которая заполняет все вокруг, вынуждает обманывать? Зачем становиться мужественным, если мужество считается глупостью?

Как видим, многие нравственные законы, которым мы следуем или которыми пренебрегаем, интерпретируются в зависимости от того, в каком обществе мы живем, какие люди нас окружают, какие традиции в этом обществе сохраняются. Конечно, ничто не мешает восстать против деформирования нравственности обществом. Но так поступают лишь те, кто обладает волей, величайшим уровнем собственного достоинства.

В конечном итоге нравственные законы побеждают безнравственность, возведенную в норму жизни. Но как велика порой бывает цена такой победы! Если мы живем в обществе, если мы требуем от людей и от самих себя соблюдения моральных норм, то делается это во имя того, чтобы сама общественная система достигала гармонии, чтобы человеку были созданы нормальные условия для того, чтобы он руководствовался только тем моральным законом, той нравственной нормой, которые ему присущи изначально. Это закон, норма, которые человека превращают в Человека, в Личность.

Можно ли сказать, что моральные законы вечны, что они неизменны? Наверное, нет. Понимание общей морали как сути человеческой личности – да! Это нравственность, это понимание моральности совершаемого наполняет душу каждого из нас конкретно новым сильным удивлением и благоговением (Кант). Поэтому было бы правильно, если бы мы сказали, что есть принципы, которые определяют вечное, все, что есть в этом мире. Однако догматизм понятия нравственности не менее опасен, чем догматизм в других сферах. Догматизм в трактовке нравственности может даже самые благородные моральные устремления обернуть во зло, ибо моральный закон, освященный невежеством, не возвышает нас каждодневно, но низвергает в пропасть тупого единомыслия.

Тот моральный закон, о котором говорил Кант (как тут не согласиться с Марксом?), зиждется прежде всего на автономии человеческого духа. Господство в нашей душе моральности обеспечивается уровнем взаимодействия духа и закона, морали и человеческой души. Есть тут таинственная связь между тем, что мы являемся людьми, и тем, какими мы являемся людьми. Более того, автономия человеческого духа должна обеспечивать не только суверенитет личности, но и становление этой личности, ее самобытности, ее неповторимости. Моральный закон всегда выше социальных условностей и эмоциональных порывов. Звезды светят для всех, но у каждого человека есть своя звезда. И чем ближе к ней мой моральный закон, тем ближе я к «общечеловеческим звездам» – общечеловеческим принципам морали. А если так, значит, тем в большей степени каждый из нас освобождает себя от безнравственности и от войны против самих себя.

М. М. Пришвин. Человек в обществе должен расти согласно своей природе, быть самим собой и единственным, как на дереве каждый лист отличается от другого. Но в каждом листике есть нечто общее с другими, и эта общность перебегает по сучкам, сосудам и образует мощь ствола и единство всего дерева.

Действительно, общечеловеческая мораль станет возможной тогда, когда моральный закон людей, каждого человека, независимо от того, в какой стране он живет, будет соотноситься с величием самого человеческого бытия, когда люди осознают, что моральный закон в каждом из нас – един, как едино многоцветье неба над нами. И тогда мы поймем, что мое собственное «я», мой собственный эгоизм, эгоизм моей нации, моего государства не должен преграждать дорогу к познанию морального закона другими, моя звезда, наши звезды не должны заслонять звездное небо над другой страной, другой головой. Человек – существо божественное. И об этом надо помнить, ибо в его божественности главным является нравственность, зовущая его навстречу другому человеку, в звенящую высь, к его собственному божественному началу.

Нравственность – это то, что делает человека лучше. Это наиболее естественное состояние самого человека, естественная форма его существования. Это повседневная, упорная деятельность над творением добра, справедливости, уважения и любви к другому, как к самому себе. Это высшая форма осмысления, разума. Если человек усвоит истинную нравственность, то все остальное в его поведении, в его намерениях, в его характере будет гармонично сочетаться и усиливать, дополнять действия и намерения других. Нравственность – это высшая форма свободы, ибо вся дорога, все пути его жизнедеятельности определяются состоянием его души, его сердца и разума. Нравственность – это философия здравого смысла, нравственность – это философия суверенной, саморегулируемой жизни. Высший уровень нравственности заключается в том, что человек нравственный свободно регулирует и свой внутренний мир и взаимоотношения с внешним миром. Суверенитет совести человека – это в конечном счете и суверенитет его народа.

Если ты хочешь усмирить себя, усмирить свою гордыню, свой эгоизм, обратись к нравственности. Всеобщая значимость нравственности в том, что без ее ценностных ориентаций наши потребности не будут знать границ, а это неизбежно приведет к ограничению свобод тех, кто живет рядом с нами. Главный конфликт нравственности – это и есть столкновение желаний и потребностей различных людей, которые без ценностных ориентиров не могут гармонично взаимодействовать. Безнравственность – это путь к конфликтам, взаимному уничтожению, а нравственность – путь к гармонии, к взаимообогащению, путь к взаимному улучшению и регулированию внешней жизнедеятельности в режиме согласия. Убежден в том, что в конечном итоге счастье – это и есть гармония отношений между людьми. Гармония осознания интересов и желаний и их удовлетворения. Поэтому счастье невозможно без нравственности. Более того, нравственность и мораль и есть высшие законы взаимодействия людей, высший уровень договора между ними во имя взаимного благополучия и счастья. Люди несчастны там и тогда, где и когда отсутствует такая гармония.

Мораль и нравственность – это прежде всего осознание человеком самого себя. И чем выше уровень этого сознания, тем выше уровень нравственности, ибо следующая ступень – это осознание потребностей и желаний других людей, также стремящихся к счастью, к добру и к наслаждению. Познай самого себя – высший уровень сократовской морали. Люди, которые не осознали своей внутренней целесообразности, своих потребностей и не соотнесли их с потребностями других людей, не могут быть счастливыми, ибо не достигнут гармонии.

Стать счастливым трудно. Только тот может стать счастливым, кто, добиваясь этого, не отнимает, а прибавляет счастья тем, с кем взаимодействует как сын, как отец, как любимый, как гражданин. Соответственно человек заслуженно обретает право на добро, право на наслаждение. Но только в том случае, если его добро, его наслаждение не унижают других, а возвышают их. Творить добро и наслаждение, дарить добро и наслаждение – в этом суть самой природы нравственности. Таким образом, нравственность – это внутреннее желание возводить ежедневным трудом дворец добра и счастья не только для себя, но и для тех, кто тебя окружает.

Желание творить добро, справедливость неосуществимо без нравственных границ. Только тогда, когда человек инстинктивно начал соизмерять свое собственное понимание добра, справедливости, наслаждения с пониманием этих категорий другими, – он начал творить добро, началась нравственность. Более того, нравственность – это еще и обязанность, и ответственность, которыми определяются состояние внутреннего мира человека, отношения между людьми в обществе. Вот во имя чего, видимо, и возникла нравственность. Не значит ли это, что именно здесь начинается и высший уровень инстинктивной нравственности, заложенный самой природой в наших чувствах? Просто они или облагорожены осознанием соотнесенности потребностей и желаний в человеческом обществе или извращены эгоизмом и корыстью.

Нравственность – это прежде всего уважение к другому человеку, познание другого человека как самого себя, уважение к обществу, к его законам и традициям, уважение к истории, культуре, обычаям своего и других народов. Получается, что нравственность вытекает из интересов и потребностей тех, кто тебя окружает, из интересов общества, в котором ты живешь, из интересов нации и человеческого сообщества в целом. И как важно, чтобы общечеловеческие нравственные нормы соответствовали нашему внутреннему миру, состоянию нашей души!

Гегель. Когда человек совершает тот или другой нравственный поступок, то он этим еще не добродетелен; он добродетелен лишь в том случае, если этот способ поведения является постоянной чертой его характера.

Для того чтобы быть нравственным человеком, недостаточно просто желания стать таковым; без добродетельного действия, без практики нравственность будет абстрактной, декларированной. Это уже безнравственно. В наше время многие пытаются измерить нравственность количеством, так сказать, добрых дел. Это почти невозможно. В большей степени важно устремление и воля, взаимодействие усилий души человеческой и практических усилий, направленных на творение добра. Именно так очищается человек от шлаков и ржавчины этой жизни, а значит, противостоит собственной деградации.

Человек и нравственность – это категории, неразрывно связанные между собой. Без одного нет другого. Мы об этом говорили в самом начале этих рассуждений. Если нравственность ограничивается лишь декларацией, то она постепенно превращается в безнравственность, ибо нравственность не декларативна по самой своей природе. Это наиболее интимное состояние души. Вместе с тем это – самое сильное проявление человеческого разума, самобытности человека. Без разумной жизни нет нравственности, без нравственности нет разумной жизни, и человек – главный носитель обоих этих компонентов. Легче всего учить быть добродетельным. И как непросто постичь науку практической добродетели. Но и размышления о нравственности есть нравственное просвещение. Не потому ли и мучат меня эти мысли, едва остаюсь я один на один со своей совестью – в самолете, в гостинице, в своем горном ауле. В такие минуты кажется мне, что очищается моя душа от ржавчины политических дрязг, от политической шелухи. И как трудно очиститься, как много грязи накоплено в мире, как мало осталось родников. Но они есть.

Нравственность проявляется в человеческой деятельности, в человеческих мыслях, в человеческих чувствах и поступках. Глубинную сущность самой жизни человека определяет состояние нравственности. Облик человека во всем величии и красоте, но и со всеми недостатками и недоработками, как рисунок, проявляется в его нравственности. Нравственность – зодчий самой жизни. Именно она оттачивает и выковывает из «человеческой руды» социальный облик человека.

Порой за нравственность принимается приспособленчество, которое создает удобную среду обитания во имя одного человека. Но истинная нравственность ежедневно строит здание для себя как для равноправного члена человеческого сообщества. Такая нравственность в большей степени рассчитана на общественные деяния и творение социально значимого добра. Но нельзя кичиться тем, что это здание построено твоим трудом, трудом твоей души, твоих мыслей. Настоящая нравственность бывает незаметной, ненавязчивой. Если человек начнет хвастаться своей нравственностью, то это уже может быть показателем его безнравственности. Единство нравственности вообще и нравственности человеческой души, мыслей и действий и составляет нравственные масштабы самого человека, определяет уровень его нравственной зрелости.

Нравственность в большой степени – это осмысление жизни и определение отношения к ней. Так формируется философия поведения, философия взаимоотношений людей. Без такого глубокого осмысления проявления нравственности могут быть лишь сиюминутными, соответствующими лишь конъюнктуре момента, но это еще не есть нравственность, исходящая из природы и духовного мира человека.

Особенно трудно человеку и народу сохранять и утверждать нравственные принципы во времена, которые принято называть смутными, когда все быстро меняется, преобладают крайности. Надо, видимо, помнить, что смутные времена проходят, а человеческая личность сохраняется и воспроизводится. Человека невозможно переделать революционно. Тут нужен эволюционный переход. Настоящая нравственность – это компас человеческой души, по которому корабль жизни человека проходит между рифами незнания и сомнений к гавани осмысления, к гавани мудрости. И только там человек может соблюдать законы нравственности. Не верьте тому, кто легко меняет привычки и привязанности души, ничто серьезное не делается быстро. Нравственность рождается от терпения. И от опыта общения.

В любых формах нравственности есть то общее, без чего почти невозможна нравственность отдельных народов, партий, людей. Нравственность – это свет, который помогает пройти темными коридорами жизни. Она – как солнце. Конечно, можно бегать с маленькими лампочками, можно продвигаться на ощупь, но постичь жизнь можно, только овладев вселенским светом нравственности. В таком случае не придется привязывать нравственность к уличному столбу конъюнктуры, как бездомного ишака. Нравственность сближает отдельного человека с другими людьми, ибо нравственность – это познание всеобщего, а всеобщее ведет к человеческому сообществу, ибо нет нравственности, которая была бы достоянием только отдельного человека. Нравственность – это то, что принадлежит большинству людей, то, что является добродетелью для большинства людей. От такой нравственности люди не страдают, а приобщаются к добру и счастью. Так договорились люди. Принципы этого договора оттачиваются веками. Вместе с тем принципы нравственности должны быть гибкими, свободно адаптирующимися к добродетельной самобытности отдельных людей. Если они устарели, не соответствуют потребностям человеческой жизни, то начинают превращаться из добродетели в порок. От таких принципов надо отказываться. Нравственность призвана облегчить жизнь и общение людей, закреплять их свободу и самобытность.

Вольтер. Кто не любит свободы н истины, может быть могущественным человеком, но никогда не будет великим человеком.

Испокон веков не зря и христианская, и мусульманская, и древнегреческая, и прочая мораль во главу угла ставила такой морально-нравственный принцип: «Не делай для своего ближнего то, что ты не хочешь, чтобы он делал для тебя». Человеческие сообщества – это продукт взаимодействия, взаимообучения и преемственности людей. Нравственные принципы устаревают тогда, когда они в процессе своей эволюции к совершенству доводятся до абсурда и начинают сковывать эволюционизирующуюся же человеческую деятельность, само понимание свободы, совестливости.

Согласование интересов, сотворчество интересов – это нравственный диалог. А противопоставление интересов людей, неумение их состыковать для взаимного счастья – это отсутствие нравственности. Оно действует против человека, против общества. Все, что против человека, – не является нравственным. При этом надо сказать следующее: нравственное общество – это прежде всего общество созидающее. И чем выше уровень нравственности – тем больше потенциал народа и государства, направленный на созидание и на благо людей. И чем ниже уровень нравственности, гем в меньшей степени общество способно работать на человека и у человека меньше желания работать на общество, на других людей. Невозможно созидать общество, не объединяя людей нравственными нормами и не обеспечивая сотрудничество людей и народов общими нравственными целями. Отказываясь от общей нравственной идеи, оставляя общество безнравственным, невозможно реализовать тот творческий созидательный потенциал, который существует в человеке, в народе, в обществе.

Нравственность для того и существует, чтобы бороться с пороком, победить порок. Но уничтожить порок, к сожалению, невозможно. Порок так же вечен, как и сама нравственность. Иначе будет нарушена гармония соотношения человеческих жизней, не будет сообщества людей. Нравственность и порок, как день и ночь, борются друг с другом. И там, где нравственность побеждает, побеждает сама жизнь. Нравственное поведение – это не только борьба с безнравственностью, но и способ избежать ее. Если не соотносить нравственность с жизнью, может родиться высший уровень ханжества, когда нравственность превращается в порок. Нравственность – это не только следование какому-то кодексу, определенным принципам. Нравственность – это поиск высших, наиболее гармоничных форм бытия человеческого. Для нравственности требуется определенный простор, в том числе, может быть, и простор безнравственности, в котором выковывается, закаляется сама нравственность. Нравственность – это не белые одежды, это жизнь, а значит, работа души, а работа многообразна в своих проявлениях. Безнравственность может иногда взять на вооружение саму нравственность, чтобы утвердить свои пороки под ее прикрытием. Но нравственность не может воспользоваться безнравственностью для того, чтобы утвердить свои ценности и свое понимание добродетели. И в этом величайшее различие между нравственностью и безнравственностью. Увы, истории известны примеры, когда люди с самыми идеальными устремлениями впали в конечном итоге в безнравственность, потому что идеи и принципы поставили выше человеческих интересов.

А. Навои. Если ты человек, то не называй человеком того, кто не заботится о судьбе своего народа.

Нравственность порой воспринимается как синоним беспомощности, неспособности утверждать себя. А зло соотносится с силой, способностью самоутверждения. Это искаженное представление о добре и зле. Для поступка нравственного требуется во сто крат больше знаний, силы, воли, чем для сотворения зла. Нравственность мужественна в скромности, зло отличается наглостью и неразборчивостью, выдающими себя за силу. Человек может быть силен и устремлен к добрым деяниям, но если он не может обуздать свои порывы в соответствии с общественной нравственностью, то вся его сила, его способности могут оказаться направленными во зло и обедниться безнравственностью.

Как это ни парадоксально может звучать, но элементы нравственных норм присутствуют в деяниях даже самых безнравственных, злых людей.

Маркс утверждал, что мораль – это бессилие в действии. Нет, это сила в действии. И большая сила. Если бы мораль, вступая в борьбу с пороком, всегда терпела поражение, то человеческая цивилизация подверглась бы самоуничтожению. Мораль – это самое сильное действие, которое присуще именно человеческому обществу.

И, если она уже вступает в действие, то редко терпит поражение. Но сила морали все еще недооценивается человечеством, и потому она не стала пока действенным оружием человечества против порока.

Нет, нравственность – это не бездеятельность. Иное дело, что мы наблюдаем ее чаще всего не в форме практических дел, но лишь в словах да советах. Такая нравственность вызывает неприятие. Навязывать что-либо со стороны – уже безнравственно. Когда мы участвуем в нравственных проповедях, всегда надо думать, насколько нравственно наше деяние в этот момент, насколько проповедь соответствует потребностям людей, которые ее слушают. Страшно, когда нравственная проповедь исходит от невежественных людей, мнящих себя всезнающими. В нравственной проповеди особенно опасны учителя, у которых готовы ответы на любой вопрос. Нравственный наставник сам всегда должен быть в сомнениях своих дум и поступков, но только не в сомнении о необходимости творения добра, счастья и согласия. И в межличностном, и в межнациональном общении.

За истинную нравственность нередко принимается назидательность. Но как раз назидательность и привела к тому, что в нравственности часто видят нечто от полицейского начала. Самые гнусные поступки люди прикрывают порой нравственными побуждениями. Порок поднимает над собой знамя нравственности и тем самым использует ее силу для ее же отрицания.

Нравственность, как и любая другая форма познания, есть продвижение от обыденного опыта к обобщенным знаниям, от инстинктивного понимания до формирования внутренних убеждений, от нравственных побуждений к практике утверждения и проявления добродетелей по отношению к людям, к обществу и к самому себе. Это лестница, поднимаясь по которой лишь тот достигает больших высот, кто обладает волей и великим терпением. Это лестница, а не ровная дорожка, по которой можно прогуляться, не прилагая никаких усилий.

Нравственность является неотъемлемой частью духовной культуры общества, духовного мира отдельного человека. Более того, она может быть показателем культуры общества и отдельных индивидов. Поэтому высшим проявлением нравственности нации, государства может быть нравственность в политике, как и высшей безнравственностью является безнравственность в политических деяниях. Человек может ненавидеть правительство или государство. Но человек, ненавидящий свою страну, безнравственен по многим параметрам. Человек, который ненавидит свой народ, редко обретает нравственность. Пусть даже «народ» не прав в данный момент. Настоящая политика – это политика, движущая к нравственности, учитывающая и исходящая от нравственности. Только такая политика имеет перспективы. Всякая другая политика потерпит крах сегодня, или завтра, или через сто лет, ибо она противоречит интересам, счастью людей и носит поэтому по своей сути безнравственный характер.

Политика, которая строится на страхе и лжи, несет трагедию обществу, государству, народу. Честность, правда, искренность, творение добра для общества, для людей могут стать высшим проявлением нравственности в политике. Если политика соединится с нравственностью, то она будет способна ежедневно утверждать добро. Если нравственность обретает силу политики, то легче побеждать порок, утверждать справедливость. Безнравственное в десятки раз увеличивает силу своего пагубного влияния, когда обретает поддержку политики. Политическая безнравственность – это безнравственность, вооруженная самым мощным современным оружием, властью – и этим она страшна. Нравственность же, вооруженная политикой, есть добродетель, за которой стоит воля государства. Справедливо говорится, что политика – это общественная мораль, мораль – это честная политика. Единение мыслей, интересов отдельного человека и общества происходит интенсивнее, ибо отдельный человек соприкасается с нравственными нормами чаще, чем с политикой. И поэтому утверждение нравственных норм означает утверждение политики, направленной на удовлетворение интересов людей, на творение добра, счастья и справедливости. А это уже есть не только нравственные, но и политические ценности.

Нравственная политика фактически создает общество, где добротворение будет считаться высшим смыслом жизнедеятельности человека. Но не всегда политические интересы совпадают с нравственными принципами. Невозможно вместе с тем согласиться, что политическая целесообразность сама по себе является нравственным явлением. Скорее всего наоборот. Нравственная целесообразность может привести к политике, которая отвечает интересам как отдельного человека, так и всего общества, но никакая политическая целесообразность не заменит нравственности. Мы убедились на своем горьком опыте, чем это может обернуться для людей, для Отечества. Безнравственная политика начинается там, где кончается нравственность политиков.

В. А. Жуковский. Кто втерся в чин лисой, тот в чине будет волком.

От нравственного человека и в политике, и в общественной жизни пользы, конечно же, гораздо больше. Безнравственный человек, формирующий политику, способствует утверждению пороков в обществе, в сознании других людей. Политика – это сильнейшее орудие формирования нравственности общества и каждого человека. Какова политика – таково и общество, и наоборот – каково общество, таковы и политики, которые им руководят.

Нравственность наполняет политику духовным, жизненным, человеческим содержанием. Агрессивная политика будет демонстрировать нравственность только во внешних формах, но не влияя на душу человека. Зачастую политики ради своей корысти, своих амбиций могут пойти на все, в том числе и охаивание страны, в которой они живут, народа, который их выдвигает и работает на них. Замечено: чем меньше человек имеет права говорить от имени народа, тем больше он кричит об этом на каждом углу. Нельзя не согласиться с Пифагором, который давным-давно писал, что одинаково опасно безумному вручить меч и бесчестному – власть. А изощряясь во власти, бесчестный политик проходит по головам людей, изматывает общество, изматывает и душу народа. Если общество было бы способно вручать власть только нравственным людям, оно бы процветало, ибо политика работала бы на него, на реализацию его интересов.

Если политик обладает нравственным началом, то функционирует внешне незаметно, незаметно по уровню жизни, благосостояния. Но если какого-либо политика нравственность и не посещала, то он заставляет людей работать на себя, возвеличивать себя, подчеркивать свое собственное величие.

Политики нравственные, даже оказавшись во властных структурах, редко прилагают особое рвение, чтобы получить высокий чин. Они считают, что их и так заметят, выдвинут. Так бывает, конечно. Но чаще такие люди оказываются на задворках политики. Вот почему во власти нередко оказываются и удерживаются годами люди, мягко говоря, не слишком нравственные.

Бытует мысль, будто человеческое сообщество на политическом уровне самоутверждается не в тех формах, которые присущи природе самого человека. Я же считаю, что всякая политика, если она не соотносится с нравственностью народа и отдельного человека, будет творить порок, будет вести общество к кризису. А вот нравственная сила, обретенная отдельным человеком, на любом уровне становится добродетельной и может приносить счастье тем, с кем он общается.

Но действительно критерий истины – практика. А она неумолимо свидетельствует, что сила власти, обретенной отдельным на первый взгляд вполне нравственным человеком, еще не гарантия того, что она приведет к добрым делам и будет работать на благополучие людей. Политика и власть ходят рука об руку. И расхожее мнение о том, что политика – грязное дело, как бы освобождает человека от нравственных, оков, дает ему индульгенцию на безнравственные поступки. Превращение власти отдельного человека, без контроля нравственности, во власть деспотическую, культовую, уничтожающую общественную нравственность и совесть нации, отдельного человека, – явление едва ли не закономерное, и оно неоднократно подтверждалось историей. Тот, кто рассматривал власть как благо для себя, не способен употребить эту власть во благо людей.

Стихия безнравственности – самая опасная стихия, в пучину которой попадают даже самые добродетельные люди. Стихия безнравственности более всего ослабляет государство, любое сообщество людей. Так, может быть, нравственность следует утверждать законодательно? Да, нравственность без права развращает общество, делает людей беспомощными и беспринципными. Если бы не было закона, то порой трудно было бы предположить существование каких-то норм нравственности. Мораль и право исторически взаимодействуют, хотя не всегда гармонично. И все-таки согласимся с Ш. Монтескье:

Не стремись законом достичь того, чего можно достичь улучшением нравов.

Правовая норма, которая становится постоянной в нравственном сознании, может стать нравственной нормой, и в дальнейшем, возможно, не будет необходимости утверждать ее законодательно. Нравственный контроль может быть выше и убедительнее, чем контроль законодательный. В нравственном обществе и законы будут носить гуманный характер, ибо не жестокостью и не устрашением утверждается порядок в обществе, а обращением к нравственным принципам. Право помогает устанавливать нравственность в обществе, но заменить ее не может. Право может вместе с тем и разрушать нравственность в обществе. Право нередко находится на стыке порока и добродетели, и чего в нем больше – зависит от состояния самого общества. Без права, на одной нравственности, человеческое общество не просуществует, так же как не просуществует оно и на одном праве, без нравственности. То право и та нравственность, что исходят из интересов и природы общества и отдельного человека, всегда утверждают свободу, достоинство, справедливость.

Чувство долга и ответственности – одна из высших форм проявления нравственности. Если нет чувства долга, то честность и справедливость, как и многие другие качества, будут временными. Чувство долга – это высокий уровень осознания себя человеком, осознания своего места в обществе. Человек, уважающий закон, несет крест борьбы за благополучие общества и людей. Безнравственный соблюдает законы только из-за страха. Закон и нравственность – это две формы общественного договора между людьми, общественного договора о сотрудничестве, работе друг для друга, утверждении благополучия, спокойствия и счастья. Право в идеале – это договор между отдельным человеком, которому предоставлена личная свобода, и обществом. Договор этот должен быть закреплен как правовыми актами, так и нравственными нормами. Государство, как правило, навязывает право, а личность может предложить нравственность. И от того, насколько законно и демократично само государство, зависит возможность влияния права на жизнедеятельность отдельного человека. И в такой же степени, насколько высок уровень нравственности отдельного человека, осознание и использование свободы, предоставленной ему, настолько человек гармонически включается в правовой механизм при разделении личных и общественных интересов. Законы государства не позволяют отдельному человеку нарушать интересы другого человека и всего общества. Право и мораль удерживают от скатывания человеческого общества к конфликтам, к творению зла. Нравственность отделяет общество от творения зла через совесть, долг, достоинство. В помощь подключается право.

В нравственности и морали фактически ничего не предписано. Человеку предоставляется возможность самому регулировать отношения с другими людьми и с обществом, как говорится, по совести. Право может быть независимо от морали, и мораль может быть независима от права. Но их соединяет долг перед обществом, перед другими людьми и своей совестью. Бесспорно, что по уровню духовного развития выше стоит тот человек, который регулирует свои отношения с обществом, с другими людьми на основе нравственных побуждений, чем тот, который исполняет свой долг только из-за страха перед законом.

Только полностью подчинившись закону, следуя ему, человек может ощутить себя в полной мере защищенным в обществе. И само общество может считать себя защищенным только тогда, когда граждане соблюдают закон, а если нет закона, то и общество может бесконечно угрожать человеку, как и человек угрожает обществу. Нравственность – категория более расплывчатая, чем закон, и поэтому трудно точно оценить нравственную суть деятельности человека, закон же может беспристрастно оценивать и характеризовать поведение человека.

Мне могут сказать: а разве мало законов несправедливых? Разве не бывает так, что закон принимается во имя достижения целей безнравственных?

Увы, бывает и закон несправедливым и принимается он порой во исполнение дел, противоречащих интересам индивида, хотя вслух это никогда не произносится. Будем, однако, считать это исключением, хотя полностью абстрагироваться от таких фактов нельзя.

«Закон суров, но он – закон», – говорили древние. Пока закон существует, он подлежит исполнению. Иное дело, что несправедливый закон, закон антинравственный вызывает неприятие людей, они стараются обойти его, проигнорировать. Такой закон дискредитирует законодательство в целом, и мудрый правитель, дабы предотвратить неуважение к другим законам, их неисполнение, отменит его.

Законы неправедные становятся орудием неправедных действий государственных органов насилия, они оправдывают причиняемое людям зло, они благословляют это зло. Близкими к таким законам являются так называемые подзаконные акты или не подлежащие обсуждению распоряжения и приказы высших должностных лиц в государстве.

Н. А. Добролюбов. Привыкая делать все без рассуждений, без убеждения в истине и добре, а только по приказу, человек становится безразличным к добру и злу и без зазрения совести совершает поступки, противные нравственному чувству, оправдываясь тем, что «так приказано».

Совесть важнее десятков законов и указов, не подкрепленных нравственностью и доверием людей. Поэтому общество, недооценивающее роли нравственности и стремящееся отрегулировать все при помощи правового механизма, законов, никогда не достигнет гармонии и стабильности. Если мы обеспечим в обществе функционирование общечеловеческих нравственных норм и принципов, то необходимость регулирования всех сфер жизни законом отпадает сама по себе. Человеческое общество пока настолько несовершенно, что может держаться только на совершенстве законов и уповать на нравственность лишь отдельных граждан. Мудрость жизни – вот высший уровень постижения и единения закона и нравственности. Чем большую уступчивость проявляет нравственность в обществе, тем в большей степени образующийся вакуум необходимо заполнять законами. Иначе общество будет катиться к трагедии, незащищенности отдельного человека, к вседозволенности и господству безнравственных категорий.

Соблюдение законов – это первая ступенька к следованию нравственности. Особенно тогда, когда в основу законов заложена забота об отдельном человеке. Лучший закон – это закон, который охраняет достоинство отдельного человека, утверждает это достоинство в повседневной жизни. Всякий закон, унижающий достоинство человека, в конечном итоге обернется бедой для государства. Достоинство граждан, нации – главное богатство государства. Из достоинства граждан формируется и достоинство самого государства. И граждане, не уважающие достоинства своего государства, охаивающие и оскорбляющие его, не могут в конечном итоге обрести достоинство, потому что достоинство государства – это частица нашего отношения к нему, нашему общественному договору, который каждый из нас подписывает с государством.

Лучше всего функционируют законы, которые ближе к нравственности, потому что нормально действуют и соблюдаются те законы, в которых заложены добродетельное начало и человеколюбие, а жестокие законы часто нарушаются, их труднее соблюсти отдельному человеку. В высшей степени безнравственно, когда закон начинает преследовать невиновных, достойных и справедливых, и наоборот, когда закон лоялен по отношению к виновным, формирует в обществе безнаказанность. И то, и другое разрушает право и само государство, не говоря уже о влиянии на нравственность людей. Безнаказанность приводит к тому, что преступники начинают приписывать нравственность своим деяниям. И чем больше времени порок остается безнаказанным, тем в большей степени преступники оправдывают себя. Так общество может превратиться в заложника бандитов. А те, оправдывая себя, не только совершают новые и новые преступления, но и приобщают к своему клану новых людей, которые соблазняются благами, приносимыми безнаказанными преступлениями. Как раз сейчас в России и в Дагестане осуществляется героизация бандитов.

Закон должен быть суровым, но он не должен быть злым. Злой закон, вместо того чтобы охранять принципы справедливости, разрушает их, разрушает нравственность. Русская мудрость гласит, что лучше десятерых виновных простить, чем одного невиновного казнить. Истина – категория духовно-нравственная. Добро, противоречащее истине и допускающее ложь, также в конечном итоге выступит пороком. Бояться истины – значит, уступать лжи. Ложь продвигает человека к безнравственности, как и безнравственность является спутницей лжи. Если человек, постигающий истину, пренебрегает нравственностью, то истина в конечном итоге выступит против него.

Бессмысленно искать ответ на вопрос: что важнее – постижение добра или постижение истины? Ученые иногда гордо заявляют, что они постигают истину во Вселенной, в явлениях и процессах. Ах, если бы они могли с такой же уверенностью похвалиться тем, что постигли многообразие человеческой души, высоту ее полета! Это редко кому удается. Даже тот, кто в гордыне своей полагает, что постиг всю глубину человеческой души, порой, оказывается, не знает и собственную душу, уже не говоря о душах и чаяниях самых близких ему людей. Человеческая душа – это бездонный кладезь, который чем больше познаешь, тем больше понимаешь, как далек ты от истинного его познания.

Всякая наука становится человечной только тогда, когда в ее основе лежит стремление к творению добра. Постигая истину, делая открытия в науке, настоящий ученый объективно становится скромнее. Чванливость и самонадеянность – верный признак псевдоучености. Первые – своей скромностью оставляют за собой поле перспективных поисков постижения истины, а вторые – своим чванством перекрывают дорогу дальнейшим успехам в научных поисках.

Только тот обретает звание ученого, кто постигает вначале общечеловеческие истины морали. Постижение истины есть процесс в большой степени «бесчувственный», бесстрастный, тогда как постижение добра достигается чувствами, совестью отдельного человека. Вот почему постижение добра, постижение человеческой души дается труднее, чем постижение истины и точных наук. Действия в науке можно проверить, а истину в вопросах нравственных – только прочувствовать. Даже в самых точных науках во все века люди верили только в ту истину, которая совмещалась с нравственностью, когда истина и чувство долга, истина и честность, истина и справедливость шли рядом.

Многие научные достижения только потому повернулись против человека, что они были оторваны от процесса творения добра, от заботы о других людях. Человек приходит в этот мир для творения двумя руками. Одна рука, правая, – это его нравственность, совесть, а другая рука, левая, – это его талант, знания, умение в поисках истины в конкретных сферах. И от того, как он будет пользоваться двумя руками, зависит успех его деятельности. Но чаще всего, к сожалению, люди, пришедшие в этот мир с двумя руками, умирают однорукими.

У каждого народа свое понимание добра, свое понимание нравственности. Они отражены в обычаях и традициях. И недопустимо навязывать кому-либо национальное понимание добра и нравственности. Более того, считать их понятия неправильными, а свои – истинными. Критерием оценки национального понимания добра и нравственности является человек, его самочувствие, общечеловеческие нормы нравственности и добра. И борьба со злом начинается с понимания зла и определения форм немедленного его преодоления. Если бездумно ввязываться в борьбу со злом, такое зло скоро перекроет все добрые деяния. Когда мы говорим о добре и зле, нельзя забывать, что являющееся добродетелью для одного для другого может оказаться злом. Соответственно трудно говорить о добре и зле вообще. Они всегда носят конкретно-исторический характер, хотя конечно же нельзя отрицать наличие общечеловеческого в понимании добра и зла. Но главным все-таки является постижение счастья, радости и удовольствия, наслаждения от нашей деятельности.

Но опять же: радость для одних может обернуться горем для других. Удовольствие для одного может причинить страдания другому, справедливость для одного может выступить как несправедливость для другого. Поэтому нравственность должна быть способной помочь нам разобраться в противоречивости всех этих понятий и категорий, за которыми всегда стоят живые люди. В каждом человеке заложено божественное и животное начала, и не надо винить природу, если в нем что-то преобладает. Природа заложила в одинаковой степени добро и зло в каждого человека. Все зависит от способов и методов, которыми он пользуется в жизни. Каждый человек волен усиливать в себе животное начало, отдаваясь во власть инстинктов. Но он может приблизиться и к божественному началу и властвовать над своими инстинктами и чувствами, направляя их в русло добродетели.

Л. Н. Толстой. Люди как реки: вода во всех одинаковая и везде одна и та же, но каждая река бывает то узкая, то быстрая, то широкая, то тихая, то чистая, то холодная, то мутная, то теплая. Так и люди. Каждый человек носит в себе зачатки всех свойств людских и иногда проявляет одни, иногда другие и бывает часто совсем не похож на себя, оставаясь все между тем одним и самим собою.

Человечество идет к единому пониманию добра и зла.

Добро необходимо каждому человеку, кажется, это ясно всем. Но почему же в мире так много злых, порочных? Значит, добро подпитывает и самых злых? Опять противоречие. Но это вечное противоречие жизни, и как раз оно само составляет суть противоречия добра и зла. И только жизнь отдельного человека, состояние его души в конечном итоге может определить, что есть добро и что есть зло. Обобщать здесь трудно и опасно.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.